Одной из характеристик хорошего города, в моем понимании, является наличие фриков – не в смысле биологических уродцев, а в смысле людей, выглядящих, ведущих себя и думающих иначе, чем основная масса. Фрики могут быть трогательными, забавными, пугающими, интригующими. С некоторыми хочется познакомиться, от некоторых спешишь отвернуться сам и прикрыть ребенку глаза рукой. При взгляде на некоторых ощущаешь облегчение оттого, что твоя жизнь устроена совершенно по-другому, глядя на прочих где-то глубоко внутри сожалеешь, что не имеешь того же запаса внутренней свободы.
Сидя в уличном кафе Барселоны или нью-йоркском баре в районе Трайбека, любопытно разглядывать движущийся по улице поток людей, выискивая в нем необычные лица, странные прически, кажущуюся неуместной одежду. Молодежь до двадцати в расчет не берем: эти выглядят странно, потому что им по-юношески хочется отделить себя от мира; те, кто постарше, часто выглядят иначе, потому что обладают уникальным внутренним содержанием.
Интересны именно они – те, у кого внешняя непохожесть оказалась проявлением внутренней. Сложнее обнаружить чисто ментального фрика, человека, который выглядит привычно, но позволяет себе думать отлично от других. Но и это почти сразу же проявляет себя в речи, привычках, поведении. Фриканутое поведение легко прощается звездам и эксцентричным миллионерам (иногда оно даже является для них важным атрибутом), но у обычных людей нередко считается признаком какой-то неудачливости, если не слабоумия. Среднестатистическому успешному человеку не пристало слишком выделяться из толпы.
Я же люблю фриков, на мой взгляд, их наличие – свидетельство здоровья общества. Конечно, любой социум с подозрением относится к белым воронам и паршивым овцам – но человеческие коллективы, достигшие высоких ступеней развития, пришли к выводу, что ненормальность отдельных индивидуумов является залогом прогресса. Фрики, инакомыслящие, люди нетрадиционных взглядов способны предлагать новые идеи и парадигмы, которые лягут в основу изобретений, открытий, идей, способных изменить общество.
Но общество сопротивляется переменам. Коллективное бессознательное боится нового и потому отвергает фриков, отдавая предпочтение добропорядочным середнячкам. Тому есть и рациональное объяснение: ведь перемены не всегда приводят к лучшему.
Действительно, так ли хорошо новое? Трудный вопрос. Новации могут быть как позитивными, так и негативными. Нацизм, вероятно, когда-то тоже можно было считать свежим веянием, а Гитлера – фриком, который стал его проводником (Ленин – также несомненный ментальный фрик). Новые идеи и необычно мыслящие люди могут нести угрозу. Значит ли это, что нужно на всякий случай бояться нового и подавлять любое инакомыслие?
Российская власть, а за ней и часть общества, заняла глухую консервативную оборону. Борьба с несуществующей «пропагандой гомосексуализма» (а на деле – попросту с геями), фактический запрет на осмысление и альтернативное толкование фактов истории, звучащая на квазигосударственном уровне критика «вредных» текстов, «вредных» мыслей, «вредных» людей. Российский фрик в загоне, ему страшно поднять голову, он напуган самой мыслью о своих необычных мыслях. Как знать, не окажутся ли они преступными? Не нарушил ли он часом какого-нибудь закона, какого-нибудь морального кодекса? В результате фрик до лучших времен прячет свои идеи на задворки сознания, прикрывает татуировки рубашкой, смывает с волос зеленую краску и устраивается работать менеджером в магазин «Эльдорадо».
Мне кажется, существует связь между тем, что в нью-йоркской или чикагской толпе процентов фриков выше, чем в московской или екатеринбургской, и тем, что в США придумали iPhone, а в России – «Ладу Калину».
Я могу понять консерваторов, которые обеспокоены тем, что фрики, коими они считают, к примеру, гомосексуалистов или поклонников легких наркотиков, будут пропагандировать свои идеи и превратят наш уютный мир в нечто вроде хиппи-притона. Но провозглашая табу на все нестандартное и нетрадиционное, мы одновременно лишаем себя новых возможностей, открытий и изобретений. Им попросту неоткуда взяться, когда общество загнано в рамки стандартов. Стандартизируется все, от преподавания истории до личной жизни людей. Если найдется сфера, в которой стандарты еще не ввели, Государственная Дума быстро исправит это недоразумение.
Умеренные кремлевские пропагандисты убаюкивающим голосом говорят, что консерватизм – это не попытка остановить развитие, а просто способ сделать движение вперед поступательным, не разрушающим. Но, вероятно, рост невозможен без разрушения. Движение вперед всегда сопряжено с трудностями. Свершения становятся следствием потрясений. К счастью, не обязательно кровавых. Чтобы создать айфон, не обязательно выиграть мировую войну или отправить сотни тысяч людей в лагеря – достаточно просто разрешить нескольким фрикам спокойно жить и делать то, что им хочется.
Источник фото на обложке. На фото: Lynn Yaeger
It`s My City 
