Поэтесса Ах Астахова о музыке, деньгах и счастье
Московская поэтесса Ах Астахова выступила в Екатеринбурге с презентацией новой книги «Время сменить маршрут», собрав почти полный зал Окружного дома офицеров. Ее творчество оценено литературными критиками, в частности Дмитрием Кузьминым и Львом Обориным, как поэзия, не представляющая ценности и являющаяся скорее вторичной. В то же время, она продолжает набирать популярность – в сети «Вконтакте» за ее пабликом следят более двухсот тысяч человек, а концертный тур запланирован в более чем двадцати городах страны. В интервью IMC Ирина (Ах) Астахова рассказала о том, как стихи начали приносить ей деньги, и зачем они вообще нужны.
«У каждого человека внутри – своя музыка»
— Оттолкнусь от интервью с американским поэтом Майклом Палмером на сайте Colta.ru. Отвечая на вопрос о значении поэзии, он говорит, что для большинства американцев поэзия как проект бессмысленна – в первую очередь с коммерческой точки зрения. Проблема коммерческой бессмысленности, иначе – невостребованности, актуальна для поэтов повсеместно. Но, получается, не касается сетевых поэтов?
— Поэзия бессмысленна с этой точки зрения в принципе. Возможно, многие не могут реализоваться материально посредством поэзии, потому что изначально планируют зарабатывать стихотворениями. Передо мной никогда не стояла задача выложить свои стихи в интернет, чтобы заработать деньги, стать известной, популярной. Моя изначальная цель была в том, чтобы донести стихотворения до конкретных людей: близких или, наоборот, с некоторых пор неблизких. Из-за моей искренности, я думаю – ведь публику трудно обмануть – это начало монетизироваться.
— В одном из интервью вы говорите: «У меня было четкое представление того, что я хочу быть артистом, естественно, у меня не было мысли, что я хочу быть поэтом». То есть поэзия в вашем случае – это способ стать артистом, стать звездой?
— Нет, это абсолютно разные вещи. Поэзия для меня – это способ выразить свой внутренний мир. Я часто понимаю лучше себя, людей, то, что происходит в моей жизни, через поэзию – это для меня способ жить в этом мире, мое место. Артист – другое, это, действительно, работа для меня: выходить на сцену и читать стихи. С раннего детства в моем распоряжении была сцена: театральные кружки, музыкальная школа – я всегда хотела этим зарабатывать на жизнь. Но я думала, что буду певицей, и не думала, что можно зарабатывать стихами.
— Вы же занимаетесь вокалом сейчас.
— Да, с некоторых пор музыка вновь входит в мою жизнь: я беру уроки вокала, дома у меня стоит рояль – я хочу научиться аккомпанировать сама себе. Эта мечта в любом случае сбудется, но, возможно, не для сцены, а для самой себя: посмотрим, насколько я смогу развить свои способности.
— То есть пока ваши стихи – это скорее то, что не стало песнями.
— Абсолютно верно, вы можете услышать – у меня ровный ритм практически во всех стихотворениях, более того, когда я пишу стихи, я его слышу. Несмотря на то, что я не умею читать с листа нотную грамоту, музыка очень сильно повлияла на мое развитие в поэзии.
— Каким образом?
— Уроки по специальности в музыкальной школе сильно повлияли и на вкус, и на ритмику в моих стихах. Бывает, что ребята, мои читатели, присылают свои песни на мои стихи, и они очень легко ложатся на музыку.
— Знаете, в интервью Александр Гагарин, это лидер «Сансары» – группы, выросшей из Екатеринбурга, сказал, что было бы здорово, если бы в обществе каждый человек умел играть на каком-то музыкальном инструменте. Как вы думаете, каким было бы общество при этом?
— Это был бы интересный оркестр, что я могу сказать (смеется). Более того, я недавно смотрела кино «Новейший Завет». Потрясающий фильм, очень советую посмотреть, там затрагивается эта тема. Он о девочке – сестре Иисуса Христа. Их папа, соответственно – бог, вымышленный бог, живущий в Брюсселе. И эта девочка выбирает случайных людей, которых она нашла у папы в картотеке, подходит к ним и говорит (у каждого человека в его жизни и внутри него – своя музыка), что, мол, у тебя звучит мелодия Баха, а у тебя – пение птиц.
— Она это чувствует?
