«Свобода говорить оказалась важнее, чем личный комфорт»

С начала военных действий в Украине прошло уже восемь месяцев, за это время Россию покинули сотни тысяч россиян. Уточнить их число пока не представляется возможным. По данным ведущего научного сотрудника Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Юлии Флоринской, только в конце февраля — начале марта из страны уехало около 150 тысяч человек, пишет издание «Медуза»*. 

После объявления «частичной» мобилизации Россию покинуло больше 260 тысяч мужчин. Однако у исследователей вызывает тревогу не столько количество эмигрантов, сколько их «качество»: большинство уехавших — ценные специалисты в сферах науки и IT, деятели культуры и искусства, политологи, экономисты, юристы и правозащитники, которые больше не вносят вклад в развитие России. Утешает лишь то, что уезжают далеко не все. 

«Утечка мозгов» не обошла стороной и Екатеринбург. Две волны эмиграции — после 24 февраля и после 21 сентября — унесли с собой десятки людей, которые до этого творили, исследовали, писали, отстаивали свои права и тем самым прославляли город и делали его лучше. It’s My City поговорил с активными горожанами, уехавшими за границу, и узнал, как они устроились на новых местах, а также стоит ли ждать их возвращения в Екатеринбург. 

Наум Блик, поэт и музыкант. Помог поставить в Екатеринбурге первый рэп-балет

— У меня есть стишок, начинающийся со слов: «Я — поэт, дело мое говорить…»

После 24 февраля стало очевидно, что моя личная свобода и свобода высказывания под угрозой и что оставаясь в России, я рискую потерять и то, и другое. Эти вещи оказались для меня более важными, чем личный комфорт, перспективы и благоустроенная жизнь, которые были до этого. Пришлось расставить приоритеты и отказаться от комфорта в пользу свободы. Перед таким выбором поставило меня государство, и я его сделал.

Я уехал из России в начале мая и прожил два месяца в Бишкеке. Кыргызы — гостеприимный и отзывчивый народ, хочу сказать им большое спасибо за теплый прием. Сейчас же я оказался в Париже.

Решение покинуть свой дом принималось тяжело, я обдумывал его и готовился два месяца. Как и у сотен тысяч моих соотечественников, это было самое сложное решение в жизни. Потому что тяжело покидать языковую среду, с которой связана профессиональная деятельность. Чего уж говорить про друзей, родных и любимые места. К эмиграции я никогда раньше не стремился.

Во Франции все другое. Много времени уходит на решение бытовых и бумажных вопросов. За три месяца я переехал восемь раз. Уровень комфорта заметно снизился, но я понимал, куда еду, и готовился к этому. Разумеется, это мелочи по сравнению с тем, что испытывает народ Украины. Французы очень дружелюбные и свободные люди, если ты никому не мешаешь, то и тебе никто мешать не будет. Все улыбаются и подбадривают друг друга, это дорогого стоит. 

Но главное здесь то, что я могу заниматься своим делом и говорить об этой преступной войне, и я буду это делать по мере возможностей. Поэтому и уехал. И еще никто тут меня не попрекнул за то, что я русский, даже украинцы.

Есть мнение, что эмигранты не имеют права критиковать власть или вообще как-то возмущаться происходящим в России, дескать, раз уехали, значит, помалкивайте. Это заблуждение. Я заплатил свою цену за это право. Я лишился всего, что у меня было, только для того, чтобы продолжать говорить. Чтобы называть черное черным. Чтобы сохранить свой голос.

Юрий Левитанский писал: «Каждый выбирает по себе…» Кто-то выбрал достигнутый уровень комфорта и платит за него своим молчанием или покорностью. Другой же выбрал стабильность и условный телеканал НТВ и платит за это снижением уровня жизни или самой жизнью мобилизованных родственников и друзей. Каждый выбирает по себе, и не мне судить этот выбор. Я лишь скажу, что у каждого из выживших в этой войне еще будет время осмыслить свою роль в ней, но это будет после… после победы Украины.

В этой жизни ничего нельзя исключать, но я не жду возвращения в Россию и не надеюсь на скорое улучшение ситуации дома. Дальше будет только хуже. Дело мое — говорить. И мне нужно быть там, где мне не пытаются накинуть за это полиэтиленовый пакет на голову.

