Художник основного проекта 3-й Уральской индустриальной биеннале Ван Ицюань приезжал в Екатеринбург для знакомства с городом и основной площадкой - гостиницей «Исеть». Александра Кулакова побеседовала с ним о различиях художественных школ Запада и Востока, потребности в искусстве, его впечатлениях от России. Интервью сопровождают фотографии художника. Таким он увидел наш город через объектив старого фотоаппарата.
- В вашем резюме написано, что вы учились в St. Martins Art School (один из старейших и наиболее авторитетных англоязычных университетов в сфере дизайна в мире, основан в 1854 году).
- Это так.
- До этого вы жили в Китае. Почему приняли решение остаться жить там, и какая разница между европейской, английской и китайской художественными практиками? Почему вы не остались в Англии, ведь это образование дает широкие возможности трудоустройства?
- Я хотел стать художником. В Китае художественная школа очень консервативна и требует от студентов рисовать или чертить, сдавать классические экзамены. Я не был готов к этому. Я учился на журналиста до того, как решил сменить специализацию, и в Китае мне бы пришлось потратить на это перепрофилирование долгие годы. В тот момент Англия мне казалась более открытой, поэтому я решил поучаствовать в обменной программе. Прекрасно провел в Лондоне время и многому научился. А удержала от переезда меня, как ни банально, связь с родиной, и, я думаю, что для молодого поколения разница между Китаем, Японией и Европой не такая уж и существенная. Мы много путешествуем и сами решаем, где и на какое время хотим остаться. Но если сравнивать нас с теми, кто покинул Китай в 70-е годы, то нужно сказать, что они хотели покинуть КНР навсегда, чтобы обрести свободу и начать спокойно жить. Сейчас многое изменилось.
- Вы имеете ввиду политические изменения?
- Политические, экономические. Сейчас у Китая больше возможностей. В Европе художникам тяжело наладить свою жизнь, найти работу.
- Даже после учебы в St. Martins?
- Если сравнить число выпускников и число тех, кто из них нашел работу в сфере искусства, вы удивитесь, как немного этих счастливчиков. Потому что St. Martins — одна из пяти лучших художественных школ только в Великобритании. Между St. Martins и Королевским колледжем искусств, например, и между многими другими — серьезная конкуренция.
- Была ли учеба в Китае более сложной? В чем отличие образовательных систем?
- В Англии тебя никто не будет учить — для меня это стало культурным шоком. Мой тьютор сказал мне, что мы будем учиться сами, находя свой собственный путь. Я подумал: «Боже мой!» В Китае всегда есть наставник, который говорит тебе, что делать, и анализирует твою работу, помогает идти в правильном направлении, чтобы это помогло тебе в твоей карьере.
- А что можно сказать о конкуренции между студентами, между художниками? Вы ощутили ее?
- Да, я действительно ее почувствовал. В Англии был недоволен тем, как расходую свое время, индивидуализированностью процесса обучения. У меня не было возможности проявить себя. Это была достаточно странная для меня ситуация, я думал, что Англия очень открыта для самовыражения. После того, как стал частью художественной сцены, я понял, что нужно быть действительно хорошим художником и, более того, иметь хорошего галериста, который будет тебя поддерживать. Художнику из Азии очень сложно стать частью мейнстрима в ситуации чужой культуры. Я жил в восточной части Лондона, это очень креативный район. Там было много известных имен, и я постоянно тусовался с группой художников, которые называли себя «псами». Они постоянно твердили, что Тейт Модерн, которая не приняла их с их работами, — это толстый кот, а они художники-псы, которые организуют собственные выставки «в подворотне».
- Вы сказали, что учились на журналиста в Китае. Почему изменили свою специальность?
- Журналист должен оперировать фактами. Но в художественной практике есть только история или идея, и ты сам решаешь, правда это или нет. Главное в искусстве — иметь свободу самовыражения. Другая часть ответа на этот вопрос состоит в том, что я так много читал разных критиков и культурологов, что это сильно повлияло на мое восприятие. Я хочу прислушиваться к себе, к своему сердцу, чтобы творить, а не только делать репортажи и представлять достижения других людей. Я хочу быть сам своим собственным достижением.
- После того, как вы прочитали все эти критические тексты и провели много времени в интернете в поисках информации, как бы вы смогли объяснить смысл искусства для читателей? Как вы сами определяете, в чем его значение?
- Действительно, сложно определить, что есть искусство. Я хочу рассказать историю, которая случилась два дня назад в Москве. Я встретил художника Юрия Альберта, участника движения московского концептуализма. Он также сталкивался с этим вопросом в своих работах, но в 1970-х годах. Он сказал мне, что, если твоя работа об искусстве, это и есть искусство. Работа Марселя Дюшана в 1917 году «Фонтан» была шокирующей, но после этого «реди-мейд» стал широко использоваться в искусстве и продолжает воздействовать на художников сегодня. Раньше художнику приходилось заниматься ремеслом. В наше время художник может быть транслятором идей, фильтром, который будет преобразовывать их в концепцию. Это и является изменением смысла искусства и сути творчества художника.
- В чем вы видите разницу между подходом к искусству в России и Китае?
- Я думаю, что Китай и Россия прошли через схожие процессы. Политический и социальный реализм имели большое значение в 1920–30-х годах, вплоть до 1980-х.
