«Тело на выполнении задания»

В Екатеринбурге проходят частные занятия, на которых художники рисуют с обнаженной натуры. Так они учатся анатомии и получают возможность экспериментировать. Модель — чаще всего непрофессиональный натурщик, то есть любой человек, который на три часа решился раздеться перед незнакомыми людьми и заработать. IMC поговорил с натурщиками и организаторкой (феминитив используется по просьбе героини — прим. ред.) таких встреч в Екатеринбурге о том, что чувствуют модели во время занятий, почему художники-мужчины не приходят на рисование с мужской натуры и как такой экстремальный опыт помогает принять свое тело. 

Соня Смовж

Организаторка встреч по рисованию с обнаженной натуры

Мне очень не хватало тренировок в рисовании с обнаженной натуры, поэтому два года назад я сама начала организовывать такие встречи. Сейчас, насколько мне известно, никто больше не проводит подобные занятия. В учебных заведениях рисование с обнаженной натуры тоже есть, но обычно это работы, ограниченные определенной задачей. У студентов нет возможности для экспериментов, которые они могут проводить в рамках подобных занятий.

Помимо очевидного, обучения анатомии, рисование с обнаженной натуры — это работа с запечатлением образов в комфортных и не очень (скетч по 30 секунд) условиях. Ограничения по времени провоцируют на эксперименты: ты работаешь бессознательно. По мне, самый кайф именно в коротких постановках. Они подобны медитации, где все твое внимание отдано представшему перед тобой человеку. В итоге сам удивляешься результату и новым решениям.    

Художники платили за встречи: часть денег я отдавала модели (1 000 — 1 500 рублей), часть — за аренду, и, если было что-то в остатке, оставляла себе, ибо организация мероприятий — это тоже работа. Я снимала студии или приглашала желающих позаниматься на квартирах знакомых. Натурщиков искала среди знакомых, друзей друзей, но люди могли и сами предложить свою кандидатуру. Бывало, ребята просились позировать с какими-то условиями, например, чтобы присутствовали только девушки. Таким я отказывала.

У меня не было цели найти кого-то особенного в плане внешности, потому что каждый уникален и интересен своим силуэтом. Иногда я использовала «обнаженку» как повод встретиться с людьми, с которыми хотела познакомиться.

Натурщики, которые приходят в первый раз, боятся не сориентироваться в позах. Возникают паузы, которые могут стать причиной смущения и незнания, куда деть свои конечности. Поэтому я заранее готовила схематичный список поз, о котором, впрочем, в случае успешного позирования, когда человек все же расслаблялся, забывали. 

Многие художники, которые впервые рисуют обнаженную натуру, тоже смущаются. Это видно по их рисункам. Кто-то, например, оставляет белые пятна на месте расположения гениталий. И это никак не обыгрывалось в рисунке, просто внезапная пустота или едва заметный намек на какую-то там половую принадлежность, как будто это не такая же равноправная часть тела. 

Художники поопытнее открыты и стараются помочь модели адаптироваться. Для этого можно попросить человека описать чувства, которые он испытывает прямо сейчас. Кому-то от этого становилось легче. Обращаясь к своим чувствам, она (он) сосредотачивается на них, соизмеряет с ситуацией и понимает, что на самом деле все доброжелательны, спокойны и нечего мать-его-так-нервничать. 

В отношении пола натурщиков есть избирательность. На мужскую натуру приходит меньше мужчин-художников. В качестве одной из причин я слышала такое: «А зачем вообще мужская натура? Куда ее девать? В гей-клуб продавать?». С точки зрения «патриархального муженька» образ обнаженной женской натуры — объект красоты, который можно повесить на стену, а мужской портрет вешают только те, кто имеют противоположные пристрастия, то есть гомосексуалы. Видимо, такие ребята боятся за свою маскулинность. 

Егор Медведев 

Учитель обществознания 

Я пришел позировать по приглашению — меня попросили заменить другого человека. Все ждали модель мужского пола: мужчины позируют реже, чем женщины. 

Это была домашняя сессия. Происходит все так. Ты приходишь заранее, здороваешься со всеми, потом немного общаешься с организаторами и постепенно отстраняешься —  переходишь в «рабочее» состояние. В этом тебе помогает отдельное помещение, где ты переодеваешься и надеваешь халатик. Халатик — это очень клевый механизм, который ставит тебя в позицию «модели». Затем ты идешь на специальное «лежбище», где выстлана ткань, снимаешь халатик и открываешь свое «средство производства». После этого принимаешь позы. Их нужно менять по регламенту, который устанавливает организатор, у меня было от одной до двадцати минут на позу. «Валяться» на сессии не получится: в половине поз нужно стоять. Через полтора часа — пятиминутный перерыв. И еще полтора часа. Потом надеваешь халатик и «возвращаешь» свою личность. 

Когда ты используешь тело как инструмент для заработка и при этом вступаешь с группой людей в отношения интимности — это весьма необычно. Думаю, понятно, какие могут возникнуть аналогии. Но, конечно, этот опыт интересен своей редкостью. Осознанно пойти на чистую объективацию может помочь преодолеть стыд, стеснение и в целом осознать свое тело как то, что может помочь тебе в самореализации. Для меня это отчасти было подтверждением того, что я могу это сделать будучи «сомнительной» фигуры. 

