Новый небоскреб Екатеринбурга: Башня «Атомстройкомплекса»

В Екатеринбурге скоро начнут строить еще один небоскреб: недалеко от «Высоцкого» силами «Атомстройкомплекса» должна вырасти высотка, в которой расположатся апартаменты, магазины, рестораны и гостиничный комплекс. Это будет первое здание Екатеринбурга, в строительстве которого принял непосредственное участие западный архитектор – над проектом трудился Нил Уайтхэд (Neil Whitehead), основатель британской студии Stuff International Design Ltd. В интервью «It’s My City» он рассказал о будущем проекте и о принципах работы в России.

- Есть принципиальная разница между работой в России и в Великобритании?

- Разница между процессом создания недвижимости в России и на Западе в том, что в России есть девелопер, который работает с несколькими консультантами, отвечающими за маркетинг и концепцию, а также есть проектировщик, и в такой ситуации архитектор играет не самую главную роль. В Англии подход другой: два ключевых лица в реализации проекта — это архитектор и девелопер, они вместе выбирают концепцию, и уже дальше через архитектора решаются вопросы маркетинга и технологий: как будет строиться здание – из железобетона или стали – какие должны быть фасады и так далее.

- В таком случае, как вы будете работать над проектом в Екатеринбурге, «по-английски» или «по-русски»?

- То, что мы делаем здесь — это как раз отличный пример совместной работы, в результате которой мы хотим, во-первых, показать местным девелоперам, какие проекты они бы могли делать, а во-вторых, мы хотим построить абсолютно новое, уникальное здание. Мы с «Атомстройкомплексом» знаем друг друга уже три года, и у нас неплохо выходит сотрудничать. Сейчас мы очень упорно работаем, и, думаю, в итоге у нас получился успешный проект.

- Что особенного в этом проекте?

- В этом здании будут сочетаться разные функции, но при этом оно будет очень удобно организовано для людей. Что уже решено — это то, что нижние уровни, пять первых этажей, будут работать как на «улицу», так и на сам комплекс: там будут размещены магазины, рестораны, многофункциональные залы, будет очень удобная парковка для машин. Мы еще не закончили все до конца, но я уже понимаю, что это здание будет сильно отличаться от всего того, что есть в вашем городе. Посмотрите на новые здания, которые уже построены: они достаточно простые. Никто не думает, что дома похожи на скульптуры, а в нашем случае, мы постараемся сделать именно скульптуру. Это здание — наша мечта, наша попытка сделать что-то совершенно новое.

Вот он — эскиз нового екатеринбургского небоскреба на улице Малышева. На заднем плане виден «Высоцкий», на переднем — гостиница «Park Inn». Проект не окончательный, еще могут быть изменения.

- Почему вы согласились работать над этим проектом? Что вас заинтересовало?

- Я проработал в России уже восемь лет, и что мне действительно здесь нравится — это то, что я вижу развитие в архитектуре, несмотря на множество проблем, например, с материалами. И люди, которые создают этот проект вместе со мной, тоже видят это развитие, и им хочется сделать качественный продукт, построить здание, которое будет уникальным, и найти все необходимое для этого.

- Что за проблемы с материалами?

- Я принял участие в разработке около сорока разных концептуальных проектов в вашей стране, и вот с какой проблемой столкнулся: у тебя есть контракт на строительство, ты разрабатываешь интересную современную концепцию, показываешь ее местному архитектору, далее строительной компании, а в итоге тебе говорят, что хотят использовать, например, армированный бетон вместо того, что предлагал ты. Но мы живем сегодня в мире, где очень много самых разных технологий и материалов, и новые здания нужно строить, используя их. Но так как в России архитектор не всегда занимает весомую позицию, в итоге разница между концепцией и итоговым проектом оказывается огромна. Например, я могу решить, что для внешней облицовки мне нужно использовать несколько разных современных материалов, потому что они отлично подойдут для здания. Мне скажут, что попробуют отыскать эти материалы, а чуть позже — что не смогли этого сделать в России, а потом — что у строительной компании нет вообще никого, кто бы в принципе мог работать с подобными материалами. И, в конце концов, это становится слишком сложной задачей – построить то, что ты придумал. Поэтому вот в Дубаи и других городах получаются интересные, необычные здания, которые построены с использованием современных технологий:

А в России получаются вот такие:

- В Екатеринбурге не все приветствуют строительство высоких зданий в центре города.

