Печальнее грустных клоунов только брошенные котики да одинокие музыканты. Константину Бекреву под силу объединить в себе сразу две печальные категории. «Агата Кристи» поделилась по-братски, свои проекты резко вспыхнули и погасли, новых нет, а творить хочется. В общем, цирк уехал, а Бекрев остался. Теперь на творческом вечере приходится одновременно быть и антрепренёром, и главной звездой. Электрогитара, гитара, забитое в углу пианино и сверкающий микрофон приготовлены словно для выступления на четверых, но в итоге достаются только одному.
- Почему вы выбрали формат творческого вечера, удаётся ли вам раскрыть песню так, как вы хотите её видеть и слышать?
- Это необходимость, потому что у меня нет сейчас коллектива, с которым я мог бы песни спеть в полном составе. Приходится так играть. Конечно, зачастую всё выходит не как задумывалось. Всё-таки один инструмент вместо четырёх не даёт всех возможностей электронной музыки. Но я бы сказал, что получается просто по-другому.
«По-другому» это когда Константин затягивает песню «Над городом ночь», а затем общается с публикой. В программе нет случайных песен, а в зале – случайных людей. Все они в курсе, из какого гнезда выпорхнул «Мир огня» (калининградская музыкальная группа Константина Бекрева – прим. автора). Но почему не окрепли крылья у ребят из Кёнинсберга в столице России, ведает лишь святой дух. Святой дух русского рока.
- У вас было два проекта: «Мир огня» и «ИндиЯ» – и оба они прекратили своё существование. В чём причина, почему не получается реализовать свою собственную музыкальную группу?
- Играет роль человеческий фактор, на этом уровне расстались: уходил один человек, потом второй. «Мир огня» распался в тот период, когда я начал играть в «Агате Кристи», соответственно, я не уделял достаточного времени, вот оно всё так и расползлось само. А «ИндиЯ» просто, как выразился гитарист, который ушёл оттуда: «Не стоит, не покатило».
Константин пытается исполнить композицию, но окрепший от пьянящей музыки и выпивки зал резко задаёт вопрос в лоб: «А почему регги не играешь?». «Регги – музыка чувства, ей нужно жить. Очень сложно написать песню в этом стиле», – откровенничает Константин, а затем без утайки добавляет: «Мне сложно».
В музыкальных стилях у Бекрева легкий «когнитивный диссонанс». В группе Глеба Самойлова The Matrixx Константин на языке блэк-вокала исполняет неопостготику, а на творческих вечерах выдает лиричный фолк-рок.
- Так какое музыкальное направление вам всё-таки ближе?
- Мне и то и то близко, у меня есть песни разных периодов. Есть просто фолк-рок с того времени, когда я увлекался историческим моделированием, ролевыми всякими штуками, толкиенизмом и так далее. А в «Агате Кристи» я играл суровый progressive-рок, например. Поэтому песни у меня разные, но я чувствую какое-то созвучие с композициями Глеба, мне это нравится.
Песни, звучащие во время выступления, вышли в период творческого цветения «Мира Огня» из-под пера самого Константина Бекрева. Но одну особенную он откопал где-то на стороне.
- В Кёнинсберге рождается большое количество талантливых групп. И зачастую они в Кёнинсберге и умирают. В России их даже не успевают отразить. Такая скорая бесславная смерть застигла и «Разлад» Игоря Иванова. У меня есть внутреннее чувство долга доносить некоторые песни таких команд до людей, – говорит Константин и чувственно поёт песню «Кажется, я устал».
- А в чём особенность калининградской музыкальной волны?
- Калининград всегда был подвержен западным веяниям. В частности, неопостготика была у нас уже в конце 80-х. Тогда мы играли и синти-поп, и, естественно, брит-поп. Я бы даже сказал, что было засилье брит-попа, его исполняли, не стесняясь, просто все. В Калининграде очень мало русского рока. Нет команд вроде группы «Чайф».
- Глеб Самойлов позиционирует себя как крайнего либерала и придерживается радикальных взглядов. Вы поддерживаете своего коллегу, есть желание создать несколько собственных песен про Путина, Крым, за мир на Украине?
- У меня свой подход к этому. Я согласен с Глебом отчасти, но я не поддерживаю целиком его точку зрения. Политическая позиция у меня простая: не скажу, что я анархист, но понятие власти в нашей стране совершенно искажено, оно не для народа, а наоборот – народ для власти. Поэтому я не могу любить современное российское правительство. То, что происходит в стране, в каком направлении движется страна, мне совершенно не близко. Мои мысли и взгляды в песнях завуалированы. Мне не хочется петь о том, что я вижу, прямо: «Путин козёл, Путин козёл». Я пою о другом.
И Константин Бекрев действительно начинает петь о другом. На творческом вечере вместо политики – любовь, вместо президента – бог, а также очень много самого Бекрева. Некоторые песни лишь о нём и его внутреннем одиночестве. Музыка создаёт атмосферу светлой грусти.
- Работаете ли вы сейчас над новыми музыкальными проектами?
- Есть планы. Вот буквально не так давно я дозрел до того, чтобы начать собирать новый коллектив. Есть ребята, с которыми я разговаривал на эту тему, музыканты. Просто это будут совершенно другие люди. «ИндиЯ» всё-таки была основана на руинах «Мира огня», с тем же самым гитаристом, а здесь хочу полностью поменять состав.
Остаётся интрига и одинокий музыкант. А мы все хотим продолжения.
Фото: Илья Рихтер
Нам нужна ваша помощь! It’s My City работает благодаря донатам читателей. Оформить регулярное или разовое пожертвование можно через сервис Friendly по этой ссылке. Это законно и безопасно.