«У нас на Урале больше любят белое золото, может, потому что мы севернее»

Об уральских ювелирах, кажется говорили всегда. Можно вспомнить, как минимум, горного мастера из сказов Бажова, уральских умельцев, которых обучал шведский поручик Реф, или столетнюю историю завода «Ювелиры Урала», который до сих пор существует. Но в последнее время в городе оформляется новая волна ювелиров, которые делают украшения на каждый день, а за основу берут каждые свою ключевую тему. Так, бренд Jewlia в коллекциях использует еврейские мотивы: образы Стены плача, текстуру израильского мёда и не только. IMC решил узнать у его создательницы Юлии Ременник, что она думает о новом ювелирном искусстве, которое появляется на Урале, как решила делать украшения и почему выбрала для них ближневосточную тематику.

— По первому образованию вы экономист, почему решили заняться украшениями?

— У меня всегда была потребность что-то делать руками. Правда, мне казалось, что ничего не получится, потому что меня не водили в специальные кружки. Но, когда я родила второго ребенка, девочку, я начала верить во все эти энергетики: мне сразу еще сильнее захотелось делать это. В декретном отпуске появилось время, и муж меня очень поддержал в этом. Так фантастически сошлись звезды, что я случайно узнала о новом курсе в УрГАХУ, позвонила туда, и у них оказалось всего одно свободное место. Я будто на последнюю ножку поезда вскочила. 

— А с какими сложностями столкнулись при обучении?

— Я училась год и получила большое удовольствие, хотя это был конкретный выход из зоны комфорта, потому что все мои однокурсники уже имели смежное базовое образование, многие закончили художественную школу, а я даже рисовать не умела. Было тяжеловато, пришлось дополнительно учиться, долго в мастерской сидеть. Изделия делала из латуни, они были массивные, грубые, я их сама точила, пилила как могла. Но, когда ты что-то задумываешь, воплощаешь на бумаге, а потом это получается в металле, — это и есть настоящая магия.

— Как сформировалась ваша первая коллекция «Соты»?

— Во-первых, в Торе говорится, что Израиль — это страна, текущая молоком и медом. Во-вторых, основная ценность в иудаизме — это человеческая жизнь. У них везде прописано: если солдата берут в плен, то он может выдать все секреты, но сохранить свою жизнь. Одно из основных блюд в трапезе на празднике — это тоже мед — сладость жизни. В то же время, одна из основных святынь иудаизма — это Стена плача, оставшаяся после разрушения Второго храма, и соприкосновение кирпичиков подобно соприкосновению сот. Соты наиболее полно раскрывают эти смыслы. 

Лимонный цвет золота, потому что Израиль — страна яркая и солнечная. Да и желтое золото сейчас — тренд, хотя у нас на Урале больше любят белое, может, потому что мы севернее. А для того, чтобы показать буйство цветов и запахов, как в Израиле, мы используем натуральные камни — халцедон и аметист. У меня в изделиях также есть маленькая тонкая гравировка — две буквы ивритского алфавита «МТ», которые означают пожелание удачи «Мазаль тов!». Она находится на внутренней поверхности, как и маленький скрытый бриллиант, то есть об этом знают я и обладательница — это мое пожелание ей.

— Получается, в вашем стиле тонко проходит национальная принадлежность, но при этом нет четких границ и знаков?

— Совсем в национальное уходить тоже тяжело, я не так глубоко погружена, но корни и сопричастность сохранить хочется, как и передавать традиции детям — это важно. Не хочется всё время делать могендовиды и другие в лоб бьющие символы, но хочется чувствовать эту связь.

— Ваша вторая коллекция «Техно» посвящена семейной любви к ралли. Насколько я понимаю, ваш муж занимается этим — он и вдохновил на эту идею?

— Да, он чемпион России по ралли, вице-чемпион Европы и мастер спорта международного класса по автоспорту. У нас вся квартира в кубках, а вся жизнь посвящена расписанию гонок. Конечно, это очень вдохновляет: на некоторые гонки я езжу с ним, бываю в этих техничках и вижу все изнутри, как будто в «Формуле-1». В ноябре мне захотелось чего-то более холодного, стального, колючего. Соты более элегантны, а «Техно» получилось агрессивным и сексуальным.

— Муж носит ваши украшения?

— Да, он носит Маген Давид — Звезда Давида с гравировкой и скрытым бриллиантом. Это мое первое изделие в золоте с хорошим качеством. Он носит его уже два года, и для меня это большой показатель.

— Вы часто в коллекциях отражаете семейные ценности. Расскажите об этой связи с темой семьи.

— Знаете, как говорят, у евреев нет детских домов, потому что евреи своих детей не бросают. В иудаизме семья — это самое ценное: всегда много детей, всегда большие праздники и застолья. В детстве мы постоянно собирались у бабушек и дедушек, готовили много еды, вся семья приходила.

— Приоткроете завесу следующей коллекции?

— Это будет цвет: пришла весна, и хочется чего-то яркого, сочного. В конце марта в Израиле будет праздник Пурим — настоящий карнавал с яркими смешными костюмами. Я хочу выпустить коллекцию прямо к этому празднику. 

— Понятие кошерности применяется и к украшениям: в Талмуде написано, что они не должны привлекать много внимания. Отсюда и минимализм ваших украшений или таковы современные веяния?

