«It’s My City» в спецпроекте «Понаехали» продолжает рассказывать о людях, которые сменили екатеринбургскую прописку на жизнь в других городах и странах. Сегодня свою историю расскажет Анна Большакова, которая несколько лет назад закончила факультет журналистики УрГУ, после чего путешествовала из одного российского города в другой, пока не остановилась в Москве. Теперь она работает выпускающим фоторедактором агентства Фото ИТАР-ТАСС и лишь иногда вспоминает Екатеринбург.
Сухой язык цифр тревожно напоминает, что вот уже два года, как я без определенного места жительства. После окончания университета по некоторым обстоятельствам мне надлежало жить и работать в Калининграде. Продержалась полгода, а потом появилась возможность уехать еще чуть дальше – в Западную Украину. Мягкий климат, дешевое жилье, продвинутые бандеровцы не смогли надолго расположить к себе сердобольную «москальку». Потом Ростов, Москва, Екатеринбург таки, Калуга, Нижний Новгород, Глазов, Тверь и что-то еще. То день, то две недели. Максимум месяц, и то это был общеобразовательный проект Летней Школы «Русского Репортера». Дольше этого времени я нигде не останавливалась. Нет, это не было праздным и бессмысленным шатанием между городами Восточно-Европейской равнины. И, конечно, я не внушала себе, что это был путь какого-нибудь Джо Джук к хуан-тянь. Если говорить об этом через персонаж, то все как у хоббита: нечаянное путешествие, в котором ищешь авантюр, борешься со злом и находишь друзей.
С ноября прошлого года я живу в Москве, границы которой покидаю крайне редко и болезненно по одной простой причине – у меня есть постоянная работа (я выпускающий фоторедактор агентства Фото ИТАР-ТАСС) и постоянная нехватка всего (денег, времени, сна).
Конечно, я очень часто вспоминаю Екатеринбург. Как он особенно хорош в своей короткой листве в начале мая. Как рубились соседи за право пьющего спать дома и выкрученные лампочки. Пока пацанчики на районе возились с мелковоровским кооперативом, я топила быстрым шагом по неосвещенной улице (которой обязательно быть такой же перерытой, как целине при Хрущеве) до своего дома. И какой проблемой было уехать общественным транспортом с площади в 11 вечера. Это невозможно забыть.
Теперь я живу на самой окраине города с приличными соседями. Толщина стен та же, но за ними ничего не происходит (здесь охотно всеми поддерживается режим тишины). Несколько раз в месяц посещаю музеи, консерваторию и неформальные культурные центры. У меня сезонный проездной на метро и, кажется, я превращаюсь в зануду.
Однажды к нам в гости приехал Сохей — фотограф из Японии. По обычаю мы стали делиться своей биографией – кто, откуда, все такое. В разговоре он обмолвился, что Япония потеряла национальную идею. А постоянное бестолковое впахивание на большие корпорации, за которые держится поколение, омрачает все понимание жизни и ее ценности. Так он принял решение жить в России. По тем же соображениям я покинула столицу Урала. Никак не могу избавиться от ощущения, что этот город застрял в переориентации с промышленного на культурно-промышленный. Смена формации. Молодежь бегает в страшном стрессе. Ты молодец, если работаешь в рекрутинговой компании, являешься менеджером, занимаешься рекламой, SEO или набиваешь в гараже пенопластовыми шариками каркас будущего кресла-груши. Только серьезно – это нафиг никому не нужно. Вся беда в том, что мы не умеем работать так, как это делали до нас. Да и в силу политических ориентиров этого не нужно. Остается только преобразовывать пространство вокруг себя, выстраивать культурные убежища. Или как участникам Летней Школы «РР» строить первый в России открытий Летний Университет в коровниках разорившихся колхозов Тверской области. Все хотят легально коснуться трансцендентного. И поэтому едут в Москву.
В Москве круто, что никто не знает, кто ты. Например, когда я ходила на открытие Grinberg gallery на Винзавод, многие думали, что я начинающий коллекционер и страстно обсуждали со мной технологию накатки изображений на дибонд. А во время выставки «7 комнат» мы спорили с фотографом Рафалом Милахом о безобразии жизни в сравнениях юга Польши и Челябинска. Здесь я представлялась чутким антропологом-этнографом. И честно скажу, что так проще выстроить взаимоотношения с мегаполисом.
Кстати, выставка Рафала была посвящена большому российскому национальному вопросу «Что делать?». Он работал над ней в России больше шести лет. И что удивительно, центральная локация этой экспозиции – история людей из Екатеринбурга. И там я увидела эти замечательные танки. И была просто поражена. Ведь они мне были хорошо знакомы с детства вместе с районом ЖБИ.
Пока я здесь живу, Москва дает мне хорошую имитацию большого открытого мира. Здесь не обязательно что-то производить и двигать прогресс. Все, как в большом муравейнике – задачи распределены. Я же просто хочу понять, что происходит и кто эти люди вокруг. Почему разговоры о политике замещают неловкие паузы в разговорах? Почему общество формирует чье-то тупое насаждение псевдоценностей? Почему парни подвергаются грационализации? Почему мы агонизируем в слабости характера и спекулируем своей беспомощностью? И, конечно, почему все так пафосно получилось…
Но иногда я всерьез скучаю по родному Екатеринбургу. Даже начала готовить яичницу с добавлением консервированных ананасов, помидоров и зелени, чтобы вспомнить вкус одной из пицц, что готовят в этой жуткой «Пицца Миа».
«МОЯ М»
Фотографии Анны Большаковой
Нам нужна ваша помощь! It’s My City работает благодаря донатам читателей. Оформить регулярное или разовое пожертвование можно через сервис Friendly по этой ссылке. Это законно и безопасно.