Литературная среда: Что читает Александр Цариков?
На этой неделе для спецпроекта «Литературная среда» мы встретились с известным шоуменом Екатеринбурга Александром Цариковым. Немногие знают, что в свободное от работы время Саша пишет рассказы и стихи, которые можно прочитать в Интернете. Кстати, недавно его произведение «Лоло» даже напечатали в журнале для геев. Автору IMC Лере Михайловой удалось узнать, в каком возрасте наш новый герой влюбился в книги, почему его пьесу не напечатал «Урал» и произведения какого автора можно не дочитывать до конца.
Я начал читать только в первом классе. Все ребята читали лет с пяти-шести, а я как-то очень поздно к этому пришел. Но потом, думаю, я нагнал их всех.
Есть такая крутая книжка из детства, называется «Приключения муравья», то ли чешского, то ли польского автора. Совершенно чудесная книжка, а поскольку она еще и в советское время выходила, муравейник – явный намек на социалистический блок.
Недавно снова взялся за книгу Владимира Бахтина «От былины до считалки», увлекся. Причем, раньше же была такая проблема, что гиперссылок не было. Читаю я здесь, например, про одну песенницу, Ирина Федосова ее зовут. Раньше я думал: «Ну, что-то интересное, крутая она, наверное», а сейчас я загуглил ее имя и нашел, что ее строчки брали и Некрасов, и Толстой, и другие известные товарищи. Она была просто суперзвездой того периода. Ее «фишкой» было то, что когда человек умирал, она в своих песнях его оплакивала – некий фристайл о заслугах, о том, каким человек был, от чего скончался, кого оставил.
В школе я как честный мальчик читал и «Войну», и «Мир», а не как другие мальчики, которые нечестно читали только про войну, или девочки, которые выбирали только про балы и светскую жизнь. Я, по-моему, всю школьную программу осилил, и проблем из серии «а че бы это значило?!» не было.
Повзрослев, я осознал, что какие-то пропагандистские вещи про Ленина, про коммунизм, которые оставались в мое время еще в программе, тоже были совсем не плохи. Сейчас понимаю, что в них очень много полезного. Это интересно не столько в идеологическом плане, сколько в познавательном. Есть очень смешные рассказы о Ленине Анны Ульяновой-Елизаровой («Детские и школьные годы Ильича» – прим. IMC). История о том, как нянечка подарила маленькому Ленину лошадок из папье-маше, а он, спрятавшись за дверью, откручивал им ноги, рассказывает нам, что Владимир Ильич не только добрый: он, как в известном анекдоте, все-таки полоснул бы девочку бритвой, а не просто «мог бы полоснуть».
Анекдот про Ленина:
Крупская вспоминает, какой добрый был Владимир Ильич.
- Сидит как-то Владимир Ильич на лавочке, точит бритвочку, а рядом
на лавочке сидит маленькая девочка. Владимир Ильич посмотрит
на нее, и снова точить, посмотрит, и снова точить...
А мог бы и полоснуть! (Примечание IMC)
При выборе книжек полагаюсь на свое внутреннее чутье. Прихожу в магазин и читаю аннотацию, узнаю, о чем книга и есть ли у автора заслуги перед отечеством. Я, конечно, пытался следовать рекомендациям, но то, что нравится одним, мне совершенно не нравится.
Почти никогда не заглядываю в отдел женского романа, какими бы красивыми обложки там ни были. Также обхожу стороной отдел, где стоит Коэльо и прочая околопсихологическая и околопознавательная литература, которая вызывает только отвращение.
Я не делю книги на «вот это старье», а «вот это новиночка». Для меня книга – либо хорошая, либо нехорошая.
Экранизация – это очень неверное слово в рамках того, что некий режиссер снимает по некой книге фильм. Вот мне больше нравится выражение «по мотивам», потому что делать фильм по книжке цитата в цитату – это большая глупость. Книга и фильм не могут существовать как одинаковое произведение. Неверно думать: «Ой, а я вот книгу читал, и там был момент, который в фильм не включили, как же так». Это индивидуальный режиссерский взгляд на некие события, которые описаны в книге. Они могут отражаться как в полной мере, так и сегментарно. Автор может создать второстепенного персонажа, который пару раз за произведение встречается на каком-нибудь бульваре, а режиссер может сделать акцент на этом герое. Просто взять кирпич книги и вставить его в телевизор – это не совсем верное представление о том, что с книгой делать. Все, кто пытаются соответствовать буква в букву, как правило, создают полнейшую ерунду.
Недочитанные книжки, как недолюбленные люди – они тебе отомстят. Странное дело, но, например, «Лолиту» Набокова я читал очень долго, около полугода, постоянно откладывал, но бросить не позволял принцип. Книжку всегда надо дочитывать... кроме Коэльо.