— Все веяния и догмы иудаизма важны для меня, и я учитывала их в своих изделиях, но, в первую очередь, я отталкиваюсь от того, что нравится лично мне. Чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется элегантности и простоты. С другой стороны, Талмуд — это религия, но очень много светских евреев не придерживаются её. По сути я тоже не настолько сильно следую этим традициям. К тому же, восточные женщины любят экспрессию, но при этом тяготеют к изящным минималистичным вещам — их там меньше.

— А современные тренды в ювелирных украшениях — какие они? 

— В ювелирных украшениях идет разговор как раз о минимализме. Но это общие тенденции — не только для ювелирных украшений. Например, сейчас повсеместно моден канареечный цвет и плиссировка — это можно использовать и в ювелирных украшениях.

— Эти тенденции влияют на ваш стиль или вы независимо идете и создаете то, что хотите?

— Безусловно, это имеет значение. Мне хочется соответствовать времени — это должна быть фишка. Если ретро, то «в хорошем понимании»: сейчас возвращаются 90-е с печатками и цепями, но это все должно быть в новом прочтении.

— На фоне этих современных трендов мастодонты «Ювелиры Урала» остаются в прошлом или они — «непоколебимая классика» ювелирного искусства?

— Мне кажется, что таким махинам очень сложно сдвигаться в сторону какого-то современного дизайна — они делают классические решения. Но мне не хочется носить всякие цветочки и другие классические украшения, хоть они и красивы, и с хорошими камнями. Я не хочу носить то, что носили мои мама и бабушка — мне хочется чего-то необычного.

— Уральский бренд Avgvst позиционирует себя как украшения для тех, кто не носит украшения, и называют себя newelry. Они также минималистичны и просты. К какому типу украшений относите вы свой бренд?

— Avgvst — это флагман ювелирного дизайна. Очень уважительно отношусь к этой марке, но я против ювелирной униформы и вообще какой-либо формы. Я за стейтмент — за украшения, которые притягивают взгляд. Я за то, чтобы через украшение показывать свой внутренний мир. Мои изделия созданы для молодой красивой и успешной женщины от 28 до 55 лет, и которая не боится показать себя. Она не хочет быть витриной для каких-то дорогих ювелирных брендов, но и не хочет покупать бижутерию или дешевую ювелирку. Ей по кайфу: у нее есть семья, дети, но она не замучена бытовухой. Когда эта женщина входит в комнату, она притягивает взгляды: на ней всегда драгоценные металлы, натуральные камни, красивые цвета и дизайнерские решения.

— А есть преимущественный стиль одежды, с которым эта женщина носит ваши украшения?

— Мне когда-то консьержка сказала, что не узнает меня, потому что я каждый раз по-разному выгляжу. Клево, когда женщина разная. Сейчас такой мир: ты можешь позволить себе все, что угодно. Выражение Коко Шанель «модно то, что ношу я» — про эту женщину. Она может сегодня быть в кроссовках и джинсах, завтра на шпильках и в платье.

— Кстати, название бренда Avgvst так же написано на латинице — это тоже тренд?

— Не знаю, почему у Avgvst  так, но мое образовано из трех слов: это Julia — мое имя, jewelry — украшения, jews — евреи. Основополагающая идея была моя национальность и я в этом бренде. Это трансформированные буквы ивритского алфавита, то есть фактически их не существует — мы их перерисовали, чтобы получилось название Jewlia.

— Насколько в Екатеринбурге в целом занята ниша дизайнеров-ювелиров? 

— Из-за того, что край изначально богат камнями, здесь очень большой пласт именитых ювелиров, но это прошлое поколение. Сейчас я не знаю, кто работает в высоком ювелирном искусстве, но эти украшения более классические — не на каждый день.

— А на вас и ваш стиль как-то влияет эта уральская идентичность, традиции работы с камнями?

— Когда я училась, у нас было направление «обработка камней», где я гранила камни на станке, и это определенный дзен. Я получала удовольствие, когда работала в мастерской, но сейчас больше работаю с дизайном. Камнерезы — это боги, и то, что они творят с камнями — нереально. Но одно дело, когда это фигура, которая красиво стоит на столе, и другое — украшение, которое нужно надеть на себя, чтобы это было не чересчур. Я за гармоничность.

— Как вы вошли в сферу бизнеса в Екатеринбурге?

— Мне кажется, я еще не вошла в нее, особенно когда там есть такие мастодонты. В архитектурной академии я училась у мастера-ювелира широкого профиля. Я у него снимаю мастерскую, там же он меня и обучает, но это не мое пространство. Люди работают в ювелирном бизнесе по 20 лет опыта, а я только два года назад начала заниматься этим делом. Ювелирка, с одной стороны, меня очень бесит, с другой — очень нравится, тем, что ты можешь придумать все, что угодно, и никто не знает, что будет. Получится — классно, не получится — пробуешь дальше.

— А есть какой-то определенный знак, который будет означать, что вы вошли в этот высокий ювелирный бизнес Екатеринбурга?

— Если мы говорим «Золотое яблоко», все знают, что это такое. Если будут говорить Jewlia, и все будут понимать, что это ювелирный бренд, наверное, это будет знак.