«Город — мой дом, но кто-то пришел и наклеил омерзительную вещь в его интерьере»

Военные действия России в Украине продолжаются уже 100 дней. За это время пропагандистская машина вырвалась из экрана телевизора и в виде символики перебралась на улицы городов. Екатеринбург не исключение. Символы спецоперации материализуются в виде огромных баннеров с буквой Z на зданиях вузов, некоторые люди клеят наклейки на машины или надевают футболки в поддержку военных действий.

В противовес всему этому продолжают появляться зеленые ленточки, которые анонимно подвязывают на заборы, лавочки, мусорные баки и ветки деревьев. Город переполняют антивоенные надписи и трафареты на стенах, которые не успевают закрасить коммунальщики, а поверх Z-стикеров на общественном транспорте возникают наклейки «НЕТ».

Корреспонденты It’s My City вышли на улицу, чтобы запечатлеть символы в поддержку и против так называемой «спецоперации» и узнать, что думают о них обычные горожане. А еще пообщались с человеком, который сам выпускает антивоенную символику.

«Я в принципе отношусь отрицательно к любой пропаганде, к любой символике — что одной, что другой активной пропаганде. Просто инфошум засоряет город, я хочу видеть его чистым», — рассказывает один парень у кофейни, с которым нам удается поговорить.

Он один из немногих мужчин, которые решаются пообщаться с нами о наклейках, надписях и ленточках в пространстве города. Как ни странно, в основном наши герои — девушки. Молодые люди либо проходят мимо, либо мотают головой, услышав тему опроса. 

Девушки же лишь интересуются, не посадят ли их за смелые высказывания. «Почему военная символика вызывает негативные чувства? Потому что люди не должны убивать людей», — отвечает нам одна из героинь, которую мы останавливаем на улице.

Что это такое, если не истина? Но, судя по всему, даже такие вещи в наше время нужно проговаривать и объяснять.

Рядом с киностудией встречаем еще одну девушку. На руке у нее сине-желтая фенечка, которая говорит сама за себя. В разговоре с ней выясняем, что антивоенная символика в городе не так сильно бросается ей в глаза. Но тут же прямо за нашими спинами мы обнаруживаем стикер с флагом Украины.

На улице Мамина-Сибиряка замечаем машину с наклейкой в виде буквы Z и решаем ее сфотографировать. Следующий за нами мужчина тоже останавливается, чтобы сделать фото. Из разговора с ним неожиданно для себя выясняем, что он немец из восточного Берлина, который приехал в Екатеринбург как турист еще до начала военных действий — решил устроить себе тур по России, захватив Калининград, Петербург, Ярославль, Екатеринбург.

Мы долго разговариваем с ним про Урал, политику и отношение молодежи к «спецоперации» в Украине. Спустя несколько оборотов решаемся на провокационный вопрос — не напоминает ли ему нынешняя официальная военная символика знаки нацистской Германии? И еще сильнее удивляемся ответу.

«Нет, никакого сходства нет, ведь нет насилия над мирным населением и граждан Украины не убивают просто так», — твердо произносит он.

Наш собеседник признается, что не видел расследования про Бучу и про другие военные преступления, в которых сейчас обвиняют Россию. Его позиция прямолинейна и заключается в том, что Украина начала войну еще в 2014 году, бомбя своих же граждан в Донецке. 

Среди тех, кто поддерживает символику или относится к ней нейтрально, находятся люди, которые не совсем понимают выбор именно латинской буквы, олицетворяющей «спецоперацию по денацификации». Хотя иногда сторонники военных действий склонны говорить, что так выглядела буква «земля» из древнеславянского алфавита.

«Я бы вообще букву Z не использовала, наверное, взяла бы какую-нибудь другую — более славянскую, русскую», — говорит девушка, которую мы встречаем на проспекте Ленина.

Возле штаба Центрального военного округа сворачиваем на аллею посреди проспекта. Пока ждем зеленый на светофоре, мимо проезжают трамваи и автобусы с наклеенной сбоку буквой Z. На аллее почти безлюдно, накрапывает дождь и для конца мая довольно холодно. Здесь нашим расспросам никто не помешает и уж точно не посмотрит косо, поэтому одна из проходящих девушек соглашается с нами поговорить.

«Из-за того, что часто это вижу [военную символику], как-то привыкаю и таких сильных эмоций уже не вызывает, потому что сейчас на каждом трамвае висит эта „штука“.

Замечаю много ленточек. По дороге в университет на тротуаре были надписи „нет войне“. Часто вижу наклейки на остановках, и первое время ребята в универе вешали на стены листовки или плакатики, но, видимо, их попросили снять, поэтому быстро убрали. Я сама ничего не писала и не вывешивала, наверное, больше из-за страха, но ребята, которые этим занимаются — они молодцы», — признается она. 

