Как все устроено: Дмитрий Колезев о работе журналиста
Оказывается, заместитель редактора интернет-газеты Znak.com Дмитрий Колезев с самого детства мечтал стать журналистом, а первый свой журнал стал издавать еще в пятом классе. Важно ли журналистское образование, за счет чего выживают СМИ в регионах, легко ли журналисту найти хорошую работу в Екатеринбурге, почему многие профессионалы уезжают в Москву, сколько может зарабатывать хороший и не ленивый автор в нашем городе – об этом и многом другом вы узнаете из текста, который Дима написал специально для IMC.
Я из семьи журналистов, поэтому передо мной никогда не стояло особого выбора, кем быть. Мне всегда хотелось быть журналистом. В пятом классе я уже издавал какой-то свой журнал на домашнем принтере. В четырнадцать лет пошел работать в городскую газету «Вечерние ведомости». После школы поступал на факультет журналистики, других вариантов не рассматривал вовсе.
Я закончил екатеринбургскую гимназию № 9 и факультет журналистики УрГУ. В «девятке» на меня огромное влияние оказала мой учитель по русскому языку и литературе, Лариса Анатольевна Красноселова. Я многим ей обязан, в том числе умением как-никак складывать слова в предложения. На журфаке я учился плохо – по двум причинам. Во-первых, со второго курса я начал постоянно работать, и у меня не было времени на учебу, приходил только на сессии. Во-вторых, я был довольно безответственным, и свободное от работы время чаще тратил не на учебу, а на отдых. Чего сейчас стыжусь, о чем сожалею. Я до сих пор стараюсь доучить то, чего не доучил в вузе.
Журналистское образование важно, и сам факультет журналистики я не считаю чем-то необязательным или тем более вредным (об этом любят ворчать московские журналисты). Если ответственно отнестись к учебе, то курс журфака УрГУ дает прекрасный культурный бэкграунд, дополненный специальными профессиональными навыками: как собирать информацию, как работать с источниками, как задавать вопросы на интервью и т. п. Думаю, хорошим сочетанием было бы получение двух высших образований – допустим, журфака и экономфака. Тогда можно стать очень хорошим «профильным» журналистом, хорошо разбирающимся в конкретной области знаний (экономика, политология, культуроведение и т. п.). Таких журналистов, к сожалению, немного, все больше «многостаночников», которые «знают все, но все не точно».
Российская журналистика, особенно в регионах, дает очень много поводов разочароваться в ней. Почти все выпускники журфака, приходящие работать в редакции, оказываются неприятно удивлены: их учили «красивой», честной журналистике, в которой сталкиваются разные мнения и дается объективная картина происходящего. А 80% содержания российских СМИ (опять же, особенно в регионах) – это пиар и пропаганда, и далеко не каждый редактор просит журналиста написать взвешенный текст. Сказать редактору «нет» хватает мужества не у всех, тем более что умышленные информационные искажения – явления практически повсеместное.
Ключевая проблема заключается в том, что общественно-политические СМИ в регионах не могут выживать за счет прямой рекламы. Они вынуждены примыкать к властным структурам и информационно защищать их интересы. Либо оставаться формально независимыми, но заниматься вместо журналистики пиаром – периодически публиковать материалы за деньги без пометки «на правах рекламы». К сожалению, «продажная журналистика» для многих СМИ в регионах – это вопрос выживания. В этом смысле в массе своей СМИ так же коррумпированы, как полиция, правительство или политические структуры. «Заказуху» в том или ином виде можно разместить в 99% российских СМИ, просто к ней предъявляются разные требования. Я склоняюсь к мысли, что, как и в случае с полицией, проблемы российских СМИ являются отражением болезней всего общества. Рецепта для быстрого выздоровления тут нет.
На мой взгляд, все-таки ситуация меняется к лучшему. Я постоянно работаю в общественно-политических СМИ на протяжении десяти лет и вижу прогресс. Журналисты становятся более ответственными, читатели – внимательными, материалы – объективными. Огромную роль в этом играет развитие интернета и социальных сетей. Раньше журналист мог опубликовать статью сомнительного содержания и забыть о ней – «пипл схавает», как-то так. Теперь любая заметка подвергается постоянной критике читателей, которые сразу видят, где журналист исказил информацию или просто схалтурил. Это очень мощный тонизирующий фактор, который очищает журналистику и делает ее лучше.