Илья Мозги, стрит-арт-художник. Один из создателей партизанского фестиваля «Карт-бланш»

— Я принял решение об отъезде из страны из-за объявления мобилизации, потому что не хочу ни воевать за чужие идеалы, ни сидеть в тюрьме. Скучаю по дому и надеюсь вернуться в Россию в следующем году. 

Мое путешествие еще не закончилось — за две недели менял ночлег неоднократно, за что спасибо добрым людям. Сейчас нахожусь в Кыргызстане. Бишкек стал одним из ведущих направлений, куда направился миграционный поток из России в связи с текущей обстановкой в стране. Уезжают из родного дома потому, что есть что терять (в Бишкеке Илья Мозги создал арт-объект на руине жилого дома, написав на нем «Есть что терять» — прим. ред.).

Сергей Зыков, правозащитник. Помогал задержанным на протестных акциях

— Что придется уезжать, понятно стало после того, как в апреле 2021 года мне оформили протокол «за организацию митинга в поддержку Навального» просто за пост в Фейсбуке** без какого бы то ни было призыва. Ну и еще три протокола разом. Понятно, что на самом деле меня штрафуют за правозащитную деятельность. С моей стороны решение было такое, что молчать они меня не заставят, и лучше я уеду, чем сдамся и замолчу. 

С большим уважением отношусь к людям вроде Ильи Яшина или Юли Галяминой, которые, оставаясь, продолжают много делать для возвращения страны к здравому смыслу. Но не понимаю тех, кто решил сдаться, погаснуть, чтобы остаться: лучше бы они уезжали, но сохраняли себя.

Я всегда считал, что не надо сдаваться без сопротивления, даже если понятно, что проиграешь. Нас — людей, понимающих, что происходит — много, и если каждый будет сопротивляться этому абсурду сколько сможет, репрессивная система сломается. Поэтому меры я принимал, но принял окончательное решение, только когда мне вручили повестку к следователю. Подписывая ее, я уже твердо знал, что ни к какому следователю не пойду, и прикидывал, что надо успеть сделать перед отъездом. 

Прощание было быстрым, но окончательным. Не со всеми успел проститься — это реально жаль. Но очень надеюсь, что еще удастся обнять всех тех, с кем хотел, но не успел попрощаться. А так-то собирался за три дня. Сроки необходимости отъезда наступили несколько быстрее, чем ожидал. 

Но, с другой стороны, к этому до конца никогда не бываешь готов. В отличие от многих, у меня еще и с визой из-за быстрого отъезда возникли проблемы: аукается до сих пор, хотя это мелочи жизни, конечно. Когда возникают здесь разные трудности, задаю себе вопрос: а в СИЗО было бы лучше? Он однозначно решается в пользу Франции.

Вот научусь сносно говорить на французском, найду постоянную работу и жизнь вообще наладится. Пока что без помощи принимающей стороны мне не обойтись. Но из того, чему можете позавидовать — столько с людьми, чуть ли не каждый день выступающими по телевидению, я в жизни еще не общался. Хотя в России таким фактом я бы точно не гордился.

Что касается изменения ситуации, то у меня для россиян, оставшихся в стране, печальные прогнозы. Вероятность распада российского государства в результате последних событий считаю настолько высокой, что иные варианты рассматривать не имеет смысла.

Другой вопрос, что сценарии могут быть разные, и лучше бы они были помягче для людей. Людей жалко! Государство — нет. Считаю, что ни один из популярных сценариев распада не состоятелен. И сам факт будущего распада воспринимаю с грустью — родному Уралу при этом достанется не лучшее положение, но все же это неизбежность. Зима будет долгой, но лето 2023 года в России — еще более холодным. Держитесь там.

Дмитрий Горчаков, физик-ядерщик. Занимался популяризацией атомной энергетики

— Я уехал в Вильнюс, когда мне поступило предложение о работе. Даже если мне бы не предложили работу, то я все равно бы уехал из России. Я с самого начала войны, с февраля, искал варианты уехать и, к счастью, за полгода нашел. Конечно, я уехал только тогда, когда появился хороший вариант для моей семьи, но если бы его не появилось бы, то мы сейчас были бы, например, в Казахстане, Армении или Грузии.  

