Личное дело: Дмитрий Москвин о Ленине, Обаме, визуальных коммуникациях и революции
Покупка Facebook-ом за один миллиард долларов приложения Instagram четко показала, что заканчивается эпоха текстуальности и наступает эра визуальности. Победа Барака Обамы и «оранжевая революция» доказали, что оптические эффекты добрались до политики. Как с помощью визуальных коммуникаций решить политические вопросы, рассказал автору It’s My City Юлии Еремеевой политолог Дмитрий Москвин. Мы надеемся, что после прочтения интервью вы обязательно сходите на выставку «Утрата и отсутствие. Ленин в книгах», одним из кураторов которой является Дмитрий.
Чем занимается среднестатистический политолог?Комментирует политические события в СМИ, пишет научные статьи и книги, готовит аналитические материалы для заказчиков, участвует в круглых столах и научных конференциях. Ну, и так, по мелочи: просчитывает политическое будущее заказчиков, перспективу развития страны и мира в целом. Как шутит Дмитрий, в своей стае он «белая ворона».
«Я работаю в нескольких плоскостях одновременно: в науке — политологии, в культурном проектировании, мне интересно современное искусство, и также я занимаюсь городом как пространством для жизни. Недавно на всероссийском политологическом конгрессе мне сказали: «Зачем вы смешиваете политику и искусство — это два абсолютно разных явления!» На что я ответил: «Здравствуйте, господа! А «Искусство и политика» Грамши? А Беньямин, показывающий как воспроизводимость искусства связана с политической ситуацией, как социалистическое общество провоцирует новый тип культурного устройства? Это тоже нужно игнорировать? Но это есть! Теории созданы. Диссертации защищены. А мы по советской привычке делим: искусство отдельно, политика сама по себе».
Мы не делим! Поэтому встреча проходит на выставке Дмитрия Москвина «Утрата и отсутствие. Ленин в книгах».
ВСЕМИ ЗАБЫТЫЙ «ДЕДУШКА»
- Это идея Марины Соколовской, автора и организатора проекта. Мне она понравилась сразу, с фразы: «Хотим сделать выставку «Ленин в книгах». Давайте поработаем». Полтора года назад я делал нечто похожее применительно к образу президента в российской периодике 2000-х годов. Я пролистал все журналы, изучил, как поданы в СМИ главы государств, и сделал выставку «Линия отреза: образ Президента в российской периодике 2000-х годов». Тогда же и пришло понимание, что исследование надо продолжать, искать персонажей, конструировать или реконструировать историю их образов. В этом ракурсе Ленин очень интересен.
Какую основную мысль, идею, сверхзадачу ты хотел донести до зрителей?
- В процессе работы над экспозицией изменилось восприятие материала. Исходная задача, показать историю книг Ленинианы, превратилась в разговор о феномене Ленинианы. Важно почувствовать, что мы имеем дело с колоссальным социоисторическим феноменом. Эта тема все еще не закрыта. Авторы продолжают писать книги, как, например, Леонид Млечин «Ленин. Соблазнение России». Фильмы снимают, «Телец» у Сокурова. Делают инсталляции – «Синие носы». Его пытаются обыгрывать в пространстве уличного искусства – вспомните скульптуру Ленина в Праге, «Висящий человек» Давида Черны, или различные попытки переноса его памятников в постсоветских республиках с главных площадей в парки. Наш проект тоже стал частью этого масштабного явления.
А как менялся образ вождя в процессе становления культа?
- В соцреализме образ Ленина утратил портретное сходство. Его изображали схематично, стараясь придать черты вождистко-сакрального типа личности. Отсюда идея с черепом Сократа, принятая за эталон в 1924 году. Или затем в книгах 25-летнего Ленина изображали 50-летним стариком. Или когда он в обстановке отдыха с семьей на теплоходе выглядит так, будто уже готов вскарабкаться на броневик.
БАРАК ОБАМА. ВОСХОДЯЩЕЕ СОЛНЦЕ АМЕРИКИ
- Барак Обама – первый политик в современном мире, сделавший ставку на визуальные коммуникации при своем продвижении. Это выражалось в трех ключевых моментах. Он привлек одного из самых интересных политических фотографов США – Пита Соуза (Pete Souza). Пит заприметил и стал фотографировать Обаму в 2005-м, когда тот был сенатором, но уже выражал президентские амбиции. Теперь Соуза полностью контролирует официальный фотообраз главы США.
Официальные фотографии стали частью жизни Белого дома при Кеннеди. Йоши Окамото, фотограф Джонсона, считается первым, кто задокументировал президентство для истории в фото. Он узаконил пафос и парадность. В книге Соузы «Восхождение Брака Обамы» есть фраза: «Я искал те моменты, которые вы никогда не увидите снова. Обама шел по тротуару в Москве в 2005, и его никто не узнавал. Я понял, что, если он станет президентом, вы больше никогда не увидите ничего подобного. Его шансы на тот момент были довольно слабыми, но я знал, что в нем есть потенциал. Такого нельзя сказать про большинство людей». Неужели это работает?