Я оптимист, и считаю, что наше общество эволюционирует, становится лучше. Появляется больше ответственных граждан, неравнодушных бизнесменов, даже такая малоэтичная сфера, как политика, становится более прозрачной и честной. То же самое, пусть медленно, происходит и с журналистикой. Постепенно, год за годом, формируется профессиональное сообщество, в котором репутация становится чем-то важным. Как известно, репутация создается годами, а разрушается в один миг. Издательский дом «Коммерсантъ» мог публиковать в своих изданиях сотни хороших текстов каждый год, но стоило им во время выборов мэра Москвы опубликовать одну заметку, похожую на «заказуху» штаба Собянина, как все эти достижения померкли. То, что общество стало обращать внимание на такие вещи и критиковать их, идет журналистике на пользу. Я сам хорошо отношусь к критике и благодарен, когда читатели меня ругают по делу. Просто нужно разделять критику и «троллинг», и на последний не обращать внимания.
В подлинном смысле независимых СМИ, конечно, не существует. Даже если журналист избавлен от постыдной необходимости маскировать PR под объективный материал, он все равно подвержен постоянному давлению. На него давит редактор, который часто требует «горячих», рейтинговых материалов, и журналист старается представить обычные факты в сенсационном свете (что тоже является искажением). На него давит аудитория, которая подвержена идеологической моде. Сегодня принято критиковать правительство и разоблачать коррупционеров, так что попытка высказаться в защиту того или иного решения власти может быть воспринята в штыки – а ведь власть делает и верные шаги. Любая критика, например, Алексея Навального воспринимается профессиональным сообществом и общественностью как «заказ Кремля», и это тоже давление – ведь Навальный, с точки зрения журналистики, точно так же должен критиковаться, как и любой другой политик. Еще один фактор давления – личные знакомства. Долгие годы работая в общественно-политической журналистике, невозможно не обрасти множеством приятелей среди депутатов, бизнесменов, чиновников. И ты невольно начинаешь «делать им скидку», прощать те или иные проступки, как простил бы своим друзьям. Наверное, бывают журналисты, которые могут воздвигнуть вокруг себя невидимые стены и исключить влияние всех этих факторов, но такое удается редко.
Хорошему журналисту в Екатеринбурге найти работу относительно легко. У нас очень развитая система СМИ, во многом это обусловлено тем, что в городе целых два журфака. Их выпускникам надо где-то работать. Многие рано или поздно создают свои СМИ, так что медиарынок весьма насыщен. Как и в любой другой сфере, специалистов на рынке труда довольно много, но очень хороших найти сложно. Зарплаты бывают очень разными – начинающие корреспонденты могут получать 15 тысяч рублей, а редакторы в успешных СМИ – и 300–500 тысяч (но за эти деньги им приходится действительно много работать). В целом журналисты, которые работают уже несколько лет и не ленятся, зарабатывают прилично: большинство моих коллег в разных СМИ покупают себе квартиры, машины, ездят отдыхать несколько раз в год. В общем, средний класс.
Многие журналисты уезжают из Екатеринбурга в Москву. Особенно это касается тележурналистов, на федеральных каналах есть целый клан свердловчан, которые общаются между собой. Думаю, если их собрать всех вместе, получилась бы неплохая редакция информационного вещания. Зачем едут, понятно – деньги, слава и творческая самореализация. В моем случае это не работает: я прилично зарабатываю в Екатеринбурге, слава меня пугает, а возможностей творческой реализации здесь не меньше. Кроме того, я просто не очень люблю Москву и очень люблю Екатеринбург.
Думаю, главное качество, которым должен обладать журналист – это любопытство. «Что это? Почему это так? Что это значит?» – вопросы, которые можно и нужно задавать себе постоянно, все более и более углубляясь в толщу бытия. Большинство из нас ленится это делать, предпочитая ковырять поверхность.
В журналистике есть две хорошие вещи. Первая – это возможность узнавать что-то новое и оформлять эти знания таким образом, чтобы они становились доступными неограниченному кругу людей. Я нередко ловлю себя на мысли, что ничто – ни деньги, ни слава, ни признание коллег – не сравнится с чувством удовлетворения, когда ты узнал что-то новое и рассказал об этом людям. Это очень глубокое и сильное ощущение, которое хочется переживать чаще. Вторая вещь – это возможность помогать людям. Когда после опубликованного тобой материала что-то изменилось в лучшую сторону, и хотя бы одному человеку стало немножко лучше (при этом не за счет других), думаешь: «Я люблю свою работу».
