Россия, 2024 год. Никаких революций, транзитов власти и кризисов, один сплошной режим Общей Гуманизации в привычном для российского новояза понимании. Смертная казнь — снова высшая мера наказания, удостоиться которой можно за нарушение норм морали, с чем сталкивается главный герой — профессор, влюбленный в молодую студентку. Его ждет расстрел из пулеметной очереди, и самое страшное не в неотвратимости экзекуции, а в ее неожиданности.
Писатель Дмитрий Данилов создает в своем романе «Саша, привет!» антиутопичный мир, в котором главными скрепами становятся расчеловечивание личности и попытка очеловечить систему, которая ее подавляет. Настолько, что Саша в заглавии — не человек, не зверь и даже не воображаемое существо. Вместе с координатором екатеринбургского книжного клуба «Внеклассное чтение» Анатолием Безруковым разбираемся, чем интересна эта книга.
Если адресовать Гуглу или Яндексу запрос о самых известных (актуальных, талантливых, продаваемых — нужное подчеркнуть) современных русских писателях, то вряд ли в выданных поисковыми системами результатах мы увидим имя Дмитрия Данилова. А между тем, это один из наиболее самобытных отечественных авторов с безошибочно опознаваемым стилем.
Данилов впервые громко заявил о себе как о прозаике в 2011 году экспериментальным романом-дневником «Горизонтальное положение» — этим удивительным произведением, в котором, кажется, нет ни одного глагола, а с главным героем не происходит решительно никаких удивительных событий.
Роман понравился далеко не всем, но в целом вызвал реакцию, скорее, благосклонную: еще в рукописи он был номинирован на Нацбест (Национальный бестселлер, премия за лучший роман на русском языке — прим. ред.), а также попал в шорт-листы Большой книги и НОСа.
Последующие крупные произведения Данилова «Описание города» и «Есть вещи поважнее футбола» также получали весьма положительную оценку. Наибольшего же успеха Данилов добился как драматург: его пьесы «Человек из Подольска» и «Сережа очень тупой» с неизменным успехом ставятся в десятках театров по всей стране (и не только).
Одна из наиболее явных отличительных черт прозы Данилова — это ее абсолютная документальность. Безо всякого преувеличения можно сказать, что главная особенность даниловского художественного метода — сугубая нехудожественность.
Так было вплоть до выхода последнего на сегодняшний день романа Дмитрия Данилова — «Саша, привет!»
Если раньше Данилов на все лады описывал окружавшую его реальность (конспектировал течение дня, вел летопись походов на игры любимого футбольного клуба, переносил на бумагу свое ощущение от вживания в чужой провинциальный город, постепенно становящийся все более близким и узнаваемым), то в новом произведении он обратился к чистому вымыслу — к жанру антиутопии.
Действие романа происходит в недалеком будущем — в 2024 году. Никаких глобальных потрясений с Россией не случилось: ни экономического упадка, ни революции, ни войны. Напротив, государство стало настолько человечным, что в стране даже был введен особый режим Общей Гуманизации, предполагающий (как несложно догадаться любому знакомому с основами российского политического жаргона) возвращение смертной казни.
Высшая мера наказания назначается за преступления в сфере морали, а также по экономическим преступлениям. Объясняется столь неординарный выбор следующим: если убийца или насильник как бы сами себя приговаривают к нравственной смерти, то, например, коррупция считается социально приемлемым явлением, и поэтому государство вынуждено таким незамысловатым способом подчеркнуть ее недопустимость.
Что касается преступлений в сфере морали, то законы Российской Республики относят к таковым «вступление в сексуальные взаимоотношения с лицом, не достигшим совершеннолетия», каковое наступает в этом гуманнейшем из государств в 21 год.
Главный герой Сергей Фролов, университетский преподаватель филологии, имел несчастье завести роман со студенткой, за что и был приговорен к расстрелу. Казнь приводится в исполнение крайне неординарным способом: человека заселяют в некий Комбинат — по сути, это тюрьма для смертников, но обставленная так, будто это хороший пансионат.
Каждый день вместе с другими заключенными-постояльцами выводят на прогулку через один и тот же коридор. В этом коридоре установлен крупнокалиберный пулемет, который однажды выдаст смертоносную очередь и разнесет приговоренного в клочья. Правда, никто не знает, когда именно ждать выстрела: пулемет может сработать в самый первый день, а может и через много лет.
