«В государстве, где репрессии только набирают обороты, наша работа становится нужнее»

Протоколы по политическим статьям сегодня удел не только на медийных личностей или политиков, но и простых, малозаметных жителей регионов. Например, в Екатеринбурге и соседних городах за последнее время рассмотрели как минимум три протокола по популярной статье 20.3.3 КоАП «дискредитация армии».

В середине декабря по этой статье привлекли преподавателя Первоуральского металлургического колледжа Артема Изгагина. В конце ноября на 15 тысяч рублей по 20.3.3 за антивоенную надпись на бюллетене оштрафовали бывшую преподавательницу художественной школы из Арамиля Дарью Сергееву. А сегодня, 20 декабря, суд оштрафовал на 50 тысяч рублей Дмитрия Близнюка, который вышел с плакатом «Я против войны» в начале декабря на главную площадь Екатеринбурга.

Не все люди в силах сами оплатить штрафы. Собрать деньги некоторым из них помогает небольшой проект «РОСштраф», выросший в Екатеринбурге. Как устроена работа проекта, кто может обратиться за помощью в оплате штрафа, есть ли разница между наказаниями в Москве и регионах и стоит ли вообще платить штрафы государству, It’s My City рассказали основатель проекта, бывшая сотрудница команды Навального Полина Грейсман, а также действующий координатор Андрей Еремеев (фамилия изменена по просьбе героя).

Как появился проект?

— Мы начинали в 2019 году с политологом Федором Крашенинниковым*, он был идеологом, а реализация и общение с героями были на Полине. Вся история началась с наказания Федора, тогда ему одному из первых в России дали штраф за оскорбление власти в социальных сетях (часть 3 статьи 20.1 КоАП РФ). Назначили 30 тысяч — это было намного больше, чем уже привычный тогда штраф в 10 тысяч за митинги. Конечно же, мы считали, что это еще один инструмент давления. 

Стали заводить много дел на людей из регионов. В силу удаленности от центра они не могли посещать протесты физически, но писали в социальных сетях. Федор решил, что таким людям нужно помогать, так как у них нет финансовой возможности оплачивать штрафы. 

Первые 10 наших дел касались «неуважения к власти». Об оштрафованных нам сообщали проекты «Сетевые свободы» и «Агора». Позже мы стали подключаться и к другим делам. В 2020, например, появилось больше штрафов по «оправданию экстремизма и терроризма» из-за постов и комментариев в социальных сетях.

Сейчас в нашей команде четверо человек. Я (Андрей — прим. ред.) полностью координирую работу проекта, Полина консультирует. Есть юрист, есть люди, пишущие тексты, есть человек, который занимается отбором заявок и проверкой кейсов. Вся наша команда из Екатеринбурга, но сейчас все уехали из России.  

Чаще всего мы узнаем о штрафах через наш бот. Обычно люди сами делятся историями, но бывает, что мы узнаем о каких-то событиях через новости. Тогда мы пытаемся выйти на героя через журналистов. Обычно люди всегда идут на контакт, потому что для регионов это огромные штрафы.

Кому РОСштраф помогает сегодня? 

— Чаще всего наша целевая аудитория — это не Москва. Потому штраф в 10 тысяч для жителя одной из столиц ощущается совсем не так, как для жителя уральской глубинки, где эта сумма может стать месячным доходом человека. Да и в Москве и так много проектов, помогающих с выплатой штрафов, а в регионах их очень не хватает.

В основном к нам обращается молодежь, пенсионеры и матери, которые высказывают недовольство. Для многих из них до сих пор является открытием тот факт, что в России могут посадить за пост или комментарий в социальных сетях.

У нас был случай с женщиной-домохозяйкой, многодетной матерью, которую оштрафовали за комментарий. Она искренне не понимала, как она может быть интересна сотрудникам, ведь у нее в соцсетях нет никакой аудитории — всего три друга. Причем судили ее за «оправдание терроризма» (статья 205.2 УК РФ).  

Помощи просят и активисты, например, активистка и журналистка «Новой Газеты» Елена Шукаева* (суд назначил ей пять штрафов за «дискредитацию» на сумму 200 тысяч рублей — прим. ред.), художник Леонид Черный (расклеивал антивоенные стикеры «ГруZ200», проходит по уголовному делу «хулиганство по политическим мотивам» — прим. ред.). 80-летняя активистка из Екатеринбурга Галина Бастрыгина (получила штраф в 300 тысяч рублей за участие в пикетах — прим. ред.) — она вообще наш амбассадор.

Одному из наших подопечных, Андрею Россиеву из Нижегородской области, в октябре мы собирали деньги на оплату штрафа по статье об «оправдании терроризма». А в начале ноября против него возбудили уголовное дело о «дискредитации армии». Уголовку дали, опять же, за какой-то комментарий в социальных сетях. Следствие работает с активистами по-особому. Сначала они цепляются за какой-то свежий комментарий, а потом, когда человек попал в оборот, чтобы ограничить его деятельность, проверяют все соцсети. Опять что-то находят и возбуждают дело. 