Предпочту ли я совет из книги совету от человека? Ну, только если в случае шуточного гадания. По большому счету, книги не дают ответа. Книжка к тебе отношение имеет только постольку, поскольку ты ее прочитал. К людям вот лучше обращаться. Была у меня в жизни грустная история с расставанием, когда я не знал, что делать и как бороться с жуткой тоской. Я пришел к раввину за советом, и он ответил: «Ну, смотрите: либо молитесь, либо спортом занимайтесь». Книга ведь этого бы мне никогда не сказала.
Любимой могу назвать книгу Бориса Алмазова «Прощайте и здравствуйте, кони!». В ней есть все, что я люблю: и про красивых животных, и про настоящую дружбу между человеком и живой природой.
Чтобы книжка стала моим фаворитом, в ней должен быть стиль, она должна быть написана хорошо. Жанр имеет второстепенное значение. Я недавно читал про железо, микробов, лошадей и про то, почему западная цивилизация захватила Северную и Южную Америку, а не обратная интервенция произошла. И это был абсолютный нон-фикшн, где есть некая история, которая рассказывается через события. Мне главное, чтобы автор был самостоятельно интересен, жанры в этом случае не важны.
Салтыков-Щедрин – потрясающий, до сих пор современный автор. Его читать надо, когда сталкиваешься с тем абсурдом, про который Кафка еще писал. У него есть сказки, которые в школе хорошо пойдут, но тексты про пошехонскую старину и про пошехонцев, конечно, лучше читаются, когда ты понимаешь, о чем разговор. В школьном формате это понять сложно, когда с ахинеей в жизни ещё не встречался.
Жаль, что я не Бунин. Мне очень нравятся его рассказы, написанные в эмиграции. Чудесные вещи про трогательность любви. Вот прямо завидно, что это не я написал.
Мое литературное творчество началось с того, что мы с братом стали писать какие-то истории, причем, как настоящие постмодернисты, мы брали готовых персонажей и создавали вокруг них свою вселенную. У нас был робокоп, который тусовался на космической станции и мочил зомби. Это такой настоящий mash-up. Литература тем и прекрасна: чернила, бумага, и вот уже у тебя в руках живой мир, он дышит, и сердце в нем стучит.
По такому же принципу я написал рассказ «Лоло» – это такой перевертыш истории Лолиты, написанный про двух мужчин, причем один из них – министр обороны. Плюс нашего постмодернистского мира в том, что если что-то нравится, это всегда можно переписать.
Мои рассказы – сочетание эссеистики и публицистики. У меня есть цикл, состоящий из четырех рассказов, называется «Хочу веселья». Веселые, раздолбайские истории про ребят с моего района. Я как-то Коляде отправил, он сказал: «Отлично. А пьесу из этого сделать можешь?» И я тогда за две недели написал пьесу в духе «Большого куша» Гая Ричи. В итоге получилось хорошее произведение, его даже со сцены актеры читали по ролям. Потом я предложил «Уралу» напечатать его, но мне отказали, сославшись на то, что там наркоманы выступают положительными персонажами, а милиционеры – отрицательными. А у меня вроде и не вредные такие наркоманы-то были, даже не героиновые...
Свои рассказы я отправлял и в «Урал», и на конкурсы московские, и в «Русский пионер». В принципе они всех принимают, там можно и голосовать, и даже в итоге получить бумажное издание. Все равно, как говорил мой преподаватель по русскому и литературе Владимир Пресняков (Владимир Пресняков – драматург, прозаик. Выпускник филологического факультета УрГУ, кандидат педагогических наук – прим. IMC): «Автор не тот, кто пишет, а тот, кого печатают». Так, что пока я никакой не писатель.
Недавно меня напечатали в гей-журнале, как раз-таки рассказ «Лоло». Я уж думал, вот-вот признание придет, а в итоге только на Facebook два мужика предложили оральный секс. Забегая вперед, скажу, что я отказался.
Бывает, я пишу разные стишки, так, по случаю. Одни с верной рифмой, другие с кривой. Из того, что помню: «Я самый бесполезный из оркестра, я тот, кто делает в финале «дзынь».
В планах написать роман мечты. В начале фильма «Рассказы» в редакцию приходит молодой автор, и главред его спрашивает: «У вас роман-то есть? – а у того только рассказы. – Сейчас просто романы хорошо идут». Так что надо писать роман.
Панацеи не существует. Как нет лекарства от всех болезней, так и нет единой книги, которую всем обязательно нужно прочесть. Я бы посоветовал людям подхватить вирус любви к чтению, чтобы читали постоянно.
Фотографии Тимофея Балдина
ТЕКСТЫ ПО ТЕМЕ:
Литературная среда: Что читает Наум Блик?
Литературная среда: Что читает Сергей Данилов?
Литературная среда: Что читает Андрей Крупин?
It`s My City