«Когда я впервые вышел к людям, думал, меня побьют»

Бывший предприниматель и строитель Вячеслав Трапезников уже около 100 дней работает главой Орджоникидзевского района. Он рассказал ItsMyCity, как можно сделать территорию лучше, даже если у тебя нет ни власти, ни полномочий.

У администрации района почти нет власти. Да и у муниципалитета прямой власти очень мало. И это не только из-за того, что в последнее время область изъяла у города ряд полномочий: по рекламе, по земле, стройке и т.д. Надо сказать это вслух: государство не очень-то жалует муниципальную власть. Созданы условия для встраивания местного самоуправления в региональную вертикаль. Шагов для этого сделано много. Например, у муниципалитета практически отсутствует собственная налоговая база. Сам муниципалитет формирует порядка 5% своего бюджета, все остальное – субвенции, субсидии, дотации сверху. А с декабря 2014 года у муниципалитета вообще можно изъять любое полномочие. Де-факто, регионам сказано самим решить, найти оптимальный баланс в отношении муниципалов. И кто-то действительно ищет этот баланс, а кто-то идет напролом.

Зачем это нужно государству? Вопрос к федеральным политикам. Давайте называть вещи своими именами. Не считая Москвы и Санкт-Петербурга, в России около 20 крупных мегаполисов, состоявшихся городских центров. В федерации решили, что главы этих городов должны быть встроены в государственную систему. Это не хорошо и не плохо. Просто факт, который нужно принимать.

Вроде бы, это все большая политика, какая разница главе района – кто распоряжается землей? Ведь строительство – не мой уровень. Но оказалось, что без этих полномочий сложнее бороться с незаконными парковками или нестационарными объектами торговли. Раньше мы распоряжались землей и могли, например, подать виндикационный иск – как собственники потребовать прекратить незаконное пользование нашим имуществом. А теперь не можем.

В советское время глава райкома был фигурой эпических масштабов. Подписывал и землю, и стройки. Регистрировал юрлица. Свои предприятия и потребкооперация. Это точно было круче, чем нынешний муниципалитет. Но нужно понимать, что тогда был «демократический централизм» и не было местного самоуправления. Сегодня администрация района занимается, в основном, очисткой и содержанием дорог и территорий.

По факту, моим прямым полномочием остается только уборка. У меня есть ДЭУ, которое содержит (я подчеркиваю: не строит и, по большому счету, даже не ремонтирует) дороги, есть подрядчики, которые прибирают тротуары и газоны. У меня есть квартальные, следящие за исполнением правил благоустройства, и административные комиссии, которые накладывают штрафы. Вот и все инструменты.

Всё это не значит, что мы должны расписаться в собственном бессилии. Не скрою, что за всю мою предыдущую карьеру (а я, в основном, занимался строительством) я не очень понимал, зачем вообще нужна администрация района. А теперь мне стало понятно. Мы – низший уровень власти, и в этом наша ценность. Мы близки к людям. Мы – проявление прямой демократии и буфер между населением и властью как таковой.

Мой рабочий день начинается в семь утра. Два часа, до девяти, я сижу и разбираю почту. Её очень много, иногда несколько сотен писем. 90% – это обращения граждан и организаций. И моя переписка с гражданами – это основной инструмент прямой демократии. У меня в каждом дворе, улице, квартале есть неравнодушные люди. Эти люди заставляют меня работать. Они мне пишут: на улице Ломоносова нельзя проехать, на Промышленном проезде катастрофа, отключили газ, во дворе самозахват земли и так далее. Миллион проблем! И это то, чем люди живут каждый день.

Прямо скажу: возможности взять и решить проблему у меня мало. Мой самый распространенный ответ: я объясняю, почему не могу решить проблему людей, и даю совет, как они могли бы решить её сами. Но это тоже очень важно. По идее, это должно вызывать у людей негатив. И поначалу вызывает. Но когда я 15-й раз объясню, что принять решение о ремонте внутриквартального проезда должны не районные власти, а жильцы дома, люди начинают понимать. И постепенно это приводит к результату. Одна из главных целей – постепенно уменьшать иждивенческие настроения граждан.