- Масштаб здания очень важен. При этом, для меня худший пример масштабных высоких зданий в мире — это лондонский Кэнэри-Уорф, и причина заключается в том, что этот квартал слишком большой для человека. Ты чувствуешь себя там потерянным, ты чувствуешь себя, как на другой планете. И мне с одной стороны даже нравится, что в центре Екатеринбурге большинство зданий имеет не более 5 этажей. Однако мы живем в современном мире и не можем остановиться в развитии. Поэтому мне кажется неправильным говорить, что нельзя строить небоскребы – просто нужно делать это в контексте города. Например, в Лондоне есть современные интересные здания как «Shard London Bridge» и некоторые ему подобные, которые стоят рядом со старыми зданиями, и я считаю, что там существует идеальный баланс между классическими постройками, какие также есть у вас, и высотными зданиями. Архитекторы при строительстве чего-то нового должны уважать то, что было в прошлом, но одновременно проектировать современные здания, которыми люди смогут восхищаться в будущем. Поэтому мне кажется, что мы должны хорошо подумать и отнестись ко всему проще: мы не должны говорить «нет» высоким зданиям, мы просто должны их правильно размещать в городской среде, городу нужны доминанты. Они могут стать символом качества жизни, символом города и это то, чего людям сегодня хочется.

Shard London Bridge — лондонский небоскреб, который вдохновляет г-на Уайтхеда.

- Как будет организовано движение транспорта в связи со строительством нового здания? Это вечная головная боль для Екатеринбурга.

- Дороги рядом с будущим зданием всегда перегружены, поэтому мы кое-что изменим. Мы делали два направления расчетов и моделирования. Первое — как лучше организовать среду внутри квартала Малышева — Мамина-Сибиряка — Карла Либкнехта — Ленина. Есть решение транспортного совета о том, что улицы Мамина-Сибиряка и Красноармейская должны быть односторонними и развернуты в другую сторону. Мы смотрели это в компьютерном моделировании, и получается все очень неплохо. Второе: так как основная функция здания — это апартаменты, а не торговый центр, то нас нельзя сравнивать с другими торговыми центрами: у нас транспортная нагрузка будет значительно ниже. Также мы много думали о людях: как они сюда приедут на машине, где ее поставят, как доберутся от машины до торгового центра, апартаментов, офиса. И мы проделали огромную работу и спроектировали здание так, чтобы оно было максимально комфортным.

Нижний уровень нового небоскреба и прилегающую теробещают сделать дружелюбными для пешеходов

- Небоскребы порой кажутся очень неприступными, недружелюбными. Как будет выглядеть ваше здание на первых уровнях?

- Это как раз еще одна важная вещь в проекте, над которой мы усердно трудимся. Часто один человек строит отель, другой рестораны, третий апартаменты, и все это между собой никак не связано. Мы, когда что-то строим в Америке или Европе, долго работаем над тем, чтобы все элементы пересекались друг с другом: развлечения, шоппинг, еда, кинотеатры. Если у человека в нашем здании будут апартаменты, то тут же, не покидая небоскреб, он сможет и пообедать, здесь же он найдет место, где всегда можно будет отдохнуть или развлечься. Здания, которые есть в Екатеринбурге, не до конца продуманы в этом плане, они действительно не привлекательны для людей, и чаще всего в них представлено вообще только что-то одно, например, офисы. В нашем проекте будет много самых разных элементов, и все они будут связаны.

- Как новое здание впишется в городской ландшафт?

- Оно будет окружено сразу несколькими старыми: зданием старого отеля, например. Мы долго думали, как сделать так, чтобы они органично смотрелись рядом друг с другом и чтобы здания не перекрывали друг другу солнечный свет и люди могли наслаждаться хорошей погодой. И я могу сказать, что так как главная задача — это привлечь людей в наше здание, потому что это коммерчески выгодно, то мы сделаем все в проекте, чтобы посетителям было хорошо и комфортно.

- Будет ли выход из здания в парк за зданием Оперного театра?

- Мы много обсуждаем этот вопрос. Мне кажется, что было бы здорово, если бы люди могли зайти в здание, не обходя парк, или смогли бы летом сидеть на улице рядом с новым небоскребом. Зимой, конечно же, нет, потому что в это время года здание должно быть защищено от мороза. Россия — страна контрастов: летом здесь замечательно и солнечно, а зимой уж очень холодно, и поэтому нам понадобится еще время, чтобы все хорошо продумать и принять окончательное решение.

- Как вам нравятся другие высотные здания в городе? Например, «Высоцкий»?

- «Высоцкий»? Мне кажется, хорошо, что оно есть в городе. Правда, его трудно сравнить с тем же «Shard London Bridge» — это не то здание, которое можно назвать абсолютно уникальным, но оно выглядит современным. Сегодня, когда я ехал на встречу к вам и знал, о чем примерно мы будем разговаривать, я смотрел на дома в Екатеринбурге, и мне на глаза попалось здание «Газпрома» (видимо, «Уралтрансгаза» — IMC). Оно высокое, очень советское с одной стороны, и современное с другой, и оно показывает, что над ним трудились люди из разных поколений, оно несет в себе историю. Но я считаю, что помимо зданий и районов, которые несут в себе историю, у людей должен быть район, где они будут гулять и гордиться теми современными зданиями, которые они видят.