Яна Нохрина

Студентка 

Позировала я всего один раз. Началось все с шутливого предложения, до этого я как-то не задумывалась о таком опыте. Но стало любопытно — смогу ли я? Для меня это был челлендж, преодоление. 

Но его не случилось.

Сначала мысль о предстоящем позировании меня поддергивала, стесняла, очень беспокоила собственная неуклюжесть, боязнь не сориентироваться, облажаться. Но в день Х энтузиазм и волнение исчезли, мне стало как-то безразлично.

Позирование прошло хорошо, я чувствовала себя очень естественно, обычно — разговаривала, шутила с художниками, пробовала разные позы, что-то предлагала. Во время одной позы попросила покурить, поставила приятную для себя музыку — это были церковные песнопения. Чувствовала себя вполне свободно. Не могу сказать, что я получала удовольствие от демонстрации своего тела, но мне нравилось внимание.

После я посмотрела получившиеся работы, было забавно увидеть себя глазами других, в основном — мне было приятно. Некоторые рисунки мне подарили.

Изменило ли это как-то взаимоотношения с телом? Нет. В принципе, у меня нет проблем с принятием себя. Думаю, я могла бы раздеться даже на площади. Тут другой вопрос: чему свидетельствует такая раскрепощенность? Гармоничные ли это отношения с телом? Или же отсутствие сакрального, интимности личного пространства? Сейчас я не чувствую, что это какая-то проблема, которую нужно разрешить, но такие размышления меня иногда беспокоят. Где граница между «для всех» и «для меня и только мое»? И как бы ее не переступить?

Опыт был, и он был интересный для одного раза, хотя не особо вдохновляющий. В данный момент для позирования у меня нет особенного желания, но если пригласят еще раз за достойную плату — почему бы и нет?

Мария Ермилова

Художница 

Первый раз пришла на позирование в студию, куда сама же ходила рисовать обнаженку. Мне всегда нравилось смотреть на моделей и рисовать их пластику, сами тела. Я часто задумывалась, что они испытывают в этот момент. Где-то в подсознании хотелось попробовать самой, поэтому я была рада, когда меня позвали. 

Немного смущало то, что придется позировать тем же ребятам, с которыми я всегда рисовала, а со многими общалась и просто в жизни. Сначала волновалась, но помогла правильная аудитория и наше одинаковое отношение к модели и обнаженному телу. Когда поняла, что все, так же как и я, воспринимают модель как объект или как образ, расслабилась. 

Позирование —  несомненно, очень крутая телесная и психологическая практика. Помогает прочувствовать свое тело, раскрепоститься, понять, насколько оно может быть разным. Оно красиво и когда находится в напряжении (сложные позы для быстрых набросков), и когда расслаблено (более длительные наброски). Еще, когда ты стоишь в неудобной позе, очень интересно попробовать принять состояние дискомфорта и попытаться насладиться им. Это почти как дзен. 

Дарья Бебенина

Художница по свету 

Внезапно меня пригласила Соня (Смовж, организаторка занятий по рисованию с натуры — прим. ред.). Я до этого о ней не слышала и восприняла приглашение в штыки, но знакомые художники-творцы подтвердили, что проект стоящий — и тогда я решилась. К незнакомым художникам я бы одна не рискнула идти и обнажаться.

К своему телу я отношусь довольно свободно, кроме того, до этого позирования у меня был довольно большой опыт модельной практики, так что я старалась не смущаться. 

Стоять нагишом перед художниками — это то же самое, что прийти на прием к врачу. Здесь тебя не рассматривают, как женщину или как объект сексуального влечения (или каким-то подобным образом, из-за которого можно засмущаться). Нет, здесь ты просто тело, интересное своей неповторимостью, и просто вызов для каждого из присутствующих, насколько быстро, точно и интересно он сможет передать на бумаге впечатление от происходящего. Поэтому пол художника не имеет значения.

Мне кажется, любые телесные зажимы и смущения происходят из того, что ты боишься услышать оценку, касающуюся лично тебя. Но если воспринимать позирование как обыкновенную работу или просто примерить на себя роль абсолютно другого человека, то есть быть в эти три часа не собой, то и бояться нечего.

Странно я себя чувствовала только в перерывы. Во время позирования я не обращала внимания на отдельных людей. А вот в перерыв надо было общаться и заглядывать людям в глаза, то есть возвращаться уже в свою личность, а не просто быть «телом, которое сейчас на выполнении задания». 

После позирования очень интересно смотреть на рисунки. Конечно, чаще всего они были совсем не похожи на меня (ведь зарисовки были короткие), да и даже между собой у художников зарисовки получались абсолютно разными. 

Кто-то рисовал маркерами, тогда у меня было то кислотно-розовое тело и волосы цвета зеленки, то еще какая-нибудь неожиданность. Это только лишний раз подтверждает, что на самом деле они не меня рисовали, а просто передавали свое впечатление, свои личные эмоции или просто тренировали навыки отрисовки объекта.

Иллюстрации: Пелагея Генералова