«Всем резко умирать и прекратить делать что-то хорошее? Это не вариант»

Военные действия в Украине стали трагедией и заставили переосмыслить свой жизненный путь и представления о мире. И если обычный человек может принять какие-то решения сам, то социальным предпринимателям приходится решать, нужно ли их детище людям и насколько этично продолжать им заниматься. Корреспондент It’s My City поговорил с тремя предпринимателями, которые развивают экологические проекты в Екатеринбурге, и узнал, почему, несмотря на пугающие новости, они продолжают сортировать мусор, собирать ненужные вещи на переработку и продвигать капшеринг.

Мария Янцен, «Верни стакан»

— Изначально я занималась информационными технологиями, а три года назад заинтересовалась экологией, начала учиться на экоконсультанта и думала, что буду помогать бизнесу экологизировать их деятельность — внедрять раздельный сбор, проводить экологичные мероприятия. Но с февраля 2022 года спрос на консультации совсем упал. Экологизация требует вложений, сил, времени, компаниям нужно перестраивать процессы, и мало у кого сейчас есть желание этим заниматься. 

После 24 февраля предприниматели говорили: «Подождите, мы сейчас не понимаем, как работать». Кто-то просто сказал: «Да кому сейчас это надо, забейте на экологию». Тогда я захотела сделать продукт, который будет подходить всем.

Первым местом, где мы тестировали капшеринг, стала кофейня «Город просыпается». Летом 2022 года они вызвались проверить, будут ли люди брать многоразовые стаканы. Постепенно появились постоянные гости, которые каждый день пользуются стаканчиком. Раньше они покупали кофе навынос раз в неделю, поскольку термос им с собой тяжело носить, а одноразовые стаканы они не любят. А теперь они почти каждый день берут напиток. 

Я стала развивать этот проект, нашла команду. Сейчас у нас уже четыре кофейни-партнера. Заведениям максимально легко попробовать наш сервис и не нужно сильно менять процессы. Достаточно взять стаканчики, это несложно и недорого.

У нас пока очень мало ответственного бизнеса. Компании имеют аудиторию и могут своими действиями менять реальность и проблемы решать. В крупных компаниях эта линия давно есть, а малый бизнес пока подрастает для этого. Но я считаю, что люди меняются и постепенно начнут сами задаваться вопросом: а как нам стать экологичнее?

Я в целом оптимист и, несмотря ни на что, всегда стремлюсь к лучшему. Что мы можем вокруг себя менять, мы меняем в лучшую сторону. Ну, а что делать? Всем резко умирать и прекратить делать что-то хорошее? Это не вариант.

Страшные вещи в мире творятся все время. События после 24 февраля вызвали у нас сильный стресс и шок, но мы и до этого насмотрелись на ужасы, поскольку больше знаем о влиянии человека на окружающую среду, ужасных экологических катастрофах и авариях. Знаем о халатности, которая приводит к этому, и о том, как люди ради наживы специально исчерпывают невосполнимые ресурсы и загрязняют планету.

Если у нас вообще не будет заказчиков (что бы мы ни делали) и нам реально все будут говорить: «Нет, нам не нужны ваши стаканы», тогда будем придумывать что-то новое. Но пока интереса к нашему проекту очень много, в том числе со стороны крупных игроков. Просто нам нужно больше работать, чтобы внедряться в крупные сети. 

Многих людей волнует экология. У нас есть пользователи, которые раньше даже не парились за экологию, но им приятно сделать что-то хорошее. Мы дали им эту возможность бесплатно и без проблем. Просто возьмите кофе в многоразовом стакане и занесите его обратно. И люди очень рады это сделать, они чувствуют себя небольшими героями: я избавился от лишнего мусора и вернул стаканчик на место. 

Есть такая позиция — пусть зло закончится на мне и дальше не пойдет. Если бы каждый это делал, у нас, может быть, действительно было бы гораздо меньше этого всего в мире.

