Партизанский фестиваль уличного искусства «Карт-бланш» никогда не претендовал на вечную жизнь: несогласованные арт-проекты художников отражали текущий момент, а коммунальные службы, закрашивающие остросоциальные высказывания, были обязательными «неофициальными участниками» программы. После масштабного КБ летом 2022 года, впервые прошедшего не только в Екатеринбурге, но и десятке городов и стран мира, организаторы притормозили. Четыре года тишины оставляют зрителя исключительно изучать наследие неформального объединения с пятилетней историей.
Стрит-арт-энтузиаст Сергей Островский осенью 2025 года поставил непостижимую цель: провести ревизию всех работ «Карт-бланша» в Екатеринбурге, а это более 300 рисунков. Итоги проекта «Это КБ в 2025 (или КБдок)» молодой человек представил летом 2026 года, опубликовав карту с «выжившими» высказываниями и базой данных о каждом проекте фестиваля.
It’s My City поговорил с Сергеем о вызове, оптимизации своих амбиций, важности документации нелегального арта и будущем проекта.
Локация неизвестна
Сергею 31 год, он окончил магистратуру в сфере IT, занимался музыкой. Сергей переехал в Екатеринбург из Новоуральска в 2013 году и тогда охарактеризовал город как место, где «невозможно спрятаться от стрит-арта» ни на улице, ни в интернете. До документации «Карт-бланша» молодой человек уже делал карту работ Риты Хаак, восстанавливал несколько стрит-арт-проектов и помогал художникам на фестивале «Не темно».
Несколько лет назад биполярное расстройство и несколько телесных болячек сильно выключили Сергея из работы, из музыки и из жизни, и исследование «Карт-бланша» стало одним из шагов возврата к активной деятельности. Проект вырос из идеи устроить 100-километровый заезд на велосипеде по городу. Маршрут был построен с помощью карты стрит-арта Алексея Чудинова по работам фестиваля «Карт-бланш». Выбор был обусловлен несколькими факторами.
— Просто потому что, с одной стороны, КБ прикольный, а с другой стороны, «Карт-бланш» — это великий фестиваль, про который никто ничего не знает на самом деле. Он прошел мимо меня в 2019–2020 годах.
Славе Ptrk в том году дали иноагента, меня это тоже заволновало, что оно же все исчезнет, придут какие-нибудь «нелюбители Славы» и все уничтожат.
Было бы неплохо все зафиксировать чуть детальнее для сообщества, — рассуждает Сергей Островский.
При более детальном построении плана оказалось, что карта Чудинова не совсем верна. «Карт-бланш» — событие без четких рамок, арты которого раскиданы по разным соцсетям и сторис. Точные координаты арт-объектов появились в соцсетях лишь на третьем фестивале, адреса могли быть некорректными, а некоторые работы публиковались с подписью «Локация неизвестна» и требовали разгадки. Существуют проекты, которые вообще не стали частью фестиваля, но иногородние художники публиковали новые рисунки в Екатеринбурге в даты проведения. Сергей устанавливал контакт с каждым участником события лишь в крайнем случае, чтобы воссоздать полную картину.
Первый фестивальный арт, который запечатлел Островский в своем только зарождающемся архиве, была работа екатеринбургского художника Максима Реванша.
— Сделана она в 2018 году, а я ее снял весной 2019 года перед вторым фестивалем, когда ходил в ЕГСИ, который был тут совсем рядом. Семь лет спустя я продолжаю поражаться детализации и игре цветов. Реванш в принципе один из моих любимых авторов. Что забавно, с его творчеством я познакомился в 2011 году, когда команда «Стенограффии» приезжала в Новоуральск и делала стенку большой электроподстанции. Он тогда еще рисовал граффити, а не узоры, а я не интересовался стрит-артом в принципе, а просто общался с местной BMX-тусой, — рассказывает Сергей.