Когда говоришь, что работаешь журналистом, люди реагируют по-разному. Некоторые закрываются и боятся сказать лишнего, другие, напротив, сразу хотят поделиться какой-нибудь информацией. Сильнее всего слово «журналист» действует на представителей власти, в том числе на полицию. Порой приходится выслушивать упреки в адрес профессии, и чаще всего они справедливы. Журналистам в России предстоит еще много сделать, чтобы название их профессии звучало так же гордо, как в иных странах Запада.
Из года в год, общаясь с политиками, многие из которых считают ложь неизбежной частью своей работы, учишься по-особенному относиться к таким контактам. Нужно понимать, что в большинстве случаев тобой хотят воспользоваться и сманипулировать. Сложнее всего избежать панибратства. Многим начинающим журналистам лестно, когда крупные чиновники или политики делятся с ними секретами и относятся по-свойски. Но лучше всего стремиться сохранять дистанцию. Журналисту вообще следует крайне осторожно относиться к власти, даже если кажется, что у власти находятся друзья.
Честно говоря, иногда я понимаю, что устал от политической журналистики, и мне бы хотелось писать о чем-нибудь другом: о науке, о путешествиях, просто о человеческих историях. Это неблагодарный труд, он чаще требует больше усилий, а заработка приносит меньше. Я постараюсь заняться этим ближе к пенсии.
Очень важный для журналиста опыт – однажды оказаться «по другую сторону». Когда с вами происходит какая-то история, о которой начинают писать коллеги (у нас так было с Ura.ru, Znak.com и т. п.), многое видишь по-другому. Осознаешь типичные ошибки, понимаешь, как может искажаться информация. Но самое главное – убеждаешься, что нет ничего сильнее правды, и наполняешься уважением к тем журналистам, которые добросовестно стараются ее отыскать.
У журналистов бывает вдохновение, но это не какое-то мистическое состояние, а вполне рациональная вещь. Когда ты глубоко разобрался в истории, понял внутренние механизмы ее развития, осознал ее героев, и у тебя сложилась в голове четкая картина, тебе не терпится изложить ее на бумаге. Это и есть вдохновение. Оно достигается трудом, а не приходит само по себе.
В основном, журналисты ленивы. Четверо из пяти просто ездят по назначенным пресс-конференциям, читают присланные им пресс-релизы и реагируют на происходящие события вроде коммунальных аварий или убийств. То есть они не создают собственной информационной повестки, а следуют чужой – а та, в основном, навязана властью и крупным бизнесом. К сожалению, журналисты нечасто задумываются о подоплеке событий или даже просто пытаются проверить то, что им сказали в пресс-службе, задать себе вопрос: «А что, если это не так?». Впрочем, возможно, это не лень, просто встроенные в систему власти СМИ не поощряют излишнюю любознательность своих сотрудников.
Есть российские журналисты, тексты которых я стараюсь не пропускать. В общем, почти банальный набор: Олег Кашин, Светлана Рейтер, Валерий Панюшкин, Григорий Ревзин, Олеся Герасименко, Юрий Сапрыкин. У Кашина безошибочная интуиция, Рейтер хорошо умеет раскрыть героев, у Панюшкина просто какое-то правильное отношение к миру. Ревзин – потрясающий пример того, как профессионал в узкой сфере (архитектура) может высказываться на самые разные темы, опираясь на свою профильную область знаний. Герасименко – эталон скрупулезности в исследованиях и расследованиях, Сапрыкин обладает даром первым формулировать витающие в воздухе мысли и идеи.
Суть профессии журналиста – помочь людям увидеть мир без фильтров и искажений. К сожалению, нередко СМИ занимаются прямо противоположным делом.
Фото: Вадим Ахметов
ТЕКСТЫ ПО ТЕМЕ:
Как все устроено: Доставщик роллов и пиццы о своей работе и безразличии горожан
Как все устроено: Работа члена избирательной комиссии
Как всё устроено: Подпольные казино Екатеринбурга
Как все устроено: Охотники за монетами
Как все устроено: Работа фрилансера
Как все устроено: Работа астронома
Как все устроено: Работа агента по недвижимости
Как всё устроено: Шоппинг за границей
It`s My City