Последнее поколение китайских художников, рожденных до 1980 года, до сих пор работает в этом направлении. То же самое я вижу в работах российских художников: на них лежит тень этого влияния. Но в современном искусстве они переняли эту идею и трансформировали ее во что-то новое. И это то, что сближает художников из Китая и России. Например, Ай Вэйвэй. Он родился во времена культурной революции. У него была инсталляция «Семена подсолнечника». На самом деле эти семена часто едят в Китае. В то же время они — часть исторического опыта: в 1970-х годах людям было нечего есть, но, если у тебя были семена подсолнечника, ты мог ими питаться и делиться ими с окружающими. Ай Вэйвэй трансформировал это в дизайн, сделав семена из керамики. Они выглядели почти как настоящие, но, в то же время, не совсем. И это абсолютно другой подход, отличный от того, который присущ социалистическому искусству.
- Раз уж зашла речь об Ай Вэйвэе, нельзя обойти вопрос цензуры. Что лучше для художника - иметь определенные рамки, условия для работы, которые можно расширять, или иметь полную свободу, делать все, что хочешь? Может быть, дополнительный риск приносит вдохновение и результат в работе?
- Я думаю, что не только художник, но вообще все должны иметь полную свободу делать, ходить, говорить. Свобода является неотъемлемой частью человечества. Но в отношении художественной практики, прежде всего, художник всегда сталкивается с правилами и культурным барьером, и нужно стараться выстроить взаимопонимание, которое поможет преодолеть эти культурные коды. Например, мы считаем, что интернет — это плохо. В Китае Facebook заблокирован, но это не значит, что он плох и что все имеет только две стороны — плохую или хорошую. Работа художника заключается в том, чтобы найти суть явления и представить ее подходящим способом визуально, таким образом наладив взаимопонимание между художником и публикой.
- У вас когда-нибудь были проблемы с цензурой? Вы сталкивались с ней?
- Как ни странно, нет. В прошлом году у меня был проект «Оратор», перформанс, который проходил в независимом театре в рамках Пекинского фестиваля драмы. Я стоял на белом блоке в то время, как публика заходила. Если оратора спрашивали, он отвечал, но, если нет, он просто стоял на месте. Этот перформанс был о свободе слова. Я ответил на многие вопросы, но так и не столкнулся с цензурой.
- Вы - молодой художник. Как Вы можете помочь своей стране развиваться в рамках своего пути? Как видите свое будущее в Китае?
- Когда я был подростком, у меня была такая амбициозная мечта - помочь своей стране. Теперь вижу, что это невозможно. Страна не нуждается в твоей помощи, помоги, в первую очередь, себе. Нет больше коллективного мышления — только индивидуальное. Я хочу заниматься искусством и иметь возможность выставлять свои работы по всему миру. Самое главное — это способность открывать для себя повседневную жизнь по-новому. Художник должен быть очень чувствителен к повседневной жизни, и тогда он сможет показать ее красоту другим людям, публике. В этом ответственность художника.
- Вы используете классическое искусство в своей практике? Появляется ли у вас вдохновение благодаря ему, когда Вы планируете создать что-то новое?
- Раньше такого не было, но сейчас я задумываюсь о том, чтобы использовать в своих работах традиционную китайскую скульптуру и живопись масляными красками. Это способ для меня глубже познать свою индивидуальность. Я считаю себя просто художником, и моя национальная принадлежность не имеет значения. В то же время, многое зависит от того, как другие люди смотрят на меня.
- Кто ваша аудитория? Для кого вы работаете, и кто больше представлен в вашем искусстве?
- Действительно, нужно всегда думать о своей аудитории. Но, в первую очередь, нужно делать искусство для себя. Я считаю, к этому вопросу нужно подходить осторожно. Взгляните на мои работы «Как прочитать реку» и «Оратор». Публика была разной.
- А что насчет обычных людей: вашей семьи, друзей? Они понимают смысл ваших работ?
- Некоторые из них знают, что я делаю. Не все понимают, но они всегда интересуются формой моей работы, оценивают ее. У меня есть идея провести лекцию в Екатеринбурге, чтобы люди узнали, что такое перформанс. Хочу дать свои объяснения. Но когда я приехал сюда, я понял, что у меня могут быть проблемы из-за языкового барьера. Теперь думаю о том, чтобы использовать меньше вербальной коммуникации и больше визуальной и языка тела, чтобы привлечь публику. Это поможет ей легче войти в эту тему. Иначе буду изолирован от местной аудитории, а я не хочу этого. Очень важно держать связь с локальной публикой.
- Вы думаете, искусство важно для всех людей? Некоторые живут и работают за городом и редко выбираются в музеи, особенно музеи современного искусства.
- Я думаю, у каждого человека хотя бы раз в жизни наступает момент, когда он нуждается в искусстве. Я знаю, что не каждый в мире может пойти в музей, не у всех есть деньги покупать произведения искусства, некоторые стоят миллионы. Люди не понимают их. Но у художника есть возможность показать по-другому обычную повседневную жизнь, создать подходящий момент для зрителя, вдохновить его, разделить с ним искусство.
- А когда вы сами поняли, что нуждаетесь в искусстве?
- Я думаю, это происходило постепенно, когда я был ребенком, играл в футбол, чувствовал прилив энергии или дурачился с котом и ощущал этот тонкий момент. Я думаю, это происходило в течение всей моей жизни, когда я чувствовал что-то и хотел разделить это с кем-то еще.
Все фото: Ван Ицюань
ТЕКСТЫ ПО ТЕМЕ:
Как создается биеннале. Занимательное путешествие художников по заводам Урала в поисках вдохновения
Куда поехать за искусством? Евгения Бахтурова о биеннале, которые проходят в разных точках мира
Нам нужна ваша помощь! It’s My City работает благодаря донатам читателей. Оформить регулярное или разовое пожертвование можно через сервис Friendly по этой ссылке. Это законно и безопасно.