Личное дело: Павел Бирюков о своих фотографиях и выставке «Мемфис»

Вчера, 19 марта, в экспериментальном пространстве «Коридор» в фотографическом музее «Дом Метенкова» состоялось открытие первой персональной выставки молодого екатеринбургского автора Павла Бирюкова «Мемфис». Автор проекта специально для IMC рассказал о том, как и зачем он начал снимать, где были сделаны снимки, которые можно увидеть в «Коридоре», а также о многом другом.

Сразу скажу, что я практически не интересуюсь фотографической средой, не отслеживаю тенденции и многого не знаю.

Часть серии выполнена без представления о самых базовых приемах и терминах: выдержке, диафрагме и т.п. Я начинал снимать на старый телефон и сохранил эту манеру при работе с камерой. Мне долгое время было невдомек, что означают все эти цифры. Будучи незнаком с грамматикой фотографии, я начал выстраивать мемфисский алфавит.

Думаю, что перед каждым фотографом встает вопрос о том, что делать с наследием, сложившимся к моменту, когда он начинает снимать. Это массивные пласты, которыми необходимо распоряжаться, которые нужно раздвинуть, чтобы не заслоняли свет. Каждый с этим сталкивается, и у каждого это выходит. Еще одна феерия, привлекшая меня в деле фотографии.

Момент, когда я начал снимать, представляется мне периодом, когда в фотографии наступила пора безразличия к техническим подробностям, я начинал снимать на волне вседозволенности. Все споры о технической стороне дела напоминают мне пароль к двери, которая распахнута настежь. Так что процесс вхождения не был осложнен. Это обстоятельство сопровождалось, как мне кажется, повышенным трепетом по отношению к модели, этической стороной съемки и юридическими тонкостями, связанными с возможностью публикации снимков, подчас не содержащих неоднозначностей. Эта атмосфера утихших споров дала мне возможность смириться и снимать без оглядки на всевозможные цензы. Это ощущение сохраняется до сих пор. Это моё ощущение того, что происходило.

Если говорить о текстах, оказавших влияние и составивших ядро, то это, во-первых, лекция Георгия Пинхасова в Leica Akademie, где он говорит, как мне кажется, обо всём, что нужно, и отвечает на вопросы, которые неловко задать. Этот эффект полноты и досказанности не убывает, как не убывает значение откровенно сказанных слов. Другой текст – «Карта и территория» Мишеля Уэльбека.

Я старательно сторонился сериальности работ, при этом понимая, что до конца избежать вовлеченности в одну серию не удастся, поэтому в конечном итоге концептуальное обобщение серии, ее концептуальную оболочку пришлось искать в отдалении.

Многие снимки сделаны в Заречном, городе с типичной планировкой. Налицо самовоспроизводящееся пространство. Я всего лишь предпринял исследование на тему того, что здесь растет, что может взойти на этой земле буквально. Это такой фото-агроэксперимент. Аналогия с садовыми работами усиливается тем, что зимой я не снимаю. Если есть манифест, то он в том, что не надо далеко ходить. Никаких travel дальше старого посёлка. Я снимал фотографически невостребованные, непригодные места, земли, с одной стороны истощенные, а с другой — нетронутые. Снимал там, где пространство осталось собой, а место времени занял цвет. Снимал под знаком постановочного невмешательства.

Другой компонент влияния – уже окрепшая традиция аватаров и юзерпиков. Меня занимают случаи, в ходе которых люди заменяют свое лицо изображением фигурки оригами или финиковой пальмы. Высвобождаясь от этой обязанности визуального соответствия, человек раскрепощается до некоторых пределов, надеюсь. Если говорить о практической применимости этих снимков, то она именно такова: человек может произвольно взять изображение сцены или предмета, которого он никогда не видел, которым не владел тактильно, и сказать: это я, я тоже когда-то был замешан в этой или похожей ситуации. И он непременно будет прав некоторое время. И никому не будет стыдно.

Мои снимки – как заготовки для несостоявшихся концертов. И одновременно репортаж из гримерки.

Если говорить о влиянии, то это не конкретные фотохудожники, а анонимность, присутствующая дважды: анонимность модели и фотографа. Не оставляя никакой зацепки, никаких следов, фотография похожа на Роззетский камень, летящий с моста в Марианскую впадину.

Фотография как способ знакомства и продолжения общения. Я снимаю под предлогом познакомиться и знакомлюсь под предлогом снимать.

Фотография как желание научиться рисовать. Японская машина для тех, кто не может преодолеть поле чистого листа. Но и повод к остановке в пути тоже.

Фотовыставка «Мемфис»

с 19 марта

Выставочное пространство «Коридор», фотографический музей «Дом Метенкова»

Карла Либкнехта, 36

Узнать подробней.