Денис Лекомцев, «Вещь добра»

— Мы занимаемся сбором текстиля и его дальнейшим распределением. За прошлый год примерно 30% текстиля ушло нуждающимся людям через социальные организации, еще 3% попали на мусорные полигоны. Все остальное мы переработали. 

С мая прошлого года мы сами стали изготавливать обтирочную ветошь. С августа запустили машину по переработке текстиля в РВ-вату (наполнитель для ватных матрасов — прим. ред.). Пробовали делать ватные матрасы, но дело не пошло, потому что конкуренты, которые производят менее качественные матрасы, делают их дешевле. Сейчас мы переключились на подстилки для собак, декоративные подушки и пуфики. Эта идея появилась после февраля 2022 года, потому что новое производство поможет нам поддержать существование всего проекта.

Весной и осенью люди всегда очень сильно заваливают наши боксы. В этом году вещи стали приносить чуть позже. Зима была очень плохая, и очень мало текстиля сдали по сравнению с прошлыми годами. До февральских событий потребление одежды шло быстрее — условно, человек купил два года назад футболку, через год решил, что ему нужна новая. А сейчас он ее оставляет себе и донашивает. Покупательная способность упала, многим людям стало сложнее расставаться с одеждой. 

Еще мы видим, что качество одежды сильно снизилось, потому что пропали масс-маркеты. То есть процент вещей, которые раньше попадали нуждающимся, в этом году будет снижаться, а количество текстиля, которое идет в переработку, увеличиваться.

Я пока не понимаю, когда у нас были нормальные условия для работы. Мы запустили проект в декабре 2019 года, а в марте 2020 года начался ковид. В 2022 году произошли февральские события. Конечно, мы пытаемся справляться и расти в этой атмосфере. Мы взяли на себя определенную ответственность за то, что текстиль, который люди сдают, будет попадать в правильные руки и не будет валяться на свалке. С другой стороны, взялись помогать людям, которые нуждаются в этой одежде, что чуточку улучшает нашу экологию. И отказываться мы не собираемся.

Мы пытались привлекать инвесторов, потому что растем, и всегда пытались быть бизнесом с высокой социальной активностью. Мы в любом случае выстраиваем бизнес-модель для того, чтобы все работало и проект «Вещь добра» не пропал. Единственный способ развития, который мы нашли — это установка 20 боксов рядом с магазинами «Жизньмарт», 18 появятся в Екатеринбурге, один в Первоуральске и один в Верхней Пышме. Планируем выходить на новые регионы. Количество боксов поможет увеличить количество вещей, которые мы собираем. Люди будут видеть бокс и понимать, что они могут туда принести одежду.

Надеюсь, мы не придем к такому моменту, когда я пойму, что нужно закрывать «Вещь добра». Я не продумывал границу, при которой скажу: «Ой, все».

Как ни крути, мы живем на одной большой-большой планете, на определенном материке и в одной стране. И продолжать загрязнять дальше полигоны не стоит. Надо пытаться в любые времена предотвращать экологическую катастрофу. Потому что она, возможно, наступит. И наступит скоро. Чтобы на одно нехорошее дело из всех катаклизмов, которые происходят, стало меньше.

Яна Трудкова, «Немузей мусора»

— Ситуация усложняется с каждым днем. Маржинальность рынка очень сильно понизилась. Мы были вынуждены в январе этого года остановить прием нескольких фракций вторсырья, что снизило вовлеченность людей. Людям, которые заходят в сортировку, хочется «сдавать все под ноль», но, к сожалению, сегодня это невозможно.

Когда все случилось в феврале 2022 года, цена на вторсырье упала, произошла «затоварка» (из-за дешевизны заводы приобрели больше вещей, чем могли переработать — прим. ред.). Сегодня доллар возвращается, а цена не растет, потому что все экономят. По-прежнему осталось большое логистическое плечо, цены на транспортные услуги очень сильно выросли, и это еще один большой камень преткновения. Новых производств взамен ушедших (например Tetra Pak) пока нет. 

