Олег Букин ночевал в доме, которому грозил снос. Марина Сахарова проводила митинги-лекции в защиту Царского моста. А Алексей Кофман участвовал в выборах депутатов в гордуму, чтобы изменить подход к охране архитектурного наследия. Стремясь защитить исторические здания от сноса или превращения в новоделы, екатеринбургские градозащитники используют самые разные, в том числе нестандартные, методы.
Им пока есть что защищать. В СМИ часто пишут, что памятников в Екатеринбурге больше, чем в Париже. Их действительно много, все-таки город с многолетней историей. Однако не тысячи, градозащитники знают точную цифру — 445, и с каждым годом эта цифра становится меньше. Одни здания сносят застройщики, другие вроде и реставрируют, но далеко не всегда возвращают первоначальный облик. Системной защиты нет, она нередко ложится на плечи энтузиастов.
В совместной публикации It’s My City и издание «Поле зрения» рассказывают про людей, которые спасают исторический Екатеринбург даже когда кажется, что шансов на победу нет.
«Защищать нужно так, чтобы государство понимало: лучше не связываться с этими общественникам»
Олег Букин, основатель движения «Уральский хронотоп». Сертифицированный эксперт, делающий экспертизы для зданий, и градозащитник, оспаривающий экспертизы других.
Олег Букин по образованию культуролог. В охрану наследия попал случайно: учился в аспирантуре, жил в общежитии, познакомился с иностранным студентом, тот поделился визиткой сотрудника Центра по сохранению памятников, где в итоге нашлась вакансия для Букина. Так он стал инспектором по охране памятников.
По словам градозащитника, он три года работы неоднократно «подставлял» руководство своей прямотой.
— Для меня корпоративная этика не была чем-то главным. Если мне звонят журналисты, я даю комментарии. Ключевой принцип: пусть люди знают правду, — объясняет Букин.
Например, однажды он раскритиковал идею своего коллеги — план надстройки технического этажа в доме купца Лопатина, назвал проект незаконным. А делали его для «Единой России». Директору Центра тогда прилетело «по шапке».
Уволившись, Букин вступил в общественный совет при свердловском министерстве по управлению госимуществом и все свободное время стал посвящать памятникам — подавал заявки на их включение в реестр ОКН . Параллельно вступил в ВООПИиК , затем возглавил его региональное отделение.
Когда в 2013 году Букина отстранили от руководства из-за внутренних разногласий, он учредил собственную НКО — «Уральский хронотоп». Говорит, можно было обойтись и без юрлица, но с ним проще: к экспертизам от организаций относятся более серьезно.
В 2018 году, накопив десятилетний стаж в сфере охраны, Олег прошел аттестацию на госэксперта, зарегистрировал ИП, уволился со всех работ и посвятил себя охране памятников полностью.
Сейчас под наблюдением Букина более ста объектов по всей области. Он отслеживает их состояние, смену собственников, появление по ним различных документов. В активном режиме наблюдения десять строений, в том числе усадьба купца Рязанова, дом псаломщика Топоркова, Исетский тюремный замок. Это те здания, которым грозит снос или по которым Букин прямо сейчас готовит бумаги на включение в реестр.
Его «Уральский хронотоп» просуществовал десять лет. Организацию финансово поддерживал «Фонд Ройзмана», также она получала редкие и небольшие донаты. Букин объясняет это слабым пиаром и признает, что многим градозащитникам не хватает знаний о работе в медиаполе: «Мы кричим, но нас часто никто не слышит».
В 2024 году Минюст ликвидировал организацию за непредоставленные вовремя отчеты. Букин соглашается: его вина, он и правда забросил отчетность еще в эпидемию коронавируса, не хотел тратить ресурсы на то, что казалось ему пустой формальностью.
Сейчас градозащитник хочет сконцентрироваться на реставрации. Он окончил курс архитектурно-строительного университета в Санкт-Петербурге, планирует создать фонд, который будет выкупать дома и реставрировать их, собирая на это донаты. Букин считает, что других способов воздействовать на ситуацию не осталось.