На границе мы не встретили никаких проблем: мы уехали в Латвию еще августе, продумали маршрут заранее, получали визу. Переезд не был спонтанным, принятым за несколько дней решением, поэтому сложностей в пути не возникло. Я рад, что мы не сорвались в первые же дни войны, переборов первый эмоциональный порыв просто уехать в никуда. Без работы, накоплений и с маленькими детьми это казалось слишком безответственным безумием. Но мы начали готовиться и искать возможности. 

Сделали загранпаспорта детям, начали продавать кое-какое имущество и искать варианты подзаработать на удаленке, собирать нужные справки, приводить в порядок дела и здоровье, искать варианты для заботы о животных, заканчивать рабочие проекты, мешающие уехать, и кучу прочей мелочевки. Только после этого мы всей семьей сели в машину и проехали в Латвию через Беларусь. 

Как переезд сказался на моем и моей семьи уровне жизни, оценить я пока не могу. Первое время возникает множество расходов, и в дальнейшем они будут регулярными. Несмотря на это, я чувствую, что у меня все нормально и даже, может быть, лучше, чем в России. По крайней мере, ничто не говорит о том, что будет хуже. Но исключать ничего нельзя. Повторюсь, это связано с тем, что мы уезжали, когда нашли работу с нормальной зарплатой. У тех, кто вынужден уезжать экстренно, нет возможности все просчитать. 

Пока ситуация не изменится и пока Путин у власти, я вряд ли вернусь в Россию, в Екатеринбург. Что будет после — сложно загадывать. 

Путин готов цепляться за власть, не считаясь с числом жизней ни украинцев, ни русских. Я желаю, чтобы эта война закончилась как можно быстрее победой Украины и падением путинского режима. И то, и другое неизбежно и правильно в текущей ситуации, хоть и не обязательно случится одновременно. 

Но Путину я желаю долгих лет жизни и громкого показательного суда над ним и всеми, кто помогал и помогает ему творить все его преступления. Только так можно будет разоблачить всю его многолетнюю ложь и предотвратить повторение случившегося в будущем.

Александр Зыков, представитель движения «Уральский хронотоп». Одним из первых сообщал о сносах исторических зданий, боролся с застройщиками

— Сейчас я в Киргизии, планирую здесь находиться в ближайшее время. Выехал сюда целенаправленно, потому что ранее здесь осела моя знакомая. Если бы пришлось быть только одному, я бы не решился на выезд. Сейчас осматриваюсь. Осел не в Бишкеке, где траты на жизнь довольно высоки, а в небольшом городе Балыкчи. Имею возможность выбраться в Бишкек ближайший месяц, там мне дали комнату на месяц. В планах сделать регистрацию, чтобы иметь возможность остаться в республике на три месяца. Ну, и думать насчет источника доходов тоже.

Добавлю, что по моим наблюдениям, в Киргизии достаточно просто открыть бизнес, и местные активно его ведут. Я никогда не видел такой концентрации торговли, причем очень разнообразной: от люксовых товаров до продажи самсы, которую готовишь прямо на своей кухне. Даже в Балыкчи, где я сейчас нахожусь, столько магазинчиков, лавок. 

Кажется невероятным, как местный рынок — в городе живет всего 50 тысяч человек — может держать такое количество торговых точек. Плюс здесь огромный поток товаров из Китая и товаров, которых сейчас нет в России. Те же айфоны стоят дешевле, чем в России, когда они у нас еще продавались. То есть, с одной стороны, много возможностей, но пока непонятно, как это использовать.

Не могу сказать, когда смогу вернуться домой. Думаю, что чем ближе будет развязка, тем опаснее будет возвращение. Мой прогноз — все должно разрешиться весной. 

Александр Грезев, координатор свердловского отделения движения «Голос»*. Помогал наблюдать за прозрачностью на выборах

— Уехал** из России в Казахстан в конце сентября 2022 года. Не все с первого раза могут понять, но оказавшись в Казахстане после семи месяцев путинского военного «мордора», это словно попасть в оазис свободы. Только из-за того, что десятки раз за день не включаешь, переподключаешь и вообще не используешь ненавистный криво работающий VPN, уже дышать в разы легче. А еще все казахстанцы — водители такси, работники обменных пунктов, хозяева квартир — очень правильно все понимают. Причем как казахи, так и русские.

