Сообщество голодных

Сегодня мы публикуем новый текст Ларри Спортелло. Напомним, нашему автору 22, у него есть высшее образование, и он работает официантом в одном из ресторанов города. На IMC он ведет колонку, в которой рассказывает о своей профессии. По понятным причинам автор пишет под псевдонимом. Предыдущий текст, который яростно обсуждали в комментариях и социальных сетях, вы можете прочитать здесь.

Я чрезвычайно рад, что мое первое публичное высказывание (назовем это так) имело определенный отклик, поэтому хочу продолжить рассказ о буднях бойца общепита.

***

Мужчина в дорогих ботинках поднялся по лестнице, небрежно выложил Vertu на стол и стал расслабленно изучать меню. Я был тут как тут.

- Первый раз у нас?

- Друзья посоветовали. Что есть вкусного в меню?

<...>

- Я сам из Перми, считай сосед ваш.

- Часто в Екатеринбурге бываете?

- Редко. Все больше живу в Москве. В Париже. Снова в Москве. Снова в Париже.

- Смотрю на вас и понимаю, что ничем не могу вас удивить.

- Ясное дело (ухмылка).

- Бывает, приходят гости, восторгаются кухней. Давно у вас такого не было?

- Давно. Главное, Ларри, с годами сохранять возможность удивляться. А меня с каждым годом удивить все труднее. Даже не удивить - порадовать.

- Но есть ведь незыблемые ценности...

- Есть. Но и они подводят.

Я так и не узнал его имени, как не стал ближе к роду его занятий или кругу общения. Этот «Иммигрант» (мысленно я назвал его именно так) спрашивал невиданное: где находится сигарный клуб, дровяная ли в нашем ресторане печь для пиццы, каков секрет приготовления итальянского десерта (его повар, который много лет прожил в Италии, так и не научился готовить такой). Потрясенный, я провожал его взглядом и думал о том, что ради таких моментов люди и идут работать в общепит. Подобные встречи способны удивлять, выводить уровень ощущений (внутренних и внешних) на принципиально новый, заражать вас идеей движения, вызывать потребность в испытании себя. Впрочем, с пафосом я перебрал, вам не кажется?

Сегодня мне хотелось бы поговорить об иностранцах. Жители стран ближнего и дальнего зарубежья заходят к нам нередко. Учитывая то, что я - один из немногих, кто может поддерживать длительный контакт на английском языке (говорю я не идеально, но сносно), такие гости часто достаются именно мне.

Кратко мои наблюдения можно изложить так: испанцы очень эмоциональны, финны - вечно на что-то сердятся, итальянцы говорят быстрее, чем думают, немцы предельно вежливы и строги, а американцы - те вообще готовы каждого англоговорящего русского называть «brother».

За год нерегулярного общения с зарубежными гостями я узнал, за что они любят Екатеринбург. Все, как один, заявляли мне: «It's a peaceful city. Moscow's too overcrowded». Не то чтобы это имело смысл - сравнивать Москву (большую европейскую столицу) и Екатеринбург (крепко стоящий на своих ногах центр «остальной» России) - но эти люди, прибывшие сюда по самым разным причинам и обстоятельствам, выражали голос коллективного бессознательного. Однажды, вернувшись из отпуска, проведенного в Барселоне, я в какой-то мере понял, о чем они говорили. Екатеринбург имеет свой дух, свой почерк. Этот дух далек от духа свободной Европы, но он уникален, и многим зарубежным гостям это нравится. В свою очередь, они сами приносят в наш город что-то свое. Например, гармонию. Никто из них не станет кричать на весь ресторан, подзывая официанта, если видят, что он действительно занят. Кроме того, многим из них нравится, как у нас готовят. Один итальянец, обожающий белоснежные рубашки, честно рассказал мне, как он оценивает «уральскую итальянскую» кухню. Выяснилось, что пасту у нас готовить умеют, только в тарелки накладывают в два раза меньше, чем в его родной Италии. А пицца в Екатеринбурге совершенно не похожа на итальянскую («But it's tasty, very tasty»).

Своеобразной кульминацией развития темы иностранцев в моей голове стал совсем недавний случай.

Мне довелось познакомиться со странными друзьями. Один из них был африканцем чистой воды, а другой - армянином. Первый с большим трудом мог сказать несколько базовых вещей на русском, но неплохо владел английским, второй - на русском говорил чуть лучше первого. Английского армянин не знал, в чем честно мне признался. На каком языке они объяснялись между собой? Кто знает. Может быть, они понимали друг друга на каком-то ином уровне.

- Хорошо говоришь, - объявил мне армянин, когда я закончил принимать заказ.

- Спасибо, - улыбнулся я.

- Да не, я-то тебя не понимаю, это он мне сказал, что ты хорошо говоришь. Почему официантом работаешь, если английский знаешь?

- А кем мне еще работать? Вот вы пришли, я помог твоему другу с языком, считай, уже не зря судьба свела.

- Ну, кем-кем, переводчиком...

- Для переводчика я плохо язык знаю.

Армянин почесал подбородок:

- Можно ведь постараться?

Вопрос так и застыл в воздухе.

Почти завершая трапезу, армянин помахал мне рукой, подзывая к себе.

- Слушай, брат, как будет по-английски «доверяй, но проверяй»? Скажи.

- Понимаете, точного аналога я не знаю. Могу буквально перевести.

- Да я все понял, брат, - вмешался африканец на ломаном русском.

- Да не, как будет по-английски? - не унимался его друг.

- Что-то вроде «you trust but you should check everything», - попытался я.

Армянин спросил у друга:

- Ну как? Правильно?

- Да, - ответил африканец.

Армянин расплылся в улыбке.

- Молодец, ой молодец.

Наверняка, вы уже начали обвинять меня в безыдейности и спрашиваете себя, зачем этот парень все это пишет? Я вам скажу. Каждый день я вижу массу людей. Разных национальностей и темпераментов. Цветов кожи. У них разные глаза, и они по-разному произносят гласные. Они приходят и уходят, такие стремительные, такие яркие, такие... одинокие? Но они приходят, потому что не хотят смотреть «Вечернего Урганта» перед телевизором, потому что не умеют приготовить ризотто так, чтобы пищевод исполнял джаз, потому что хотят выпить бокал вина в компании таких же, как и они - голодных и безрассудных (Стив Джобс воспевал именно таких!). И кто-то из них приходит, чтобы поговорить со мной, насладиться запахами с кухни, попробовать что-нибудь новое и неосознанно стать частью социального сплава, который я именую «общепитом».

Итак, зачем я это пишу? Чтобы воспеть жизнь. Или одно из ее проявлений. Ведь жизнь, как феномен, везде разная - в Италии, Испании, Аргентине или Африке. Своя, особенная жизнь и у нас на Урале.

But it's tasty, very tasty.

ТЕКСТЫ ПО ТЕМЕ:

Серые кардиналы общепита. Официант одного из ресторанов Екатеринбурга о своей работе, зарплате и распространенных мифах, которые не имеют ничего общего с реальностью

Невкусная работа. Официантка одного из ресторанов Екатеринбурга анонимно рассказала IMC о своей работе