— Она подставляет руку к сердцу и слышит его биение, его музыку. По-моему, это потрясающе. И я думаю, что так есть на самом деле: у каждого человека своя музыка. Вы и по себе можете знать это. У вас определенный период в жизни – вы влюблены, и долгое время слушаете одну и ту же песню, которая наводит на вас это чувство. Потом влюбленность проходит, допустим, вам становится просто весело, и вы слушаете песню про лето.
— Со стихами та же история?
— Для меня абсолютно та же. В один период я могу любить Бродского, а в другой – Цветаеву. Когда я была юной, в пору максимализма, обожала Есенина. Поэзия отражает состояние человека так же, как и музыка, но, если говорить о песне, то это «более оконченная» версия стихотворения. Она обволакивает тебя со всех сторон.
«Мне говорят: «Благодаря вашему стихотворению я переехала в другой город»
.jpg)
— На TheQuestion был вопрос: «С литературной точки зрения стихи Ах Астаховой действительно представляют ценность или всего лишь проходное явление?». И литературный критик Лев Оборин подробно объяснил, почему ваши стихи таковой ценности не представляют.
— Это был настолько субъективный TheQuestion, я, конечно, знаю про него. Это мнение одного конкретного человека – не знаю, есть ли смысл это обсуждать?
— Мне интересно, как бы вы ответили на этот вопрос – может быть, вы и сами задавали его себе?
— Это так же, как отвечать на вопрос, должна ли быть у искусства цель или искусство ради искусства. Каждый определяет это для себя сам. По поводу ценности с литературной точки зрения – у меня нет литературного образования, я не заканчивала никаких филологических курсов – я отношусь к искусству так: если вызывает мурашки, значит искусство, если нет – значит, нет. Ни в коем случае я не сравниваю себя с Бродским, но вы знаете: «Какой же вы поэт? У вас нет образования» «А что, для этого нужно образование?». Опять же, себя я не называю поэтом, я пишу стихи, для меня это образ жизни. Я не анализирую себя в этом смысле, мне кажется, мне это делать необязательно. Есть критики, их работа решать – поэт я или не поэт.
— В ваших стихах, не во всех, но многих, множество глаголов в побудительном наклонении, например, «контролируй», «не думай», «запомни» – то же стихотворение «Соблазны». Этот призыв, нравоучение даже, в первую очередь для себя или....
— Вы ответили на вопрос. Безусловно, я никогда бы не стала учить людей каким-то истинам. Поэзия для меня не всегда, но очень часто – это обращение к самой себе, диалог с собой. К примеру, «Если пусто в душе – значит, время сменить маршрут»: у меня был период, когда я понимала, что застряла на одном месте. И знаете, слова материальны, я писала и после – действовала так, как и сказано в стихотворении. Эти команды либо мне, либо близким людям, которых я, считаю, имею право направлять куда-то. Но и незнакомые мне люди видят в стихах себя, есть отклик, и это – не плохо, потому что истины (то, что для меня является истинами), которые я даю в своем творчестве, положительны, они неразрушающие.
— Впитывая их, читатели могут менять что-то в своей жизни, менять свое отношение к тем или иным вещам. Таким образом, вы пытаетесь в какой-то мере перекроить общество, пусть косвенно. Что вас не устраивает во всех тех «незнакомых людях» и в самой себе в частности?
— Не совсем так. Я сейчас нахожусь в счастливом состоянии. И счастья настолько много во мне, что мне хочется делиться. Если вы останетесь на концерт, услышите: я говорю о том, что счастлива, и рассказываю, как я к этому пришла. Принимать или не принимать – у каждого свой путь. Есть вещи, которые я поняла про эту жизнь. И по отзывам людей – еще не было такого, чтобы ко мне подошел кто-то и сказал, мол, что же вы наделали своим стихотворением, я сделала так-то и теперь у меня все плохо. Чаще всего ко мне подходят люди и говорят, допустим: «Спасибо, благодаря вашему стихотворению я переехала в другой город, поменяла работу и ни разу не пожалела о своем решении».
«Меня слушают юные девушки, которые хотят брать с кого-то пример»
.jpg)
— В интервью, с которого мы начали, Майкл Палмер рассказывает, что афроамериканцы относятся к поэзии как «к инструменту социального прогресса, для них это общественная вещь и духовная ценность». Как в этом смысле вы относитесь к поэзии?