Многолетнее проживание в Комбинате обставлено с максимально возможным комфортом: у приговоренных постояльцев есть выход в интернет, возможность пользоваться любыми средствами связи и социальными сетями, заказывать себе в «номер» любые товары, включая алкоголь («…администрация Комбината понимает положение наших клиентов, мы понимаем, что без алкоголя многим тяжело»).
Сергей Фролов, к примеру, прямо из камеры через Zoom ведет занятия у студентов, рассказывая им про литературу 20-х годов прошлого века. К слову сказать, предмет научного интереса главного героя не просто рифмуется — он безо всякого зазора «ложится» на современность:
«…ну какая в двадцатые была свобода? Ну о чем вы? Уже были советы, уже расстреляли Гумилева, уже были Соловки, ну какая свобода? Да, не такой был жесткач, какой начался в тридцатые, но какая свобода-то? Ну не сходите с ума. Никакой свободы при советах не было и быть не могло».
Впрочем, «Саша, привет!» — это ни в коем случае не политическая сатира, по крайней мере автор совершенно очевидно не ставил перед собой подобной цели (тут, скорее, уместно говорить о том, что сама реальность словно бы подстраивается под литературный гротеск в стремлении перещеголять его по части абсурда). Мы имеем дело с романом не столько политическим, сколько психологическим.
Сам Данилов говорил, что идея романа родилась у него после прочтения повести Гюго «Последний день приговоренного к смерти». В ней протагонист прямо говорит о том, что когда-то читал в какой-то книге, что «все люди приговорены к смерти с отсрочкой на неопределенное время». Выезжая из тюремного замка к месту казни, герой Гюго видит над главными воротами надпись «Убежище для престарелых» и замечает про себя: «Вот как, оказывается, тут люди доживают до старости». Из этих двух фраз, по сути, и вырастает даниловский «Саша, привет!»
Приговоренный к отсроченной смертной казни Сергей, сколь бы ни были комфортны условия его существования, именно что существует, а не живет. Главный герой постепенно, но неотвратимо погружается в социальное небытие. С ним перестают общаться даже жена и мать:
«Я не знаю, как любить человека, приговоренного к смертной казни, но еще пока, типа, живого. Не знаю, Сережа, дорогой мой, не знаю. Ты вот вроде живешь, а вроде уже и не живешь и вроде уже ушел совсем из жизни, не только моей, но и вообще».
Справиться с этим не помогает ни психология, ни социальные сети. Сергею, как и остальным осужденным, выделяют личного психолога, но психолог признается, что наука тут бессильна («Для работы психолога важно будущее клиента. А если будущего нет, то трудно работать»). Соцсетями можно пользоваться без ограничений, но это не заменяет живого общения: к блогу Сергея интерес довольно велик, но никого из комментаторов не интересует сам автор как личность.
Даже религия оказывается не в состоянии помочь. Приговоренному позволяют общаться со священниками четырех традиционных конфессий (православие, ислам, иудаизм, буддизм), но ни один из них не хочет «лезть в душу человеку, который приговорен к смерти».
Возможно, вы уже обратили внимание на некоторую странность: роман называется «Саша, привет!», а главного героя зовут Сергеем. Тут нет никакой ошибки, Саша — это не главный герой и даже вообще не человек: так сотрудники Комбината прозвали тот самый пулемет, который рано или поздно должен привести приговор в исполнение:
— Саша — это пулемет. Мы его так зовем — Саша.
— Саша. Обалдеть. Саша. Вы его так зовете? Это его так зовут?
— Ну да. Как-то так у нас повелось. Саша.
— Господи.
— Ну, а что. Надо же нам как-то очеловечить процесс.
Этот контраст — расчеловечивание осужденного и очеловечивание орудия казни — призван подчеркнуть основную идею романа: человек не предназначен для смерти, во всяком случае для смерти рукотворной.
Можно сколько угодно гуманизировать систему и прикрываться благими намерениями, суть от этого не изменится: люди не должны убивать других людей. Идея, казалось бы, очевидная, но, как показывает практика, увы, далеко не для всех.
Нам нужна ваша помощь! It’s My City работает благодаря донатам читателей. Оформить регулярное или разовое пожертвование можно через сервис Friendly по этой ссылке. Это законно и безопасно.