В Казахстане жить какое-то время можно, но у меня была другая цель — Германия. В аэропорту Астаны казахстанская пограничница устроила мне тотальный допрос: куда, зачем, на сколько лечу, зачем визы и где получал, родственники, работа… Загран досконально проверяла. Стоял минут 15. Остальных россиян за полминуты пропускала. Похоже, система с российским спецслужбами у Казахстана очень синхронизирована.

Я переехал жить в Германию, получил гуманитарную визу по параграфу 22 (по международно-правовым или неотложным гуманитарным основаниям — прим. ред.) и сейчас в процессе оформления ВНЖ. Еще предстоит длинный бюрократический путь, он очень сложный, но у меня не было выбора. 

Я держался до последнего, но с очень высокой долей вероятности в месте моего проживания могли бы провести обыск с изъятием всей техники и документов, а также ареста счетов и возбуждением уголовного дела.

Уже после моего отъезда в Казахстан у многих коллег прошли обыски, поэтому я успел уехать вовремя. Заявку на гуманитарную визу в Германию я подал еще в августе и рад, что она была рассмотрена с положительным решением довольно быстро. При этом не надо думать, что ее легко получить. Каждый случай индивидуален, мне помогали разные люди, и каждому я очень благодарен. Даже после получения визы и прибытия в Германию предстоит морально тяжелый марафон, бюрократический пинг-понг и куча других задач. Это не какой-то курорт, где все включено. Нужно будет самому пробиваться сквозь кучу препятствий.

Сейчас я проживаю в земле Рейнланд-Пфальц, районе Нойвид. Пока решаю бытовые и бюрократические вопросы. Длиться это будет не один месяц, но с каждым днем узнаю что-то новое и полезное. Рад, что многие помогают. Это очень обнадеживает. 

В путинскую Россию я точно не вернусь. Только после того, как этот фашистский режим рухнет. По мере своих сил буду стараться этому способствовать.

Семен Гальперин, арт-директор Tele-club. Сделал его одной из самых успешных концертных площадок в России

— Я переехал в Израиль 18 марта. До этого, как и всех, меня посещали мысли уехать в другую страну, но конкретных планов не было. В Израиле живут мои очень близкие и любимые родственники — дядя и тетя, и они приютили меня у себя, кормили, поили и до сих пор это делают. Мне просто повезло, что благодаря им у меня не было проблем с жильем.

Я продолжаю организовывать концерты, но уже за пределами России. Делаю концерты Бориса Гребенщикова во Франкфурте, Гамбурге и Берлине. Мы продаем специальную категорию билетов Meet & Greet, вся прибыль от продажи которых пойдет на покупку машины скорой помощи для Украины. Также я помогаю своим украинским коллегам организовать концерты Монатика в Тель-Авиве и Хайфе.

Наверное, с одной стороны, если уж я уехал, то неправильно продолжать работу в России. С другой стороны, я не хочу совсем бросать Tele-club, так как это мое детище, я в нем работаю почти 15 лет. 

У «Теле-клуба» на этот год были запланированы и концерты, и выставки: волшебных фонарей в парке Маяковского и динозавров в ТЦ Veer Mall, обе сейчас идут. Концертов осталось совсем немного, например, «Мельница», Lumen, Нейромонах Феофан.

В нашей деятельности была важная культурная и образовательная функция: люди видели музыкантов из разных стран, в частности из Украины, восхищались ими, и должны были понять, что нельзя их ненавидеть и убивать. Сейчас во мне борются две мысли: отрезать от себя все, что связано с Россией, или вернуться назад, как только в стране станет лучше. Ну, вдруг завтра Путина и его своры не станет, и можно будет снова начать делать что-то творческое? 

Оперный театр был построен до революции, работал и в ленинские времена, и в горбачевские, и будет работать в будущем. «Теле-клуб», конечно, не такой красивый, как Оперный театр, но если он сможет продержаться до прекрасной России будущего, то это было бы здорово. Как институция он нужен безусловно. Но пока я не очень представляю, как возвращаться в то общество, которое есть сейчас.

Фото в материале: Марина Молдавская / It’s My City, Grish Anshukov (@fotobassya), страница Ильи Мозги в Instagram**, страница Сергея Зыкова на Facebook**, страница Александра Зыкова на Facebook**, страница Александра Грезева на Facebook**, страница Семена Гальперина на Facebook**, Ольга Анисимова.

*Власти считают это издание и организацию «иностранными агентами»

**Принадлежит Meta, признанной в России экстремистское организацией