- Да. Соуза сделал ставку не на парадную съемку — ранее единственный жанр в политической фотографии. Он трансформировал традицию. В его сюжетах Обама предстает в естественных, не постановочных позах. Когда он с кем-то разговаривает, то может сидеть на столе. Часто стоит спиной. Либо композиционно является маленьким элементом большого сконструированного пространства. И ключевой персонаж не он, а, к примеру, дети, тянущиеся к яблоку в Овальном кабинете. Но именно это фото обязательно разместят на сайте Белого дома. Точно выверенный снимок с эстетической и документационной точки зрения – это совершенно уникальный подход.
Второе, что сделала команда Барака?
- Штаб Обамы прибег к технологии брендинга. Разработали логотип (Обама — восходящее солнце Америки), фирменный стиль и активно внедрили это в массовую культуру на предвыборном этапе.
.png)
Огромное количество минусов Обамы в 2008 году: США никогда не выберет черного президента, не проголосует юг и старшее поколение – делало его неизбираемым с точки зрения политологов. Но его выбрали, в том числе группы, голосующие традиционно. Это была магия образа. Визуальный ряд очаровал публику.
Недаром говорят, что картинка продает лучше, чем описание.
- Да, в этом плане Обама – пример эффективных маркетинговых продаж. В Нью-Йорке есть граффити «Obama is your illusion» (Б.О. – ваша иллюзия). На самом деле неофициальный образ, удачно продвигаемый Питом, не более чем камуфляж. Не факт, что он, подлинный Обама, такой. И не факт, что решения в американской политической системе принимаются так, как их репрезентирует фотограф.
Они превратили плюсы в минусы?
- Не совсем. Они играли на архетипических представлениях.
.jpg)
.jpg)
А поподробнее?
- Часто Обаму фотографировали со спины. Воспроизводили этот образ месяц за месяцем в разных ситуациях и контекстах. Ход сильный, потому что это позиция человека, не боящегося повернуться спиной к народу, конкурентам и публике. И это архетип героя-одиночки. На этих снимках вся мощь. Он принимает на себя ответственность и все политические желания американского народа. Архетип героя-вождя прекрасно считывается и срабатывает! Была фотография совершенно потрясающая в 2008 году. Обама обнимает супругу Мишель, кадр построен так, что он летит, подняв руку в жесте супермена. Тоже узнаваемая штука. Можно иронизировать, но она работает. За более чем четыре года Пит Соуза не ошибся, не позволил себе некачественного, необъяснимого снимка. Все подвержено четкой стратегии.
WELCOME TO THE VISUAL WORLD
Использование визуальной коммуникации и интерес к визуальной политике возможен в конкурентной среде. Конкурентной внутри страны, если речь идет о выборах. Или внешней, как в случае с СССР, находившемся в полемике с капиталистическим Западом, а потом с коммунистическим Китаем. В нашей стране такого в ближайшее время не предвидится. Зачем ты ее изучаешь?
- Мне важно изучить и показать, как с помощью визуальных коммуникаций и технологий решаются политические вопросы. Как власть себя показывает, как функционируют различные режимы оптики. Например, как видели того же Ленина в разное время – это режимы оптики.
Визуальный образ содержит информации больше, чем целая библиотека. Смысл есть не только там, где происходит синтез слогов, но и там, где задержался взгляд.
- У Маршалла Маклюэна в книге «Понимание медиа» 60-х годов есть наблюдение, что американская цивилизация – визуальная, а советская – вербальная. Благодаря этому можно понять специфику развития общества. Американец предпочитает считывать информацию глазами, поэтому разведка США ориентирована на фото- и видеосъемку. А советская работает с текстами, подслушиванием и вербальным уровнем.
Здесь слово было богом, а глаз довольствовался малым, принимая за красоту гипсовые копии ренессансных оригиналов в Пушкинском музее. А сейчас общение умерло.
- Не согласен. Мы не перестали общаться – делаем это иначе. Это видно по социальным сетям. ЖЖ в России приобрел другое значение, чем во всем мире. Там просто размещали фотку с кратким описанием: сходил туда-то. У нас это превратилось в форму выражения политиков, культурных деятелей, личностей. Благодаря блогосфере появился новый тип публичного человека — человека проговаривающего. Он не описывает события, а начинает решать проблемы.
В нашей некогда логоцентричной стране выросло поколение визуалов, говорящих друг с другом картинками вместо слов. W.O.S. опубликовал их манифест. Там был абзац: «Мир ускоряется, количество информации растет, восприятие меняется. «Война и мир» уцелеет, если будет пересказана даже не в твите, а в демотиваторе».
- Мы как-то болезненно переживаем разрыв с вербальной культурой. Хотя визуальная наступает не так быстро, как на Западе или в Америке. Даже на уровне того, что мы могли унаследовать от советского прошлого. Уровень предвыборных плакатов последнего десятилетия — это начало 90-х. Дальше технология не двигается, потому что нет потребностей. Кандидатам выгоднее вкладываться в административный ресурс, который рулит и решает проблемы гораздо эффективнее.