Вместо сотни арт-проектов Сергей нашел 353 работы, которые нужно было проверить перед глобальным заездом. Их могли повредить коммунальщики, горожане, расклейщики рекламы, другие авторы на стенах города или недоброжелатели «Карт-бланша», например, necbfest, уничтоживший арт-проекты художников. Из идеи на неделю «Это КБ в 2025 (или КБдок)» вынашивался символичные девять месяцев.
К каждой работе Островский дал живой комментарий на месте, исследователь отвечал для себя на несколько вопросов об увиденном арт-объекте. Он брал за основу текст «Все, что я знаю об уличном искусстве» Тимы Ради, где даются главные стороны уличного искусства «идея/место, внутреннее/внешнее, временное/вечное, свое/общее». Эти четыре аспекта и стали вопросами, на которые отвечал Сергей в своих комментариях к работе.
Так, например, выглядит комментарий к работе Лены Шубенцевой :
«Идея/место: Это сильно уграффиченная стена у бывшего кинотеатра Салют. популярная в локальном стрит-арте локация, поэтому ожидать, что работа пострадает от других художников или коммунальщиков.
Свое /чужое: Шубенцева делала до этого уличные текстовые работы под мамины записки и галерейную — про памятную надпись сзади фотокарточки. На этом же доме была сделана в 2017 работа «всем привет в этом чатике».
Временное/вечное: Перекрыта подпись, на одном из уведомлений появились баффы.
Свое/общее: В данной секции карточки описываются рекуррентность послания автора документа, и его соответствие бюрократической форме к-Б3.».
Рисунок засыпали тоннами земли
Проехать 30 километров, чтобы понять, что работа давно исчезла, унизительно. Составив список всех арт-проектов, Сергей не хотел устраивать панихиду по уже исчезнувшему арту и оптимизировал маршрут с помощью панорам на картографических сервисах вроде «Яндекс Панорам» и других данных из открытых источников. Гуляя по виртуальному Екатеринбургу, Сергей отсек почти все, что было уничтожено.
Но это не обезопасило на 100%: на «нулевом» выезде выяснилось, что одну работу намертво заклеили объявлениями, вторая уничтожена вместе с домом, на котором она была, третью на глазах Сергея закатывали в утеплитель. Даже «электрическое приключение» не смогло отвернуть исследователя от монументальной идеи: однажды Сергея ударило током, когда он проезжал на велосипеде мимо включенной высоковольтной линии.
— У меня какая-то патологическая любовь к красивым датам. Первый выезд прошел на следующий день после закрытия ГЦСИ. Помимо очевидного закрашивания, рисунок может быть перекрыт фальшфасадом, как «Дом, милый дом» Владимира Абиха на Первомайской. Топовый вариант исчезновения — это рисунок Petro под мостом, его засыпали несколькими тоннами земли на стройке у «Калины». Работу также могли украсть. Я даже знаю человека, который хочет украсть одну уничтоженную работу», — говорит Сергей.
Записывая голосовые сообщения на каждой локации, Сергей был похож на агента Купера, когда тот описывал все свои наблюдения. Полицию столь кинематографичное поведение ни разу не заинтересовало, да и с местными особых проблем не было.
Личный контакт с работой стал важным пунктом, а некоторые арт-проекты фестиваля нарисованы под мостами. В годы фестиваля воду спускали для реконструкции Макаровского моста, сегодня же уровень выше нормы. Специально для исследования Сергей купил водонепроницаемый рыбацкий комбинезон, которым воспользовался дважды — для исследования и нашей съемки.
Один из таких «водных» арт-объектов — антистилевая работа Анастасии Дунаевой и Марии Пинус. Когда мы пришли посмотреть на нее, то затопило так, что Сергею пришлось бы делать погружение с головой.
— Когда я заезжал сюда в самом начале полевых выездов, в начале октября, я посмотрел на отмель, на уток, на поток воды из стока, вздохнул и начал изучать вопрос исследования вод. Узнал про вейдерсы, то есть такие резиновые штаны с интегрированной обувью, нашел их за три тыщи на «Авито», выкупил.