Был абсурдный случай и с Анной Пастуховой, бывшим директором уральского «Мемориала»*, которая совсем недавно скончалась от ковида. Она вышла на акцию «Возвращение имен» с плакатом, на котором не было отметки, что «Мемориал» является иностранным агентом. Ей выписали за это штраф 100 тысяч рублей. Получается, что ее просто приравняли к организации, что поразительно с точки зрения закона.

Штрафы и законы военной цензуры

— Конечно же, новые законы отразились и на нашей деятельности. Мы заметили, что штрафы по этим статьям разнятся в зависимости от региона: если в Москве назначают минимальный штраф тысяч 10–15, то в регионах стали давать от 30 тысяч и выше. Это касается штрафов за антивоенные митинги и «дискредитацию армии». Раньше все было с точностью до наоборот. Мне кажется, что это связано с тем, что регионы сильнее испытали на себе последствия войны. Здесь мобилизуют большее число людей, видимость «грузов 200» тоже больше, чем в Москве. Власть очень боится возможных протестов, а потому жестко пресекает любое осуждение.  

Екатеринбург уже показал протестный потенциал со сквером. Какие-то локальные протесты возникают в Сибири, в Томске. С Москвой все ясно — город живет на уровень выше, чем вся Россия, ее сложнее вытащить на протест, так как те, кто протестовал, либо сидят, либо уехали. Средний класс не хочет рисковать своим комфортом. 

Еще после начала войны участились случаи доносов. Поражает тот факт, сколько у людей свободного времени. Можно пожаловаться на какой-то пост в интернет-приемной ФСБ, но после этого все равно надо прийти в МВД и написать заявление, так как служба безопасности, если речь идет не об уголовке, спускает эти дела до районных отделов и до участковых.

Скольким людям уже удалось помочь?

— В этом году мы помогли 70 людям. Еще один-два человека наверняка до конца декабря добавятся в этот список. В 2022 мы собрали более четырех миллионов рублей, в 2021 — 1 миллион 250 тысяч за год, а в 2020 — миллион. В этом году штрафов стало ощутимо больше: если в 2020 и 2021 был один сбор в неделю, то теперь у нас стабильно два-три сбора. При этом раньше и помощью по оплате штрафов занималось гораздо больше организаций. Все оштрафованные люди равномерно распределялись по ним. 

Самый большой штраф за всю историю нашего проекта —  700 тысяч рублей, это было дело по «оправданию терроризма». Молодой человек записал ролик, где парень в судейской мантии судил трех людей с мешками на голове. На пакетах было написано — Путин, Сечин и Песков. 

За публикацию дали самый большой штраф из возможных по этой статье. При этом время на оплату было ограничено — нужно было погасить штраф в течение 60 дней, иначе мужчину бы ждало лишение свободы.

Стоит ли вообще платить штрафы, пополняя ими казну государства? Это давний спор. Я считаю, что штрафы государству можно не платить только в одном случае: если ты не в России и у тебя нет в России имущества. Во всех остальных случаях государство найдет способы осложнить тебе жизнь. От удвоения штрафа и административного ареста (штраф при этом не сгорает) до ареста счетов, ареста имущества и запрета на выезд за границу. Неоплаченный штраф может негативно влиять даже при смене работы. Многие работодатели проверяют, есть ли у соискателя на должность судебные задолженности.

Всегда ли удается собрать деньги? Были ли случаи, когда это не удалось?

— За всю историю проекта у нас был только один незакрытый штраф, но все было по инициативе самого оштрафованного: сначала мужчина попросил остановить сбор, а потом и вовсе перестал выходить на связь. Другая ситуация была у двух молодых людей из Калуги — мы собрали примерно 250 из 300 тысяч рублей, а потом пара попросила закрыть сбор, так как другую часть средств они нашли сами. 

Был один очень долгий сбор для трансперсоны. Мы всегда говорим о том, что больше всего вам помогут ваши знакомые, представители вашей группы, приятели, просим делать репост со сбором в своих соцсетях и группах. В этот раз участник отказался выполнить нашу просьбу, но на штраф мы все-таки собрали.

Работа после 24 февраля

— Все двигатели «РОСштрафа» — это грустные моменты нашей истории. Конечно же, рост проекта был после ареста Навального, начала войны и объявления мобилизации. Каждый виток репрессий приводит к нам новых людей, многие обращаются за помощью, многие и сами помогают, ведь на данный момент это одна из немногих безопасных форм протеста.

В этом году канал очень сильно вырос. Сначала про нас рассказала журналистка Катерина Гордеева. Потом помогла группа «Порнофильмы». Они написали о нас у себя в социальных сетях. Кроме того, ребята оставили ссылку на нас на своем сайте и в Instagram**.

В государстве, где репрессии только набирают обороты, наша работа становится нужнее с каждым годом. Вряд ли в следующем году все остановится, никаких предпосылок к этому нет. Полина уехала из России три года назад, я только в марте этого года. При этом мы все-таки думаем, что нам бы удавалось работать в России. Сейчас мы в относительной безопасности, но если бы мы находились на родине, проект бы был полностью анонимным и мы бы соблюдали правила безопасности.

*Власти считают их «иностранными агентами»

** Instagram и Meta признаны экстремистскими и запрещены в России