ГЕНИЙ МЕСТА
У России с идентификацией территории пока не складывается. Уникальным «лицом» на рынке обладают лишь несколько городов, областей, регионов или субъектов. Пермь, Ярославль и Калуга, заказавшие дизайн Лебедеву, оскандалились с плагиатом. Владивосток озаботился символом в честь 150-летия. У главных городов – Москвы и Петербурга – нет собственных логотипов. Хотя в последнем не раз предпринимались попытки создать что-то уникальное, отражающее специфику места и его культурное наследие. Заканчивалось это сомнительными шедеврами, напоминающими открытку с изображением медведя рядом с Эрмитажем.
Если вспомнить знаковый набор СССР – человек-вождь Ленин, серп и молот, алый стяг, лучезарная улыбка Гагарина, олимпийский Мишка – можно утверждать, что это остается недостижимым идеалом для современной политики. И поиск символа Сочи подтверждает дефицит образов будущего, который проявляется в дизайне, моде, медиа и социальных коммуникациях. Чем отличается визуальная политика СССР и РФ?
- Визуальная культура советского периода большей частью прорисовываемая. Упор на фотографический материал был, но снимки подвергались ретуши. А прорисовывание плохой фотографии превращает ее в художественное, но фальшивое изображение. В этом свете художник выступает в роли конструктора. С какой целью он это делал? Интересно поизучать. С одной стороны был заказ партийных функционеров, а где-то собственная инициатива.
Другой пример. Все хорошо помнят советских кукрыниксов, емко, образно и понятно описавших сталинский мир с помощью карикатур. Где карикатура в современной России?
Шаржи появляются.
- Появляются, но это невинные шалости. Образы плоские. Не переживут 2-3-4 недель-месяцев. Я сомневаюсь, что в России кто-то скажет навскидку имена 2-3 острых, ярких шаржистов. А на Западе в любом уважающем себя, в том числе и Интернет-издании, это обязательный элемент. Британская The Times без карикатуры не выходила ни разу.
Прошлое у нас хорошее. А как сейчас используются визуальные коммуникации?
- Мы видели очередной подход к этому вопросу в 2011-12 годах, когда образы Медведева и Путина противопоставлялись. К началу 2011-го, судя по тому, как пресс-служба Кремля представляла фоторяд президента, стало понятно, что на второй срок он не идет. Из всего массива сделанных фотографическим пулом снимков выбирались кадры Медведева в самых плохих ракурсах. Тогда можно было увидеть всю подборку снимков в архиве РИА «Новости».
Образ Путина, напротив, выверялся, выстраивался, набирал брутальность. То Путин на лошади топлесс играет бицепсами, то с амфорами...
.jpg)
.jpg)
.jpg)
Воспринимают ли наши политики визуальные коммуникации как реальный инструмент или им комфортнее в привычном вербальном пространстве?
- Элиты не понимают, для них это модная и самое главное опасная штука.
Почему?
- Это другой язык. А другой язык — это переназывание реальности. А если сделать это удачно и эффективно, их старый язык перестанет работать в новой логике. Ведь что сделал Ленин? Он переописал всю действительность Российской империи. Смог навязать новый язык разными методами, в том числе и очень кровавыми. Однако все начали смотреть через эту призму. Сейчас в России вопрос об этом же. Когда появятся силы, способные описать действительность новым языком и таким образом задать перспективу? Оппозиция оказалась бессильна. Она работает в том же символическом ряду, что и власть.
А что будет, если переопишут? Революция?
- Сложно сказать... Потом всплывет фраза, что Москвин к революции подстрекал.
Это идея! Спасибо, что подсказал. Обвинение тебя в экстремизме может поднять рейтинг.
- Революция – это не один день, и не десять, и даже не гражданская война. Это длительный переход из одного качественного состояния в другое. Если брать 1917 год, то для меня и многих исследователей революция не завершена. Появление нового языка будет этапом завершения. Сейчас мы проговариваем, а не вернуться ли нам к царской России? Пытаемся это символически оформить, праздники вводим старые, флаг, ведем дискуссии и призываем к забвению советского. Потом кидаемся в другую крайность — давайте реанимируем СССР, там же столько хорошего было. Это рефлексия по прошлому. Не окончание, а продолжение. Как Франция: в 1789 они стартовали с революцией, но точку поставили только после Парижской коммуны в 1871. Британцы отрубили голову Карлу в 1649, но окончательно ликвидировали претензии династии Стюартов и попытки абсолютизации власти в 1715 году. Примеры показывают, что сто лет эти процессы занимают. Россия в этом плане не исключение. Не надо бояться. Надо понимать: не будет революция, а есть революция. Вопрос в том, когда мы поставим точку?..
Портрет Д. Москвина: Тимофей Балдин
It`s My City