Закулисье: Как проходит работа над спектаклем «Сказки о мёртвой царевне»
Московский театр «Soundrama» совместно с Екатеринбургским театром современной хореографии «Провинциальные танцы» готовит проект по мотивам «Сказки о мёртвой царевне» А.С. Пушкина. Постановка обещает быть уникальной в своём жанре — по сути, это большой эксперимент. Перед создателями стоит множество задач самого разного масштаба, которые необходимо решить за время, отведённое для работы над спектаклем. О том, легко ли синтезировать жанры, порталу «It`s My City» рассказали Владимир Панков — режиссёр и основатель театра «Soundrama» (Москва), Татьяна Баганова — хореограф и основатель театра «Провинциальные танцы» (Екатеринбург) и Сергей Родюков («Soundrama», Москва) — музыкальный руководитель проекта.
Для вас это первая совместная работа?
Владимир Панков: Для нас всех это первая совместная работа, первое знакомство. Мы все друг о друге были наслышаны, но по-настоящему сошлись в первый раз.
Татьяна Баганова: И навидены!
В.П.: Да! Честно говоря, я не думал, что нам удастся встретиться в этой жизни – вот «Саундрама», вот «Провинциальные танцы»... Хотя много раз пересекались на фестивалях, смотрели друг на друга, восхищались друг другом. А тут Татьяна решила атаковать до конца! Позвонила, предложила поработать вместе, была настойчива, и вот.
Т.Б.: Даже деньги нашли!
В.П.: В общем-то, дело даже не в них – посмотрим, как это всё пойдёт, не будем ничего загадывать. Но это безумно интересно.
У каждого наверняка своя философия, свой подход к спектаклю. Насколько высоко взаимопонимание, какие есть спорные моменты?
Т.Б.: Сейчас идёт ещё только первая неделя – такая притирка, разминка, нам надо узнать друг друга лучше, много находимся вместе в замкнутом пространстве (смеётся). И у меня начинает разрастаться чувство страха перед тем, сколько ещё всего предстоит сделать, с каждым днём оно всё сильнее!
Страх – потому что для вас это принципиально новый опыт?
Т.Б.: Страх возникает, потому что есть уже сложившийся взгляд на мир, формы общения с ним, но есть и желание попробовать что-то совершенно новое и для себя, и для компании в целом. Но когда ты вплотную подходишь к этому новому, пробуешь это, страх стоит у тебя на пути. Через него надо перешагнуть, очень многое для себя решить.
Сергей Родюков: Это страх перед неизвестностью, потому что чем конкретно всё это закончится – никто не знает, поэтому это может вызывать беспокойство.
Т.Б.: За последнее время наша компания поработала с разными хореографами из разных компаний, и уже появился какой-то наркотический момент: нужна порция новой информации, возможно, страха, возможно, трепета, без этого уже как-то слишком спокойно, гладко и скучно.
Владимир, насколько вам удобно работать именно с танцем, или режиссёру любые формы подвластны?
В.П.: Ну я считаю, что в принципе ничего невозможного нет, считаю, что человек полноценен. Я не разделяю работу с танцовщиками или актёрами, музыкантами – принцип один и тот же, это взаимодействие. Работал с танцовщиками, например, из Бежаровской школы. Другое дело, что есть временные рамки: что-то удаётся, что-то нет, что-то успеваем, что-то не успеваем... Это нормально. У меня вот как раз особенного страха нет, кроме того, что мы что-то не успеем додать и что-то не успеем сделать так, как хотелось бы. Всё равно театр – это такое гибкое дело, компромиссное, как раз в основном из-за временных рамок – их надо учитывать. Конечно, это работа ответственная.
Но всё-таки есть какая-то особенность в работе с актёрами и в работе с танцовщиками, которую вы заметили?
В.П.: Грани стираются, когда все начинают делать и одно, и другое, и третье. Точнее, они могут стираться – это либо происходит, либо нет, поэтому-то и интересно. Поэтому меня заинтересовало то, что Таня предложила: в этой постановке все будут и танцевать, и петь, и играть. Это эксперимент, поэтому интересно – получится или нет. Эксперимент – это всегда риск, но главное, что есть такие люди, которые могут идти на риск, это сильные люди. Без риска не бывает прорывов – прописная истина. Надо рисковать – а что делать? Есть вещи, которые для нас довольно обычны, даже элементарны, а ребята из компании с ними столкнулись впервые и немного испугались. Но я считаю, что ничего страшного нет, это преодолимо.