- Что вы как архитектор думаете о Екатеринбурге? Что вам нравится в нашем городе и что, возможно, хотелось бы переделать?

- Мне нравится, что в городе есть главные улицы, как проспект Ленина. Это придает Екатеринбургу особый масштаб. Мне очень нравятся старинные деревянные домики. Для меня они выглядят потрясающе, могу предположить, что кому-то хочется видеть на их месте новые здания, но эти домики должны остаться в городе как часть его истории. Что касается домов советской эпохи, я думаю, что они тоже отождествляют то время, в которое они были построены, но им бы не помешало обновление. Они должны быть более интересными, забавными, и это мне бы хотелось однажды увидеть в вашем городе. Я сейчас не говорю, что их нужно снести, возможно, их нужно просто видоизменить, используя современные материалы. А также нужно привлекать молодых людей, которые бы разрабатывали новый дизайн для квартир, которые есть в этих домах. Отличный пример в данном случае — работы Филиппа Старка. Он взял старые здания, построенные в 60-е годы, и переделал их в отели с хорошими ресторанами и местами, куда люди могут прийти, посидеть, встретиться с друзьями. Он сильно видоизменил эти здания за счет освещения и современных материалов. Поэтому, как мне кажется, придумать можно все, что угодно, если есть деньги, талантливые люди и есть план, как в будущем вы сможете вернуть деньги за строительство.

Даже старые здания могут заиграть по-новому, если их фасады освежить с помощью современных технологий и материалов

Помимо этого, я думаю, что город неплохо спроектирован. Все здания по высоте достаточно сбалансированы, здесь много замечательных парков, правда, нужно, чтобы за ними больше следили. При всем этом я считаю, что в городе необходимо больше работать над разными городскими зонами. Они должны отличаться друг от друга, и над этим должны трудиться молодые талантливые люди с яркими идеями. Когда ты начинаешь учиться на архитектора, первое, что ты изучаешь в университете, — это как нужно правильно организовывать городское пространство, чтобы людям было комфортно жить, чтобы они могли развлечься или расслабиться в одних зонах и поработать в других. На данный момент, мне кажется, главная проблема заключается в том, что все зоны в Екатеринбурге слишком смешаны и перенаселены, и главному архитектору города нужно подумать об этом.

- Как давно вы работаете архитектором?

- Я окончил университет, после этого преподавал в Кингстоне. Потом я ушел из преподавателей, работал в разных компаниях, пока не попал в одну очень крупную, где было порядка восьми тысяч сотрудников. Я был там креативным директором, потом коммерческим директором. После того, как мы продали бизнес, я работал какое-то время на бывшего начальника, а потом решил основать свое дело – «Stuff International Design Ltd». С того времени я успел поработать почти в 30 разных странах мира.

Я считаю себя концептуальным архитектором, поэтому для каждого проекта мне очень важна концепция. И здесь два момента: первый — функциональность здания, как оно работает для людей, второе — это суть здания, что оно говорит о нашей жизни, о том, что происходит здесь и сейчас. Сегодня очень интересное время. Люди хотят ходить по магазинам, покупать вещи, они хотят развлекаться, получать от жизни удовольствие, и здания, которые строят в наши дни, должны отражать эти настроения в себе. Архитектор должен думать о том, что хотят увидеть люди, он должен улавливать эти желания и проецировать их в то, что он делает. Правда здесь есть другая проблема: тебе нужно примерно десять лет, чтобы построить здание, с момента подписания первых документов и до момента открытия. В России чуть меньше, около шести лет, в Британии намного дольше. Поэтому очень важно почувствовать время и то, что нужно людям не только здесь и сейчас, но и к тому моменту, когда здание будет готово, когда все в мире и в стране сильно изменится.

- Какие здания нравятся лично вам?

Я уважаю именно те здания, которые отражают в себе время, которые «поймали» эпоху. Я считаю, что Тадж-Махал поймал свое время, египетские пирамиды поймали его, многие здания в Дубаи смогли сделать это. Последнее здание, которому это удалось сделать и которое я видел, — это Бурдж-Халифа. Когда я посмотрел на него впервые, я был просто восхищен. Оно отражает в себе страну, в которой много денег и самомнения. Вот такие удивительные здания вдохновляют меня.

Главная черта хорошей архитектуры — соответствие своему времени, уверен Уайтхед. Хороший пример — Бурдж-Халифа.