— Вся наша жизнь была борьбой за то, чтобы не сносили. За то, чтобы ставили на государственную охрану. Но что если мы поставим задачу шире? Не только бороться, но и созидать, — рассуждает эксперт.
В конце 2025 года Букин провел экспертизу дома Рязанова. Это уникальный для Екатеринбурга ансамбль из нескольких строений XIX века. Он был сильно изменен, но все можно восстановить — есть фотографии, планы, чертежи. Под государственной охраной сейчас лишь часть построек комплекса, а Букин хочет, чтобы были все, и пытается этого добиться. Пока неясно, получится ли: параллельно с его экспертизой на сайте Свердловского управления госохраны ОКН появился альтернативный документ, где утверждается, что ценность представляет лишь южный флигель ансамбля.
Отдельная любовь и боль активиста — простые деревянные домики, срубы-четырехстенки с двускатными крышами. Раньше в Свердловской области в таких жили крестьяне и рабочие. Сегодня их осталось мало: по оценкам Букина, около нескольких десятков. Подобные строения редко признают архитектурными памятниками и часто сносят.— Эти дома многое говорят о суровых условиях, в которых люди на Урале жили в конце XVIII — начале XIX века. Хочу отдать дань этим людям, незаслуженно забытым, ведь они не были историческими личностями или известными людьми. Сохраняя домики, пытаюсь в том числе устранить эту несправедливость, — объясняет Букин.
Он колесит по области, выискивает строения, знакомится с хозяевами, предлагает помощь в реставрации, пытается ставить дома на охрану. Потери «домиков» переносит тяжело. Особенно когда уверен, что объективно не сделал: не подал заявку на включение здания в реестр ОКН или подал не вовремя.
Основную проблему градозащитник видит в слабости госохраны памятников и строительном лобби.
— Застройщики теснее, чем мы, общественники, связаны с администрацией, и необязательно коррупционно. Губернатор, правительство, мэрия мыслят как хозяйственники. Они хотят, чтобы больше строилось, чтобы было пополнение бюджета. При этом наследие — второй, третий вопрос, — считает Букин.
Девелоперы и власть время от времени обвиняют градозащитников в том, что они, отстаивая памятники, встают на пути развития города. Букин не согласен. С точки зрения современных концепций сегодняшние градозащитники — как раз прогрессисты.
— За последние 20 лет во власти Екатеринбурга было полно дурачков, которые думали, что развитие — это когда вместо одноэтажного дома или скверика будет стоэтажное здание. Каменный век в мозгах, — комментирует эксперт.
Активность порой добавляет ему проблем. В декабре 2023 года после доноса известного шансонье Александра Новикова градозащитника осудили по статье о «дискредитации армии». Доносчик тогда написал, что Букин распространяет «откровенно враждебные» публикации про военные действия в Украине и руководителя страны, а также «высказывает поддержку лиц», признанных «иноагентами». Новиков — владелец помещений в усадьбе Поповичевых, которая благодаря усилиям Букина стала памятником. Дополнительная ответственность и затраты шансонье не понравились. Посты после штрафа за «дискредитацию» Букин удалять не стал.
— От своего мнения не отказался, — объяснил общественник.
В сравнении с нулевыми годами сносов важных строений стало меньше, считает активист. Раньше могли среди бела дня уничтожить памятник под госохраной. Постепенно горожане стали включаться в защиту, ситуация улучшилась. Но появилась другая проблема: переизбыток информации. Человек сегодня может быть подписан на несколько пабликов, посвященных охране чего угодно — памятников, скверов, животных. Помочь везде не успевает, в итоге смещает активность в интернет, ограничиваясь зачастую лишь лайкми.
