Гости города: Интервью с On-The-Go перед концертом в «Доме Печати»

Уже завтра, 16 мая, в «Доме Печати» выступит группа On-The-Go. Эта российская инди-поп-группа образовалась в 2007 году в Тольятти. С 2009 музыканты проживают в Москве. В преддверии концерта Илья Людевиг поговорил с вокалистом Юрием Макарычевым о турах по России, новой программе, записи последнего альбома, отцовстве и семейной жизни, переезде в Москву и, конечно, узнал, что нас ждет на выступлении музыкантов в Екатеринбурге.

Расскажи, чем сейчас занимается группа. Я читал, вы в последнее время очень много ездите с концертами.

Да, апрель был вообще супермесяц в этом плане. Где мы были? В Сибирь два раза мотались, причем подряд, Омск, Новосибирск. В Омске было весело, встретили там ребят из Pompeya, Motorama, отлично время провели. Было несколько городов, где мы до этого не бывали.

Как вас принимают в городах, где вы еще не были?

Классно. В Нижнем Новгороде мы были довольно давно, в 2009, когда у нас еще была другая программа. С тех пор мы не были и приехали как москвичи уже. Было классно, мы играли на открытии такого небольшого хипстерского барчика. Кстати, на удивление там даже все в порядке было со звуком.

Мы сейчас заморочились: возим свой цифровой пульт, очень им довольны, потому что в любом месте получается звук выстроить нормальный.

Вы от звука, от оборудования сильно зависите?

Да. К сожалению, в Екатеринбург не получится поехать с таким сетапом, потому что наш звукорежиссер будет занят в это время, но я думаю, что все будет классно в любом случае. Я был уже в «Доме Печати» и думаю, мы отлично справимся.

Как я понял, у вас несколько вариантов выступлений: фестивальная программа, большая сольная, электроакустический сет...

(смеется) Электроакустическая... я бы ее так не назвал – это наши менеджеры придумали. Они попросили быстрее как-то все это назвать, когда нужно было афиши делать, чтобы зрителей предупредить, что это будет не обычное наше выступление.

А вообще получилось так, что когда мы с «Roland Россия» подписали контракт, они нам дали сэмплеры, SPD-SX новый. Частью контракта было сыграть с этим стаффом на одной из будущих музыкальных выставок. И мы сели, подумали, сделали за неделю целую программу на 40 минут и начали с ней выступать. Она интересна тем, что более минималистичная, атмосферная, менее динамичная, но там зато по басу, по трэпу немного проходится. Такие получаются ремиксы на наши собственные композиции, меняем немного аранжировку – она становится чуть проще, но самое главное оставляешь в песне. Например, старая песня «In The Middle Of The Night» у нас уже третье рождение получает, и очень классно она вписывается. По сути, для нас эта программа новая, немного сырая, но при этом она работает, как ни странно.

Получается, вы только из-за контракта сделали такой шаг, или вы хотели в маленьких местах играть более камерные концерты?

Смотри, этот контракт случился только потому, что мы хотели как-то арсенал наш расширить, по оборудованию в первую очередь. Поработав на студии в Лондоне, мы поняли, как это круто, когда у тебя целый парк синтезаторов, драм-машин и подобных приборов, когда ты все это синхронизируешь и тебя поглощает вся эта цепочка событий. В первую очередь хотели, чтобы наша домашняя студия как-то обогащалась такими штуками, которые можно было использовать в лайвах. В общем, как-то это все естественно произошло.

Как вы у нас будете играть, это будет большой сольный концерт?

Да, это будет большой сольный концерт. Мы просто сыграем практически все наши песни. Записали новый альбом, есть, где разгуляться, можно не играть песни, которые уже не хочется. Большая программа, час двадцать, наверное, может, чуть больше.

Расскажи, вот ты много ездишь сейчас, дома тебя не видно, месяц назад родилась дочка. Как твоя семья относится к этому?

Сейчас у меня много классных выходных, и я full-time dad и наслаждаюсь этим, пока есть возможность. У меня классная семья, они меня очень поддерживают. Было сложно осенью: когда дочери было еще пять дней, мне пришлось уехать почти на неделю в Нью-Йорк на съемки, и я очень переживал, но нам активно помогают бабушки, так что все о’кей в этом плане.

Я наверно был морально готов к этому. Мы вообще во всех «технических» аспектах родительства неплохо подготовились, так что все нормально. Не знаю, мы счастливы. Дочь — самый крутой релиз пока, который был в моей жизни!