Поэтому и возник жанр саундрамы – вам было тесно в рамках обычных жанров?
В.П.: Мне вообще всё тесно. Я закончил институт (РАТИ/ГИТИС) на курсе Олега Львовича Кудряшова, а он учил буквально всему. Давал такой синтетический театр, который построен на всём одновременно – «жонглировал» жанрами. Мы были и танцовщиками, и актёрами, в каждом из нас Олег Львович воспитывал полноценного творческого человека. И я вышел после пяти лет такой жизни, и ни в одном театре подобного не встретил! Получилось, что либо я пять лет угрохал впустую, либо надо продолжать в том же духе. Жанр ли саундрама или нет – время покажет, нескромно сейчас утверждать, что это прямо новый жанр. Но есть наработки, особенности, которые позволяют сказать – это саундрама.
Татьяна, а вы бы как оценили – в Екатеринбурге может появиться своя школа саундрамы?
Т.Б.: Ну если только Владимир к нам переедет! Если ребята поработают в этом жанре и им уже будет тесно возвращаться обратно, что ж, хорошо, значит, они пойдут дальше. У Володи в театре уже много лет работает хореографом наш бывший танцовщик. Ему стало тесно, и он пошёл пробовать себя дальше, и, я считаю, результат очень хороший!
В.П.: Мне бы только не хотелось, чтобы выглядело так, мол, «Саундрама» приехала и обратила «Провинциальные танцы» в свою веру – это не так. «Провинциальные танцы» остаются собой, у них есть своё видение, своё течение, это я вижу на репетициях. Но этот союз интересен тем, что мы друг у друга учимся. Вот этот обмен очень важен! Мы можем друг другу рассказать очень интересные вещи. И у их театра, и у нашего есть свои проблемы: с помещением и подобными вещами, но главное – что мы родственные души.
Для спектакля специально отбирали музыкантов. По каким критериям?
С.Р.: Каждый раз это в первую очередь заинтересованность в конкретном человеке. Мы искали людей с определённой целью – музыкант должен на достаточном уровне владеть своей профессией, при этом он должен быть максимально открыт для общения и эксперимента, для разговора на языке музыки. Музыка пишется параллельно работе. Ещё не всех собрали – очень не хватает баритона.
Т.Б.: Это надо просто большими буквами написать, крикнуть: «Баритоны, отзовитесь!»
В.П.: Задействуем всё по максимуму, музыканты тоже будут говорить и при этом двигаться, как и все остальные артисты на сцене. Насколько это удастся – сделаем.
Можно ли сформулировать как один из основных принципов саундрамы то, что музыканты выступают наравне с артистами на сцене, а не сидят отдельно в оркестровой яме?
В.П.: Я не могу сказать, что это основной принцип, такое было и до саундрамы: это использовалось в мюзиклах. Для нас принципиально, чтобы музыканты были неотделимы от команды. Команда должна говорить на одном языке, это единый организм.
Т.Б.: Действие, они – единое действие.
Вас часто называют изобретателем саундрамы. Вы с этим не согласны?
В.П.: Не то чтобы не согласен – я боюсь таких громких слов. Надо быть скромнее. В последнее время посмотришь какие-нибудь интервью, глянец, и создаётся ощущение, что люди совесть потеряли. Совесть и скромность. Если посмотреть на пожилых артистов, на другое поколение, у них ярко выражена эта скромность. Я себе об этом каждый раз напоминаю. Если время покажет, что саундрама – действительно новый жанр, мне будет безумно приятно, что это оставит какой-то след в истории, но сейчас трудно об этом говорить. Время покажет.
Можно ли сказать, что это закономерная тенденция театра – выход из рамок, эксперимент, синтезирование жанров?
В.П.: Театр идёт к синтезу, особенно в Европе эта тенденция ярко выражена. То же сейчас происходит с цирком, как и с балетом, и с оперой. Им тесно в своих рамках, им нужно развиваться. Это нормальный путь развития, когда ты одно соединяешь с другим.
Т.Б.: Чтобы получить новое вещество!
В.П.: Главное, чтобы это хорошо было!
Фото: Игорь Жук
Текст был подготовлен для официального портала «Дом Актёра»
It`s My City