Личное дело: как живется преподавателю музыки в Екатеринбурге

«IMC» запускает спецпроект о людях, живущих в Екатеринбурге. Врачи, милиционеры, кандидаты наук, кондукторы, нищие и балерины рассказывают, чем они живут, что любят, а что – на дух не переносят, о чем думают перед сном и что пьют в пятницу вечером. Сегодня – сдержанные откровения пианистки Жени, которая любит Екатеринбург чуть больше, чем Барселону, а офису однозначно предпочитает концертный зал.

Женя, 24 года, преподаватель музыки, концертмейстер

Я училась в УПИ на РадиоФаке. На втором курсе мне позвонили из музыкалки, которую я закончила, и предложили вести кружок гитары. Неофициально – у меня ведь не было диплома, и преподавать я не имела права. Так и работали: на моем месте значился другой человек, я учила детей играть, и вместе мы делили зарплату.

Некоторое время спустя, мне предложили поступить в «чайник». И я закончила их параллельно – УПИ и музыкальное училище. Поработала немного IT-шником и поняла, что музыка, пусть за копейки, круче любой работы в офисе.

В детстве я хотела стать астрономом. Но родители сказали, что это не работа, и я пошла в УПИ, практически наугад. В результате, я с детьми играю на пианино. Ирония судьбы, не иначе.

Сейчас у меня 10 учеников в одной школе и 5 в другой.

Работа с детьми пробуждает материнский инстинкт. Особенно, когда ездишь с ними по конкурсам в другие города. Ведь надо уследить, чтобы не только хорошо подготовились, но и вовремя покушали, нормально поспали, не замерзли и не загрустили. Но своих детей я пока заводить не планирую – это дорогое удовольствие.

Да, в школе платят очень мало. Поэтому только основных работ у меня три.

Музыка для меня – как наркотик, с которого нельзя слезть. Я пыталась «завязать» дважды: в 14 лет, когда окончила музыкальную школу, и в 17, когда поступала в УПИ. Но каждый раз возвращалась – а теперь уже не хочу бросать.

У меня есть джаз-группа Insomnis – «Бессонные». Мы начинали с известных джазовых композиций, а сейчас почти весь репертуар авторский: я пишу зарисовки в перерывах между уроками, и мы их все вместе дорабатываем. Недавно решили сделать программу с вокалисткой Илоной Ребицкой, ведущей передачи «Вкус жизни» на Студии-41. Так что теперь пробую себя в качестве автора текстов.

Все так говорят, наверное, но стихи проще писать на английском, чем на русском. По-английски что ни скажи – все красиво. А русский язык слишком глубокий, образный. Редко кто умеет по-настоящему владеть им. Хотя создатели нашей поп-музыки явно думают иначе.

Мы резиденты клуба Everjazz. Играем там регулярно, а ещё выступаем на разных корпоративах, свадьбах и просто в кабаках. Поэтому вопрос с вечером пятницы для меня закрыт – я почти всегда работаю.

Из джазовых музыкантов я бы советовала послушать Мишеля Камило. Он родом из Доминиканы, но сейчас гастролирует по всему миру, так что сложно сказать, где именно он живет в данный момент. Он очень здорово работает с латиноамериканской музыкой, к тому же он просто мастер импровизации. Камило один их тех людей, которые меня вдохновляют. В прошлом году я даже ездила на его концерт в Барселону.

Испания прекрасна. Там невероятная архитектура, люди очень открытые. Ну и тепло постоянно – огромный плюс. Вот только не знаю, решусь ли я когда-нибудь на переезд: я совсем не знаю языка, и серьезные перемены пока пугают. Да что скрывать: русские мужчины нравятся мне гораздо больше.

Моя сводная сестра уже почти 10 лет живет во Франции. У нее муж и двое детей. Сейчас там тоже непросто: есть трудности с работой, да и политическая ситуация далека от идеала.

На митинге я была лишь однажды: работала музыкантом на акции против сноса Каменного цветка. Тогда все очень спокойно было, цивилизованно, что ли. И я в целом за митинги: надо выражать свой протест, обязательно. Только хочется, чтобы все это не превращалось в обезумевшую толпу или попойку.

Я очень боюсь анархии, боюсь революции. Но то, как ведет себя нынешнее правительство, это за гранью. В Конституции четко прописано, что Россия – демократическое государство. А у нас сейчас сплошные ограничения и цензура. Хотя в какой-то степени мы сами виноваты, ведь позволяем собой потакать.

Если появится возможность, я открою благотворительный фонд, который будет помогать молодым музыкантам: гранты какие-то выдавать, стипендии, организовывать конкурсы. Наверное, это не главная проблема в нашей стране, но она есть, и мне она кажется важной. Если государство не поддерживает молодые таланты, надо делать это самим.

Я часто плачу из-за всяких мелочей. Быстро успокаиваюсь, правда. А вот серьезные проблемы мобилизуют – тут действовать надо, не до слез.

Перед сном я обычно думаю: «Надо выключить комп». Серьезные вопросы меня не мучают.

Екатеринбург – это мой город, потому что он мой. Вот и все.

Здесь мне не нравится, что нет велодорожек. И что плитка повсюду – на роликах не покататься. А ещё раздражает мусор и грязь. Но это, наверное, для всей России справедливо.

Мне жаль, когда сносят старые дома. Это наша история, а без прошлого, как известно, нет настоящего. Да и стеклянно-бетонные конструкции ведь совсем Екатеринбург не украшают. Облика у него нет – никакой индивидуальности.

Лучше бы делали больше библиотек и музеев. Эти ТЦ кругом, кому они нужны вообще?

Хоть я и девочка, для меня шопинг – это испытание. Я к нему готовлюсь морально очень долго. Как по мне, одежда – это только средство, чтобы прикрыть себя и чтоб не замерзнуть.

Через 30 лет я вижу себя в окружении внуков. И больше ничего. Ясновидение – не мой конек.