Люди должны осознать, что Россия сегодня – в меньшей степени социально ориентированное государство, чем население привыкло считать. Люди ждут, что власть все сделает: отремонтирует подъезд, двор, фасад. Но они должны учиться принимать решения сами.

Когда у тебя нет власти как таковой, когда тебе не подчиняются ни управляющие компании, ни коммунальщики, главным становится социальный инжиниринг. Это волшебные слова. Чтобы быть эффективным главой района, хозяином района, мне нужно выстроить горизонтальные связи с максимальным количеством игроков. Поэтому свою работу я начал со знакомств. Первым делом, с промышленниками. У нас девять крупных промышленных предприятий, с каждым из которых я должен найти общий язык. Потом объехал правоохранителей, провел совет директоров района. Я не могу ничего приказывать этим людям, но я могу предлагать им проекты и координировать их. И если я предлагаю правильные вещи, люди тут же позитивно реагируют.

Но главный игрок – это общественность. Когда у нас появился проект «Обустрой свой двор», сразу пришло множество людей. Пришел малознакомый мне тогда парень и говорит: я живу в этом районе и хочу вам помогать бесплатно. Я начинаю его загружать этой темой, и он берет ее на себя: встречается с жильцами, объясняет им. И это очень важно, так как он не работает в администрации, не связан нашей текучкой и может работать в режиме проекта. Теперь он – общественный координатор проекта. Другой парень совершенно бесплатно делает мобильное приложение для квартальных. Третий – взял на себя футбольный проект. И таких примеров все больше!

«Обустрой свой двор» – это как раз пример социального инжиниринга. У меня нет ни полномочий, ни денег заниматься дворами. Управляющие компании не против обустройства дворов, но не готовы системно инициировать это. И администрация района тут взяла на себя функцию координатора. Мы научим людей, как заниматься обустройством двора, поможем получить все исходные документы, напишем проект протокола собрания жильцов, объясним, где взять деньги. Мы эту инструкцию написали с нуля.

Когда я впервые пришел с идеей «Обустрой свой двор» к людям, я думал, меня побьют. Это были люди с Эльмаша. Пришло порядка человек сорока. Я должен был им сказать: денег нет, никакой программы нет, занимайтесь всем сами. Но они меня не побили. Выяснилось, что 95% граждан хорошо реагируют на предложение заниматься своей территорией самим, но с моей помощью. Они благодарят, включаются в работу, запрашивают материалы. Сейчас у нас уже около 20 дворов начали работу по этой программе.

Некоторые дворы у нас и раньше обустраивали граждане, но они допустили большую ошибку. Они отгородили свой двор глухим забором, поставили калитку. И если раньше у меня мамочка с ребенком шла из дома в садик напрямую через дворы, то теперь она вынуждена обходить по проезжей части, через сугроб или помойку. Нельзя дворы закрывать для пешеходов. Ограничивать въезд – да, защищать газоны – да, ограничивать парковку – обязательно. А пешеходы должны идти свободно. Наш район спроектирован с учетом внутриквартального трафика пешеходов. Разрушать пешеходный транспорт – это немыслимое преступление против городской среды.

Квартальные – это моя милиция. У меня их 19 человек. Я сейчас их просто выжимаю, парадигму сознания разворачиваю. Я поставил им план. Я заставил их надеть форменные жилетки. Многие не хотели. Казалось бы, ну зачем эта жилетка? А это важный символ, это присутствие власти на улице. Вы видите из окна, что идет квартальный, фотографирует машины – вы понимаете, что будут штрафы, что он потом опять придет, и больше не ставите машину на газон. И люди видят квартального, могут к нему обратиться.