Ты вообще такой профессиональный артист, который с утра до вечера занят всеми этими музыкальными делами, да?

Не совсем. Вот сейчас у нас и менеджмент разъехался – мы такие каникулы небольшие устроили запланированные, потому что знали, что будет загруженный апрель, знали, что очень устанем под конец месяца. Макс уехал в Копенгаген с датчанами повидаться, с которыми над альбомом работали в Лондоне, и сходить там на пару концертов. Вообще у нас нет такого жесткого конвейера, к счастью или к сожалению, не знаю, посмотрим. Могу сказать, что я наблюдаю вот за Motorama, мне интересно, как это вообще, выдерживать такие туры. У нас было недавно 7 концертов за 9 дней с постоянными перелетами и переездами, и я понял, что нужно держать себя в форме, как-то грамотно планировать перемещения по пути следования. У нас были все время такие нелогичные передвижения по стране. Не все экономят на привозе групп, есть какие-то спонсоры, которые спокойно привезут тебя откуда угодно, лишь бы ты у них сыграл. И иногда благодаря этой нелогичности удавалось побывать дома.

За пределами России получается где-то играть?

Пока по делам только, тьфу-тьфу-тьфу. Вот в июне полетим на шоукейсы в Лондон, у нас там уже есть планы: может, на какую-то съемку студийную попадем, Google нас зовут поиграть, посниматься немножко. 7 дней там у нас запланировано, сейчас вот с визой надо разобраться.

Это у вас первый раз такая поездка, или вы уже где-то были?

Нет, пока были только в России. Постоянно общаемся с какими-то западными товарищами, но с концертами пока не выезжали. Я был на съемках, с альбомом вот работали, а так пока Россия, Молдова, Украина – все это не считается за заграницу.

Я знаю, что Pompeya все время ездят, Motorama, у них целые туры по Штатам, Европе, Латинской Америке даже.

Да, Tesla Boy все время ездят, все в порядке в этом смысле. У нас все сложнее, потому что мы менее понятные чуваки во всех аспектах, у нас менее доступная музыка, но мы такие, какие есть, и не хотим делать какие-то коррективы серьезные, которые идут вразрез с нашими убеждениями. Вот и все. Все происходит постепенно, я привык к тому, что у нас никаких резких взлетов не было, и поэтому мы не ждем, что проснемся однажды суперзвездами и уедем в один большой, я не знаю, трехгодичный тур. Я думаю все должно быть размеренно, чтобы башню не сносило. Чтобы мозги остались на месте и не потерялась связь с реальностью. А то бывают разные примеры в музыке.

Вы вообще разделяете слушателей? Вам важно быть успешными где-то на Западе, или вы играете для всех людей в мире?

По сути, да, мы хотели бы в мире стать какими-то авторитетными, каким-то значимым формированием. И не скрываем этого, не скрываем флаг наш, триколор, за спиной. На этом даже можно и сыграть, на мой взгляд. В любом случае, как бы мы ни интересовались происходящим, ни вписывались в эти современные рамки музыкальные, мы все равно это делаем по-своему, с нашим бэкграундом, русским, с нашими дворами – все это у нас в сердцах. Пора как-то уже заявлять о себе. Просто для большинства моих западных друзей русская музыка – это одна какая-то большая шутка, которая долетает до их ушей. Вся эта наша так называемая эстрада, то, что сейчас занимает все эфирное время телеканалов и радиостанций.

Расскажи, как вы альбом сводили в Лондоне.

Ой, это был переворот для нас. В плане того, что вся эта большая музыкальная индустрия, весь этот мир, он здесь, рядом. Долететь до него можно за несколько часов. И это совсем не другая планета, люди там абсолютно адекватные, позитивные, не выстраивают вокруг себя каких-то жестких барьеров вне зависимости от того, чего ты добился. У меня был такой эпизод знакомства с Полом Эдвардом. Это известный продюсер, он работал с Adele и очень многими другими музыкантами. Я не знал его в лицо, и он просто заходил к ребятам посмотреть, как они отремонтировали студию: его собственная студия через дорогу. Он говорит: «Привет, я Пол!» Я ответил: «Привет, я Юра из России!» – и только потом мне сказали, кто это. Он такой абсолютно простой чувак, в какой-то смешной шапочке пришел. «Оскар» вот недавно получил за трек Adele, который стал заглавной темой к новому фильму о Джеймсе Бонде. Понимаешь, был сначала небольшой психоз, потому что эти серьезные дяди, датчане, очень давно в этом бизнесе. И один из них, Николай, придумал, например, клавишную партию для этой бондовской темы. И вот они нас, двоих пацанов из России, воспринимают всерьез. Я думал, может, это троллинг такой, потому что они слушают и им нравится наша музыка, и они не хотели бы поменять какие-то партии или еще что-то в этом духе. Это все, наверное, от какой-то неуверенности в себе, от того, что мы такие зашоренные русские чуваки.