— Нормальный человек может сказать: «Слушай, я готов этим заниматься 15 минут в неделю, если это даст результат». Ну, чувак, если ты 15 минут в неделю будешь этим заниматься, то мы не спасем памятник. Нужно быть фанатиком, иметь готовность тратить много усилий, — рассуждает Олег.Букин с улыбкой вспоминает 2010-е, когда вместе с другими активистами он вставал на пути ковша, защищая жилой дом XIX века, или оставался ночевать в памятнике — доме священнослужителей Спасской единоверческой церкви.
— Добро — оно всегда с кулаками. Защищать нужно так, чтобы государство понимало: лучше не связываться с этими общественниками, — убежден Букин.
«Ограничения в интересах большей части горожан»
Алексей Кофман, программист, бывший участник инициативы «Городские проекты», координатор проектов общественной организации «Мирные жители», член свердловского отделения ВООПИиК. Отстаивает дома, зеленые зоны и удобный транспорт.
Образование и основная работа Алексея Кофмана не связаны ни с градозащитой, ни с урбанизмом — он программист. Но городскими проблемами интересовался всегда, даже когда уехал из Екатеринбурга. Вспоминает, что в 2012 году, живя на Кипре, активно следил за протестами и спорами вокруг «Пассажа», писал об этом в своем блоге.
Здание Товарной биржи, на месте которой теперь стоит торговый центр, было построено в 1916–1925 годы по проекту важного для Екатеринбурга архитектора Константина Бабыкина . В ночь на 8 марта 2012 года биржу начали сносить. Это вызвало резонанс: к зданию выходили общественники, архитекторы и местные жители, они подключили полицию и надзорные органы, требовали остановить работы, собирали подписи.
Протест не помог. Биржу все же снесли, оставив лишь пару стен, которые в итоге встроили в фасад нового ТЦ.
В 2020 году Кофман вернулся в родной Екатеринбург и присоединился к общероссийской инициативе «Городские проекты» . Фонд хотел улучшать локальную среду методами современной урбанистики. В Екатеринбурге он, например, занимался проблемой незаконных парковок: вел подсчет, отправлял обращения в мэрию, районную администрацию, ГИБДД, прокуратуру.
В том же году совместно с другими активистами Кофман создал общественную организацию «Мирные жители». Должностной иерархии в ней нет: каждый занимается теми вопросами, которыми сам хочет. Люди из движения проводят субботники, сажают деревья, одно из направлений работы — сохранение культурного наследия.
Сейчас Кофман как член ВООПИиК участвует в защите общежития Дома обороны, построенного в 1931–1934 годах. Градозащитники считают это строение частью архитектурного ансамбля Исторического сквера — сердца Екатеринбурга. Кроме того, это интересный пример конструктивизма, который должен охраняться государством.
Проблему сноса исторических зданий в Екатеринбурге Алексей считает острой. Приводит в пример соседнюю Пермь, где, по его мнению, работают лучше. В частности, ядро исторического центра города имеет статус достопримечательного места федерального значения «Пермь губернская. Поселение». Это помогает и реставрации, и защите памятников.
— К 300-летию Перми отреставрировали сто зданий. А у нас что? Сайт какой-то сделали (сейчас он уже не работает — прим. ред.). Хотя, возможно, в других городах просто не так сильно все это освещают. Тихо сносят и все, — рассуждает Алексей.
Общественник считает, что для властей работа с застройщиками в приоритете, а тех мнение горожан обычно не интересует. Но это не значит, что надо отступать. В моменте все усилия могут оказаться действительно бесполезными, однако как минимум они продемонстрируют, что вопрос горожанам небезразличен.
Логичным продолжением жизни для зданий-памятников Кофман считает организацию в помещениях новых пространств — кофеен, магазинов, досуговых центров. Он приводит удачный, на его взгляд, пример — дом Агушевича 1915 года постройки, который находится на Карла Либкнехта, 32а. Сейчас в нем размещаются ресторан и кофейня, куда Кофман порой с удовольствием заходит за кофе. Подобной судьбы градозащитник хотел в свое время для аэровокзала Уктус.