Время близится к вечеру, и мы спешим на встречу с екатеринбуржцем, который сам изготавливает антивоенную символику в своей подпольной типографии. Он согласился пообщаться анонимно и встречает нас в заранее оговоренном месте.

— До того утра, когда наклейки появились на автобусах, я видел только баннер с буквой Z на СИНХе и похожую символику на парочке машин. Для меня ее будто не существовало. Когда я увидел Z на общественном транспорте в большом количестве, то впал в состояние аффекта. Первой мыслью было то, что я не смогу сесть в автобус с этой буквой. 

Я понимал, что все люди, которые до этого ездили в общественном транспорте, ездили с более-менее спокойной совестью, насколько это возможно в современной России. А сейчас все, кто будет ездить в таких автобусах и троллейбусах, окажутся в униженном положении — ведь им навязали эту букву. 

Поэтому, не особо думая, я взял отколовшийся от брусчатки кусок камня и принялся сдирать эту букву. Она чуть отошла с краю, и я ее оторвал. 

После этого я решил сам лепить черные стикеры со словом «НЕТ», написанным жирными белыми буквами. Меня, мягко говоря, бесит, что они разъезжают с этими Z-наклейками, а продолжать их отдирать сложно, наклейки — это технически удобней. Они делаются на определенной машине, никакого откровения в этом нет. Их, я надеюсь, можно увидеть на трамваях и на нескольких троллейбусах, возможно, получится увидеть и на автобусах. 

Наклеивать свои стикеры оказалось сложнее, чем я рассчитывал, но надеюсь, что это будет стоить того и даст определенный резонанс. Я это делаю ради того, чтобы люди, которые не особо задумываются о происходящей ситуации, видели наклейку на наклейке и понимали, что кроме этой Z есть что-то еще. А люди, которые задумываются, видели и понимали, что они не одни. 

У меня нет ответа насчет тех, кто поддерживает войну. Мне важно, чтобы люди поняли, что Екатеринбург — это их дом, как и мой, но кто-то пришел и наклеил эту омерзительную вещь в интерьере моего дома, и я это категорически не принимаю. 

Не знаю, что мне может грозить с точки зрения закона, какие сроки. По статьям навскидку могу назвать три: «вандализм», «дискредитация армии» и «оскорбление символики Великой Победы», что-то там.

Как бы то ни было, на «Белую розу» (группу сопротивления немецких студентов нацистской идеологии в 1940-е годы — прим. ред.) это все-таки не очень похоже. Мне кажется, сейчас лучше не вспоминать, чтобы не запутаться. Есть, конечно, у нас параллели с нацистской Германией, в любом противостоянии есть какие-то свои параллели.

Например, наклейки на автобусах вызвали у меня флешбэки из фильмов про нацистскую Германию, где на всех зданиях и школах висит свастика. Я поймал себя на мысли, что я был бы против любой символики, потому что это говорит о попытке заидеологизировать наше общество. Это уже само по себе плохо.

Люди, поддерживающие происходящее, могут сказать ровно то, что услышат из пропагандистских каналов. Но если они копнут глубже… Даже по прошествии трех месяцев все больше падает под подозрение здравомыслие любого, кто поддерживает эту Z. Уж за три-то месяца можно было восстановить реальную картину, и там, где ты стараешься ее восстановить, все пропагандистские вещи рушатся моментально. 

Так что, да. Все что у них есть — это только буква Z и только то, что говорят на телевизионных каналах, потому что посыл с другого информационного фланга с легкостью разбивает то, что там говорится. Они живут в настоящем мире, но при этом будто в компьютерной игре. Все чего на самом деле не существует — для них реально. И у них есть уже прописанный разработчиками сценарий, но как только они от него отойдут, они сразу наткнутся на баг в виде саперов, перед которыми идет оператор, — заканчивает активист.

Из нашего репортажа может сложиться впечатление, что большинство людей в городе против военной символики и войны как таковой, но не стоит забывать, что многие либо просто не захотели давать интервью, либо отказывались после оглашения темы опроса, а кто-то говорил, что это его не касается. 

Собирая материал, мы почувствовали напряжение и страх в атмосфере, но все же нашлись люди, которые перешагивали через него и открыто высказывали свое мнение. Потому что в нынешней ситуации вопрос не в том, как обезопасить себя, а в том, как стать чуточку храбрее и хотя бы немного меньше бояться вещей, которых настоящий человек бояться не должен.