Идея мне всю дорогу не нравилась, но они бы, вероятно, пригодились и для «Ящика Пандоры», поэтому я вздохнул и 6 ноября все отснял. Локация очень сильная, атмосферная, свет играет на этих разводах на стене, на бензин походит. Да и уточки как зрители. Минут за 15 отснял под комментарии местного рыбака, болтающего с напарницей, и поехал к Овсяну. Там, впрочем, мне хватило ума не лезть в мутные теплые сточные воды, — вспоминает Островский.
Итоговый массив данных из фото, комментариев, локаций, названия и состояния работы Сергей превратил в серию постов с помощью личной автоматизированной системы. Машиночитаемость пригодилась Сергеют также при создании финальной карты со ссылками на канал.
— На карту я, помимо прямой ссылки в Telegram, вынес часть информации из базы. Если что-то вдруг поменяется в базе, как, например, после веломарафона, я смогу вынести эти изменения на карту одним перезапуском программы, — говорит автор исследования.
Суммарно за девять велосипедных и 12 пеших выходов было пройдено более 250 километров.
— «Карт-бланш» — это фестиваль дворов. Он весь в незаметных местах, за редким исключением. Ты можешь ходить мимо и не знать, что там что-то есть.
Эти блуждания по городу примирили с городом, заставили его полюбить, заставили его почувствовать своим. Я переехал в 2013 году, все говорили: «Екатеринбург — мой город». У меня чего-то такого не было, я всегда себя чувствовал здесь немножко иначе. После этой бесконечной гонки все это мое, — добавляет Сергей Островский.
«Все же это стрит-арт, он исчезает, это нормально, так и должно быть»
Художник и создатель «Карт-бланша» Слава Ptrk признается, что сам он никогда не стремился сохранить и каталогизировать работы фестиваля. При этом он и не предполагал, что найдутся люди, которые начнут этим заниматься.
— С чистой совестью могу сказать, что я ничего не планировал по поводу будущего работ, когда мы делали фестиваль. Для нас было важно то, что происходило здесь и сейчас, этот бурлящий котел из художников. Сделали фото, пока работа была цела, и достаточно.
Что это будут «исследовать» — нет, я лично про это не думал, не загадывал. Было бы круче продолжать делать новые работы, а не коллекционировать старые. Все же это стрит-арт, он исчезает, это нормально, так и должно быть.
Я не исследователь, я практик. Нарисовал, сфоткал, закрасили. Нарисовал, сфоткал, закрасили. Романтика! — говорит Слава Ptrk.
Open Source проект
Точкой в исследовании стал заезд по всем работам в годовщину фестиваляю. 21 июня 2018 года на улице Мамина-Сибиряка появился манифест «Эта надпись сделана нелегально», запустивший историю «Карт-бланша». В компании художника и ценителя стрит-арта yar маршрут из ста работ Сергей проехал на велосипеде за 15 часов без остановки. Это стало самым масштабным исследованием наследия партизанского фестиваля.
Собранный массив данных Сергей называет открытым исследованием и хочет написать для него свободную лицензию на использование, чтобы любой желающий мог брать фото и текст для своих работ, указывая авторство. В открытом доступен уже опубликованы карта с «живыми» проектами «Карт-бланша», канал с карточками и таблица с работами. Карточка — это единица исследования, одна работа — одна карточка.
Также есть желание систематизировать данные вне «Телеграма» и автоматизировать свой метод для всех желающих.
— Я не читал учебник по картотековедению, искусствоведению или как оформлять архив. Импровизировал по большей части, и получился довольно жизнеспособный формат. На самом деле его почти не потребовалось доделывать. Есть идея описать методологию такого исследования, сделать «конструктор», в который можно вставить свой любимый фестиваль и делать про него аналогичные карточки, — говорит Сергей Островский.
Делать большой проект, связанный со «Стенограффией», чего было бы логично ожидать, Сергей в ближайшее время не планирует. Ему кажется, что сейчас может произойти некий «ренессанс» социальных высказываний и нелегального арта на улице. В канале «Карт-бланша» висит объявление «Скоро будут новости», Слава Ptrk делает новую работу в Екатеринбурге, а художники снова обращаются к «Городу бесов».
Все возможно.