— Там как раз по нормам не хватало детской библиотеки. Это было бы идеальное помещение. Да и на Ботанике больше нет ни одного исторического здания, только торговые центры, — объясняет градозащитник.
Уктус был одним из немногих сохранившихся довоенных гражданских аэровокзалов России. Построенный по индивидуальному проекту в 1937 году, он работал до 1980-х. Потом началось возведение Ботанического микрорайона, жилые панельки оказались слишком близко к аэропорту, выполнять полеты стало опасно, да и тогда уже действовал новый современный аэропорт Кольцово. Здание заняло Уральское управление воздушного транспорта, но в 2019 году оно переехало, и строение опустело.
Градозащитники активно отстаивали бывший аэровокзал: подавали заявки на включение его в реестр ОКН, оспаривали отказы в суде, проводили экскурсии, рассказывали про значимость здания в СМИ, установили круглосуточное наблюдение по камерам. Даже создали отдельный сайт, посвященный Уктусу.
Этот кейс Алексей вспоминает как самый трудозатратный. Но несмотря на все усилия активистов, в ноябре 2021 года аэровокзал снесли за один день. Сейчас компания «Общество Малышева 73» строит там торговый центр «Золотой». По задумке, он будет совмещен с автовокзалом.
Алексей тоже не согласен с тезисом о том, что градозащитники мешают городу развиваться.
— Защита исторического наследия и цивилизованные градостроительные регламенты могут помешать строить где угодно и что угодно, но в итоге эти ограничения в интересах большей части горожан, — считает Кофман.
«Может быть, они просто не любят город?»
Марина Сахарова, основательница движения «Реальная история», председатель свердловского отделения ВООПИиК. Градостроительница, решившая не только строить новое, но и сохранять старое.
Марина Сахарова по образованию градостроитель. Свой род занятий считает профессией о будущем, но судьба в итоге связала ее с защитой прошлого. После выпуска из университета Марина покинула Свердловск — уехала в удмуртский Глазов проектировать закрытые города. Вернулась на родину лишь в нулевые. Занималась градостроительными проектами, например, участвовала в создании гостевого маршрута в Первоуральске.
В 2009 году к ней обратилась инициативная группа художников, вместе с которыми она восстанавливала тропу Б. У. Кашкина . Они попросили помощи, и Сахарова согласилась без раздумий, хотя сроки были суперсжатыми.
В защите тогда срочно нуждались несколько зданий в центре Екатеринбурга — дом Ястребова (он же дом уральского художника Олега Елового) с садом, яблоневый сад Казанцева , усадьба Жолобова, усадьба Антипина, дом Анфиногенова и дом в стиле модерн. Все они находились на территории, где «УГМК-Застройщик» планировал построить «Екатеринбург-Сити». И уже через пять дней компания собирала пресс-конференцию с презентацией проекта.
Сахарова признается, что в тот момент увидела проблемы и у самих градозащитников: на старте у них не было даже внятного списка объектов, нуждавшихся в защите.
И все же градостроительница взялась за дело. В свой выходной 9 мая пошла осматривать дома и территорию. Но уложилась в пять дней и 21 мая презентовала собственный проект, который предполагал создание на улице Февральской Революции «Парка искусств и ремесел». В нем Марина соединила тему художников с темой садоводов. В защиту территории включился Музей истории плодового садоводства.
— Художники хлопали в ладоши. Но я понимала, что этим не закончится. У застройщиков все равно были все козыри на руках, чтобы действовать дальше, — вспоминает Марина.
Действовать дальше стала и Сахарова. Собрала сначала один круглый стол из историков, архитекторов, социологов, деятелей культуры. Затем второй, на котором присутствовали даже представители застройщика. Все это помогло спасти лишь часть зданий.