Очень сильно затормозила развитие рынка приостановка работы над законопроектом о расширенной ответственности производителей. Если бы закон приняли, то бизнес начал бы вкладываться в инфраструктуру, чтобы выполнять нормативы по сбору. 

Кроме того, часть вторсырья уходит в дуальный сбор, которым занимается региональный оператор по обращению с отходами. И высокомаржинальное сырье, например ПЭТ-бутылки, людям проще отправить туда, чем нести до нашего пункта. А к нам приходит низкомаржинальное сырье, которое сегодня тяжело продать на рынке. В итоге те доходы, которые мы сегодня получаем от вторсырья, не позволяют обеспечивать площадку. Плюс предприятия сегодня все меньше вкладываются в такую социальную историю. Страдает весь бизнес. И в первую очередь, бюджеты на социальную политику. И мы это очень остро ощущаем. В российских брендах ESG-политика (Environmental, Social, Governance — производство, основанное на принципах экологии, социальной политике и корпоративном управлении — прим. ред.) еще не сильно развита. Поэтому заявки на какие-то инфраструктурные проекты и экопроекты нет.

Тем не менее работает уже созданная инфраструктура. Она востребована людьми, и я считаю, что одна из причин для этого — потребность делать хоть что-то хорошее. Это возможность для людей влиять на будущее, на то, что оно может быть лучше. 

Школы все равно приходят на экскурсии в «Немузей мусора», интерес у людей есть, и по воскресеньям у нас как всегда много людей на площадке. Когда приходит идея все закрыть, ты понимаешь, что благодаря людям сегодня и держимся.

Мы пока сохраняем все свои площадки, хотя пересматриваем полностью стратегии. Уходим больше в культуру и образование, понимаем, что, возможно, в будущем не сможем принимать тот большой перечень фракций, которые раньше принимали от людей. Мы изначально хотели привить людям идею сортировать отходы, мы говорили, что у людей должна быть инфраструктура для этого.

МинЖКХ в прошлом году ввели субсидии на поддержку перерабатывающих предприятий в Екатеринбурге. Если будут такие программы, которые будут поддерживать перерабатывающие предприятия, тогда мы и дальше будем жить и туда сдавать. Тогда эта деятельность будет оправдывать операционные расходы.

До сих пор все считают, что заниматься переработкой вторсырья выгодно и мы на этом зарабатываем миллионы. Хотя вторсырье — очень убыточная история. А поскольку большинство людей приходят к нам просто сдать вторсырье, а не приобрести что-то в магазине, экологичные бренды тоже умирают. Дай бог всем дожить до времен, когда бизнес российский начнет заниматься ESG-стратегиями. Когда мы открылись в 2019 году, мы же тоже были никому не нужны. Мы выживали, нам нужно было два года, чтобы показать, что мы умеем на рынке работать. 

Чтобы восстановиться после ковида, нам потребовалось 8 месяцев. Сейчас прошел год. Люди только начинают в себя приходить. Если не будет больше никаких серьезных потрясений, то предприниматели вернутся к запуску и развитию экологических и социальных проектов.

Да, нам нужны люди. Да, нам нужна поддержка. Это позволило бы менять проект, накапливать вторсырье и принимать его, как было в 2019 году. Здесь приходится меньше идти вширь и постараться сохранить боевой настрой тех, кто сортирует, и сделать их жизнь на территории центра более интересной. Мы сейчас все силы бросим на сохранение «Немузея» в Екатеринбурге и площадки в Челябинске.

Люди могут заниматься сортировкой вторсырья, не увеличивая полигон, не создавать дополнительный коллапс, сделать хоть что-то хорошее здесь и сейчас. Вот это внутренняя ценность, внутренняя надежда, когда ты приходишь и ты не один. Люди говорят мне: «Спасибо, что есть такая площадка».