— Мы пришли к этому: искусство ради искусства либо у искусства должна быть цель. Я могу сказать, какой смысл я вкладываю в свою поэзию. Так сложилось, что меня слушает и читает большое количество людей, часто – юных девушек, которые хотят брать с кого-то пример. Мне хотелось бы пользоваться поэзией как инструментом: направлять их на хороший путь. Я не приказываю, делай то и будет так-то. Я просто рассказываю о том, что меня привело к счастью.
— Что обладает большей силой сейчас – ваши стихотворения или тот образ, который вы транслируете в соц.сетях посредством фотографий, допустим, как картинок успешной и красивой жизни, которая может вдохновлять?
— Понимаю, о чем вы говорите. Правда, это не образ – я, действительно, живу такой жизнью, и то, что я пишу, приносит абсолютное счастье. Кто-то подумает: если она так счастлива, то зачем так много об этом пишет в интернете, счастливые люди так не делают. Но я экстраверт, мне всю жизнь нужно всем говорить, что у меня происходит, чтобы мои близкие знали, что, грубо говоря, «смотрите, я нарисовала вот это!». Я просто такой человек. Более того, мне приятно понимать, что это приносит кому-то радость, есть ведь невероятная отдача. Я стою на сцене и вижу улыбающиеся лица, вижу глаза. На днях у меня был концерт, и я себе мысленно, стоя на сцене, говорила: «фух, нельзя так радоваться». Я чуть не выпрыгнула сама из себя. Я хочу верить, что мое творчество цепляет людей больше, чем мой образ жизни. Хотя, опять же, это совокупность и того и другого. По сути, я пишу о том, как живу.
— Вам обидно, когда о вашей поэзии говорят как о попсе, в смысле – очень упрощенном творчестве?
— Первое время, когда я только встала на сцену, и кто-то критиковал то, что я делаю (а то, что вы сказали, для меня звучит в негативной окраске), было для меня кошмаром. Потому что я только столкнулась с общественным мнением. Я думала: «Как так, меня кто-то осуждает, да еще чужой человек». До этого я жила в прекрасном мире близких, которые примут меня любой. Сейчас я просто делаю то, что я люблю. Нравится это людям или нет – им решать. Я не занимаю свою голову этим. Для этого есть критики или недоброжелатели – кто угодно. Я свое дело знаю хорошо.
— Вас хвалят за то, что вы популяризируете поэзию. О популяризации поэзии на сайте «Афиша» есть высказывание поэта Марии Степановой: «Наши просветительские усилия – если они окажутся успешными – будут приращивать количество людей, для которых это чтение необязательно. То есть мы будем работать на то, чтобы превратить поэзию в часть индустрии досуга, в еще одну разновидность конвейера по обслуживанию человека в его послерабочее время.... Нужны ли стихи в этой товарной линейке?». Вопрос переадресую вам – нужны ли?
— Мне не нравится такая формулировка, я так и не дочитала этот материал. Стихи нужны, и я надеюсь, что так будет всегда. Для чего – это уже каждый будет определять для себя сам. Если говорить о чтении, а не написании, то для меня стихи нужны, чтобы понять, что я не одна так чувствую мир. Например, я читаю Ахматову, которая переживает сильное любовное потрясение, и, испытывая нечто подобное, думаю: «Слава богу, я не одна». Стихи – это возможность прожить еще одну жизнь, жизнь их автора, это сродни путешествию.
— Одно дело – поэзия как нечто высокое, другое дело – поэзия как телевизор посмотреть.
— Думаете, раньше такого не было? Есть несколько известных поэтов, тот же Асадов: давайте быть честными, его поэзия – крайне легкая, но этой легкостью она и прекрасна. Недавно в подъезде у себя я нашла книгу – мне понравилось, как она выглядит. Черная книга, как «молескин», и написано: «Кто правит бал?». Я думаю: «Ничего себе, как красиво – возьму, пусть дома лежит». Открыла книгу – она оказалась интересной: автор описывает современное искусство в советское время. Представьте, как интересно – советским языком с жесткими рамками и при этом о современном искусстве. Посмотрела, что еще есть в интернете у этого автора (Григорий Оганов – прим.ред.). Вы не поверите – нашла статью о современной поэтической эстраде. Понимаете, это то, чем я занимаюсь, только он описывает шестидесятые годы. Но ощущение, что он пишет про наше время, поверьте. Всегда мы будем приходить к этому вопросу, как этот «нужны ли стихи в товарной линейке?». Пройдет двадцать лет, что-то изменится – главное, чтобы стихи оставались нужны, чтобы их не перестали читать, а смысл каждый для себя определит сам.

