Вчера, 19 марта, в экспериментальном пространстве «Коридор» в фотографическом музее «Дом Метенкова» состоялось открытие первой персональной выставки молодого екатеринбургского автора Павла Бирюкова «Мемфис». Автор проекта специально для IMC рассказал о том, как и зачем он начал снимать, где были сделаны снимки, которые можно увидеть в «Коридоре», а также о многом другом.
Сразу скажу, что я практически не интересуюсь фотографической средой, не отслеживаю тенденции и многого не знаю.
Часть серии выполнена без представления о самых базовых приемах и терминах: выдержке, диафрагме и т.п. Я начинал снимать на старый телефон и сохранил эту манеру при работе с камерой. Мне долгое время было невдомек, что означают все эти цифры. Будучи незнаком с грамматикой фотографии, я начал выстраивать мемфисский алфавит.
Думаю, что перед каждым фотографом встает вопрос о том, что делать с наследием, сложившимся к моменту, когда он начинает снимать. Это массивные пласты, которыми необходимо распоряжаться, которые нужно раздвинуть, чтобы не заслоняли свет. Каждый с этим сталкивается, и у каждого это выходит. Еще одна феерия, привлекшая меня в деле фотографии.
Момент, когда я начал снимать, представляется мне периодом, когда в фотографии наступила пора безразличия к техническим подробностям, я начинал снимать на волне вседозволенности. Все споры о технической стороне дела напоминают мне пароль к двери, которая распахнута настежь. Так что процесс вхождения не был осложнен. Это обстоятельство сопровождалось, как мне кажется, повышенным трепетом по отношению к модели, этической стороной съемки и юридическими тонкостями, связанными с возможностью публикации снимков, подчас не содержащих неоднозначностей. Эта атмосфера утихших споров дала мне возможность смириться и снимать без оглядки на всевозможные цензы. Это ощущение сохраняется до сих пор. Это моё ощущение того, что происходило.
Если говорить о текстах, оказавших влияние и составивших ядро, то это, во-первых, лекция Георгия Пинхасова в Leica Akademie, где он говорит, как мне кажется, обо всём, что нужно, и отвечает на вопросы, которые неловко задать. Этот эффект полноты и досказанности не убывает, как не убывает значение откровенно сказанных слов. Другой текст – «Карта и территория» Мишеля Уэльбека.
Я старательно сторонился сериальности работ, при этом понимая, что до конца избежать вовлеченности в одну серию не удастся, поэтому в конечном итоге концептуальное обобщение серии, ее концептуальную оболочку пришлось искать в отдалении.
Многие снимки сделаны в Заречном, городе с типичной планировкой. Налицо самовоспроизводящееся пространство. Я всего лишь предпринял исследование на тему того, что здесь растет, что может взойти на этой земле буквально. Это такой фото-агроэксперимент. Аналогия с садовыми работами усиливается тем, что зимой я не снимаю. Если есть манифест, то он в том, что не надо далеко ходить. Никаких travel дальше старого посёлка. Я снимал фотографически невостребованные, непригодные места, земли, с одной стороны истощенные, а с другой — нетронутые. Снимал там, где пространство осталось собой, а место времени занял цвет. Снимал под знаком постановочного невмешательства.
Другой компонент влияния – уже окрепшая традиция аватаров и юзерпиков. Меня занимают случаи, в ходе которых люди заменяют свое лицо изображением фигурки оригами или финиковой пальмы. Высвобождаясь от этой обязанности визуального соответствия, человек раскрепощается до некоторых пределов, надеюсь. Если говорить о практической применимости этих снимков, то она именно такова: человек может произвольно взять изображение сцены или предмета, которого он никогда не видел, которым не владел тактильно, и сказать: это я, я тоже когда-то был замешан в этой или похожей ситуации. И он непременно будет прав некоторое время. И никому не будет стыдно.
Мои снимки – как заготовки для несостоявшихся концертов. И одновременно репортаж из гримерки.
Если говорить о влиянии, то это не конкретные фотохудожники, а анонимность, присутствующая дважды: анонимность модели и фотографа. Не оставляя никакой зацепки, никаких следов, фотография похожа на Роззетский камень, летящий с моста в Марианскую впадину.
Фотография как способ знакомства и продолжения общения. Я снимаю под предлогом познакомиться и знакомлюсь под предлогом снимать.
Фотография как желание научиться рисовать. Японская машина для тех, кто не может преодолеть поле чистого листа. Но и повод к остановке в пути тоже.
Фотовыставка «Мемфис»
с 19 марта
Выставочное пространство «Коридор», фотографический музей «Дом Метенкова»
Карла Либкнехта, 36
Нам нужна ваша помощь! It’s My City работает благодаря донатам читателей. Оформить регулярное или разовое пожертвование можно через сервис Friendly по этой ссылке. Это законно и безопасно.