Я уже долго не могу пополнить свой список новых артистов. Меня часто спрашивают, кто из новых русских музыкантов появился и тебе понравился, и мне нечего сказать. Я устал называть одни и те же имена. Я не понимаю, почему так, вроде возможностей гораздо больше у всех стало, но как-то прироста серьезного не происходит, я не чувствую конкуренции. Мне интересно было смотреть за тем, что раскапывает LookAtMe, но в какой-то момент я понял, что динамики нет. Надо из людей вытягивать, что ли. Кто-то, наверное, пишет в свои компьютеры дома и не старается это никому показать. Или стесняется, не знаю. Просто мы довольно закрепощенная нация, мы не можем, например, спеть где-нибудь. У нас нет такого, что мы в школе поем гимн свой или еще что-то. Я когда работал в штатах в лагере, там все пели на улице, не заморачиваясь по этому поводу. Поэтому и свое творчество более уверенно распространяется, и у людей получается. А у нас почему-то все, когда видят новую группу, стараются сразу заплевать ее, есть такое. Мы тоже с этим сталкивались – нужно через это переступать. У меня, слава богу, было достаточно важных для меня людей, которые в нужный момент сказали: «Go for it!» У меня была даже такая травма, когда я был тинейджером. Я встречался с девушкой, она была старше меня, и я, когда с ней гулял, все время что-то напевал. Она мне говорила: «Оу, Юра, не пой!» И я помню, когда я начинал петь, мне действительно приходилось через себя переступать. Мы все постоянно с чем-то боремся, и эта борьба нас держит в тонусе. И знаешь, я скажу такую вещь. Для групп, которые в себе это побороли, в России сейчас раздолье. Нет никакой конкуренции. Мы могли бы зарабатывать гораздо меньшие деньги сейчас, играя на том же уровне, будь мы американской группой. Или английской. Потому что там большая конкуренция и баров этих, площадок пруд пруди. С одной стороны, нам очень комфортно находиться в такой ситуации, но мы прекрасно понимаем, что нужно двигаться дальше.

А ты как считаешь, нет конкуренции, потому что нет инициативы со стороны музыкантов, или потому что нет развитого рынка и все больше на энтузиастах держится?

У нас есть некий затык в наших крупных СМИ. Где ребята из, например, Оренбурга могут увидеть, что вот парням из России нравится делать какую-то другую музыку и они с этим вот пролезли в ТВ-эфир? Интернет это очень такая размытая штука. Потому что до сих пор еще в умах: «О, ты в телевизоре, на «Первом канале», значит, ты уже супербольшой и у тебя все получилось». Не знаю, вот, например, Pompeya сыграла в «Вечернем Урганте», и там какие-то скандалы были по поводу того, что рейтинги упали и куча народу из-за этого переключила канал, и что там не место подобным группам. Мы тоже должны были там играть, и нас после этого не позвали. Собственно, есть коалиция людей, которые сидят там высоко со своими контрактами и не пускают никого молодых.

Ты думаешь это правда, не конспирология?

Я уверен, что есть такие силы.

Как ты думаешь, если бы вы в Москву не переехали, все бы по-другому сложилось? Важно вообще в Москве находиться музыканту?

Зависит от конкретного случая. Я считаю, мы совершенно правильно поступили в нашей ситуации. От людей зависит, от их мотивации: новое место или новые пластинки. Motorama прекрасно в Ростове живет, мне кажется: климат у них отличный, город вообще замечательный. Они там поддерживают культурную жизнь какую-то, привозят группы. Мы могли бы тем же заниматься, но... У нас завод, российский такой Детройт, как называют Тольятти. Мне кажется, сложно было бы там такое провернуть.

Концерт On-The-Go

16 мая, четверг, 20:00

«Дом Печати», Ленина, 49

Билеты: 600 руб., на входе — 700 руб., место за столами 1000, место за столами на балконе — 1500 руб.

По всем вопросам – телефон 382-52-24.

Узнать подробней.