— Там началось убивание каждого здания по отдельности. До февраля 2022 года еще удавалось что-то ставить под охрану. После мы стали получать только отказы, — вздыхает активистка.
Хроники уничтожения:
2007–2009 годы: уничтожена историческая застройка на ул. Февральской Революции (каменные и полукаменные здания ХIХ века, в т. ч. три объекта ценной исторической среды).
2018 год: утром 1 сентября снесены дом Блохиной и дом Осиповых.
2022 год: уничтожен плодовый сад Ястребовых, дом Ястребовых — Елового, культурный слой площадью один гектар на ул. Октябрьской Революции, 32–38.
2024 год: снесены дом ювелира Анфиногенова и усадьба Жолобова.
Одно из немногих строений, которое удалось сохранить — деревянное здание в стиле модерн на улице Февральской Революции, 27. Сейчас в нем находится офис ландшафтных дизайнеров — компании Urban Green. Сердце ее руководительницы Юлии Сорокиной тогда тоже дрогнуло: внутреннее убранство здания собирались превратить в лофт, который бы уничтожил уникальность особняка. Юлии это не понравилось, и ее компания заняла строение, устроив в нем офис. Сейчас она его постепенно восстанавливает.
В 2012 году Марина Сахарова с несколькими активистами создала общественное движение «Реальная история». Предложила начать с мониторинга зданий — наблюдать за состоянием исторических строений, оценивать его, фотографировать. Команда была небольшая, но ревизию провели быстро: уже к концу сентября группа презентовала результаты работы.
— Наконец, перестало из всех СМИ звучать, что у нас в Екатеринбурге тысячи памятников и что их больше, чем в Париже. Мы назвали конкретную цифру. Тогда по перечню реестра ОКН их было 445, — рассказывает Марина.
В декабре того же года «Реальная история» занялась защитой Царского моста и среды вокруг него — тринадцати особняков XIX века, из которых лишь один в то время находился под госохраной. Власти тогда разрешили компании «Радиус Девелопмент» построить здесь, на набережной Исети недалеко от моста, гостиничный комплекс. Активисты полагали, что это уничтожит уникальную культурно-историческую территорию.
«Реальная история» стала проводить лекции-митинги, рассказывала про место. В итоге привлекла внимание и горожан, и полиции. Силовики приходили, переписывали имена и фамилии участников, но обошлось без протоколов. Активистам удалось собрать две тысячи подписей за сохранение района. Застройщика это не остановило и в 2023 году он все же начал возводить гостиницу. Но вырубку деревьев и засыпку грунта в акваторию Исети тогда признали самовольной. Кроме того, градозащитники обнаружили на территории исторические артефакты. Работы получилось остановить на пару лет, но в марте этого года они возобновились.
Сравнение Екатеринбурга с другими городами в устах собеседницы — не в пользу родины. Она упоминает пикеты против сноса исторических зданий в Казани, на которые выходили преподаватели профильных специальностей архитектурного вуза вместе со студентами. Архитектурное сообщество Екатеринбурга Сахарова считает слабым и разобщенным.
— Утрата культурного наследия — потеря потенциала в развитии города в угоду чьим-то сиюминутным коммерческим интересам. И это единственный потенциал, который невосполним.
Если на месте парка построили что-то, это можно снести и снова сделать парк. А культурное наследие вернуть невозможно, — убеждена активистка.
Болезненнее всего Марина Сахарова переживала потерю аэровокзала Уктус. В ночь на 26 ноября 2021 года активистка делала выдержки из очередных документов, подтверждающих ценность постройки, готовилась ехать дежурить рядом со зданием… Ее опередили — в шесть утра начали сносить.
— Он же был в идеальной сохранности, в идеальной! Столько людей подключилось. Можно было все сохранить. Может быть, они просто не любят город?
Нам нужна ваша помощь! It’s My City работает благодаря донатам читателей. Оформить регулярное или разовое пожертвование можно через сервис Friendly по этой ссылке. Это законно и безопасно.