Мы сделали простую инструкцию: как наказать за парковку на газоне. Теперь это огромный поток жалоб. В первый месяц – около пятисот штук. Квартальные вынуждены это обрабатывать. Они страдают, но учатся. Одного я показательно уволил, другие – перестроятся, я уверен. Главные заинтересованные в наказании за парковки на газоне – управляющие компании. Мы показали их сотрудникам, как жаловаться на таких парковщиков. И это тоже пример социального инжиниринга: решая проблему, мы не тратим деньги, а просто мобилизуем заинтересованные стороны.

Заметили, что шуму по поводу грязи в городе стало поменьше? Это не только потому что «подсохло». Все-таки апрельская уборка дает результаты. У нас в районе большинство лотков чистые, газоны прибраны. Да, не все, но точно большинство.

У грязи много причин. Главная – то, что мы по нормативам вывозим очень мало снега зимой. Мы вывозим только с категорийных дорог, почти не вывозим с тротуаров и из дворов. Это просто не прописано нормативно, а значит, на это не выделяется средств. Если бы снега было меньше, он мог бы таять неделю, а тает четыре недели. На этом снеге полгода копились пыль и грязь. Еще одна причина – открытый грунт, парковка на газонах.

Одна из причин плохой уборки города – как ни странно, система открытых торгов. Придумали ее из благих убеждений: снижать цену оказываемых услуг, чтобы власти выбирали самых выгодных поставщиков. И цена снижается каждый год. Но что получается? Вот было у меня было условно 100 рублей на уборку района. Секвестры провели – и теперь у меня есть 70 рублей на уборку. На конкретном аукционе цена снижается до 40 рублей. Выигрывает компания, которая мне не нравится, она работает плохо, но я подписываю с ней договор, потому что обязан. И единственный способ воздействия на плохого поставщика – минусовать его. И я начинаю их наказывать рублем за плохую уборку, и в результате срезаю у них еще рублей 10-15. В результате я мог на уборку Уралмаша потратить 100 рублей, а потратил 30. Причем оставшиеся деньги я не могу потратить на дополнительную уборку, я их должен вернуть в бюджет города. Которому они тоже как бы ни к чему, потому что там уже все сверстано. Есть ситуации win-win, а это чистый lose-lose. Проиграли все. Нужно заменить негативную мотивацию на позитивную – чтобы район мог принимать работу и пропорционально перечислять деньги за нее.

Еще одна важная вещь – соглашение о границах прилегающих территорий. Есть норматив по уборке улично-дорожной сети, и в нем записаны столько-то метров. А еще очень много метров никуда не записаны. Но я могу с каждым хозяйствующим субъектом, от ларька до «Завода имени Калинина», подписать соглашение, в котором прописана ответственность субъекта за прилегающую территорию. Пусть юридически она ему не принадлежит, но он будет отвечать за ее чистоту. Представьте, например, супермаркет: рядом с ним парковка для его покупателей, которую невозможно почистить грейдером. Рядом дебаркадер для загрузки товара. Там же тротуар для подхода покупателей. Все это ему не принадлежит, но служит для его клиентов и ими же загрязняется. И мы говорим супермаркету: давай договоримся, что ты это убираешь. Мы подписываем соглашение, и отказов почти нет. Когда пришло подписанное соглашение от ОКБ «Новатор», я поверить не мог. К ним не то что районная власть – областная и та с поклоном заходит. Спросите – а почему все предприятия раньше сами эту территорию не убирали? Потому что кто-то должен был прийти и предложить им делать это. Это и есть социальный инжиниринг, горизонтальное управление, координация.

В районе много нужно сделать. Концептуальное обновление парка Уралмаша. Освещение лыжной трассы на «Калининце». Нужно обеспечить контроль качества дорог, которые строят к ЧМ-2018 (на территории района две тренировочные базы). Превратить ДК Эльмаш из районного в значимый городской объект. Восстановить старый ДК – памятник конструктивизма. Ничего этого не получится без синергии от объединения общественности, бизнеса, правоохранительных органов.

Фото: Антон Сметанин