Понаехали: фоторедактор о своей жизни в Москве

«It’s My City» в спецпроекте «Понаехали» продолжает рассказывать о людях, которые сменили екатеринбургскую прописку на жизнь в других городах и странах. Сегодня свою историю расскажет Анна Большакова, которая несколько лет назад закончила факультет журналистики УрГУ, после чего путешествовала из одного российского города в другой, пока не остановилась в Москве. Теперь она работает выпускающим фоторедактором агентства Фото ИТАР-ТАСС и лишь иногда вспоминает Екатеринбург.

Сухой язык цифр тревожно напоминает, что вот уже два года, как я без определенного места жительства. После окончания университета по некоторым обстоятельствам мне надлежало жить и работать в Калининграде. Продержалась полгода, а потом появилась возможность уехать еще чуть дальше – в Западную Украину. Мягкий климат, дешевое жилье, продвинутые бандеровцы не смогли надолго расположить к себе сердобольную «москальку». Потом Ростов, Москва, Екатеринбург таки, Калуга, Нижний Новгород, Глазов, Тверь и что-то еще. То день, то две недели. Максимум месяц, и то это был общеобразовательный проект Летней Школы «Русского Репортера». Дольше этого времени я нигде не останавливалась. Нет, это не было праздным и бессмысленным шатанием между городами Восточно-Европейской равнины. И, конечно, я не внушала себе, что это был путь какого-нибудь Джо Джук к хуан-тянь. Если говорить об этом через персонаж, то все как у хоббита: нечаянное путешествие, в котором ищешь авантюр, борешься со злом и находишь друзей.

С ноября прошлого года я живу в Москве, границы которой покидаю крайне редко и болезненно по одной простой причине – у меня есть постоянная работа (я выпускающий фоторедактор агентства Фото ИТАР-ТАСС) и постоянная нехватка всего (денег, времени, сна).

Конечно, я очень часто вспоминаю Екатеринбург. Как он особенно хорош в своей короткой листве в начале мая. Как рубились соседи за право пьющего спать дома и выкрученные лампочки. Пока пацанчики на районе возились с мелковоровским кооперативом, я топила быстрым шагом по неосвещенной улице (которой обязательно быть такой же перерытой, как целине при Хрущеве) до своего дома. И какой проблемой было уехать общественным транспортом с площади в 11 вечера. Это невозможно забыть.

Теперь я живу на самой окраине города с приличными соседями. Толщина стен та же, но за ними ничего не происходит (здесь охотно всеми поддерживается режим тишины). Несколько раз в месяц посещаю музеи, консерваторию и неформальные культурные центры. У меня сезонный проездной на метро и, кажется, я превращаюсь в зануду.

Однажды к нам в гости приехал Сохей — фотограф из Японии. По обычаю мы стали делиться своей биографией – кто, откуда, все такое. В разговоре он обмолвился, что Япония потеряла национальную идею. А постоянное бестолковое впахивание на большие корпорации, за которые держится поколение, омрачает все понимание жизни и ее ценности. Так он принял решение жить в России. По тем же соображениям я покинула столицу Урала. Никак не могу избавиться от ощущения, что этот город застрял в переориентации с промышленного на культурно-промышленный. Смена формации. Молодежь бегает в страшном стрессе. Ты молодец, если работаешь в рекрутинговой компании, являешься менеджером, занимаешься рекламой, SEO или набиваешь в гараже пенопластовыми шариками каркас будущего кресла-груши. Только серьезно – это нафиг никому не нужно. Вся беда в том, что мы не умеем работать так, как это делали до нас. Да и в силу политических ориентиров этого не нужно. Остается только преобразовывать пространство вокруг себя, выстраивать культурные убежища. Или как участникам Летней Школы «РР» строить первый в России открытий Летний Университет в коровниках разорившихся колхозов Тверской области. Все хотят легально коснуться трансцендентного. И поэтому едут в Москву.

В Москве круто, что никто не знает, кто ты. Например, когда я ходила на открытие Grinberg gallery на Винзавод, многие думали, что я начинающий коллекционер и страстно обсуждали со мной технологию накатки изображений на дибонд. А во время выставки «7 комнат» мы спорили с фотографом Рафалом Милахом о безобразии жизни в сравнениях юга Польши и Челябинска. Здесь я представлялась чутким антропологом-этнографом. И честно скажу, что так проще выстроить взаимоотношения с мегаполисом.

Кстати, выставка Рафала была посвящена большому российскому национальному вопросу «Что делать?». Он работал над ней в России больше шести лет. И что удивительно, центральная локация этой экспозиции – история людей из Екатеринбурга. И там я увидела эти замечательные танки. И была просто поражена. Ведь они мне были хорошо знакомы с детства вместе с районом ЖБИ.

Пока я здесь живу, Москва дает мне хорошую имитацию большого открытого мира. Здесь не обязательно что-то производить и двигать прогресс. Все, как в большом муравейнике – задачи распределены. Я же просто хочу понять, что происходит и кто эти люди вокруг. Почему разговоры о политике замещают неловкие паузы в разговорах? Почему общество формирует чье-то тупое насаждение псевдоценностей? Почему парни подвергаются грационализации? Почему мы агонизируем в слабости характера и спекулируем своей беспомощностью? И, конечно, почему все так пафосно получилось...

Но иногда я всерьез скучаю по родному Екатеринбургу. Даже начала готовить яичницу с добавлением консервированных ананасов, помидоров и зелени, чтобы вспомнить вкус одной из пицц, что готовят в этой жуткой «Пицца Миа».

«МОЯ М»

Фотографии Анны Большаковой