Дневник фотомодели: Работа в Сеуле

Кирилл Васильев работает моделью за рубежом: снимается для модных журналов и каталогов одежды. В свои 23 он объездил уже полмира, а дома, в Екатеринбурге, бывает только раз в несколько месяцев. На IMC мы уже публиковали интервью Екатерины Градобоевой с Кириллом о работе модели. Сегодня же мы хотим вам показать путевые заметки, которые Кирилл делал во время своей работы в Сеуле: как модели проводят время после работы, как проходят съемки, в каких условиях живут молодые люди – об этом и не только вы узнаете из дневника нашего героя.

Я, чувак из Бразилии и девочка из Калифорнии едем в бар, где собираются все модели после показа.

Бразилец: Вы знаете, почему раньше бразильцы не могли работать в Корее?

Мы: Потому что они боялись перелетов?

Бразилец: Когда не было цифровых фотографий и интернета, нам, бразильцам, приходилось отсылать фотографии почтой, а до Кореи они шли около месяца, плюс месяц занимал ответ обратно.

Мы: И?

Бразилец: Ответ всегда был одинаковый: «Фотографии нам нравятся, только вот не могли бы вы прислать свежие фотографии».

Все дико ржем, такси останавливается, и мы под восторженные крики встречающих вваливаемся в бар.

За месяц до этого.

Самолет в Сеул (Южная Корея) наполовину пуст. Первое, что поражает в аэропорту, это тишина. Никакой торопливости, никто не бежит наперегонки – как будто вообще все умерли, и мы живем в постапокалиптическом мире, и вот-вот из-за угла выскочит зомби и сожрет тебя. У выхода из аэропорта меня встречает коротенькая девочка со стаканом кофе со льдом в руках. Впоследствии я не раз убеждался, что местные люди могут тянуть этот один стакан на протяжении всего дня. Девушка обнимает меня аккуратно, чтобы не разлить кофе и не уронить телефон.

Она на английском приветствует меня, улыбается и продолжает оглядывать, как покупатель, заказавший по интернету покупку и желающий убедиться в ее целостности. Она работает менеджером в модельном агентстве, они видели мои фотографии и были очень рады пригласить меня поработать в Корею в качестве модели.

Я занимаюсь этим уже около четырех лет. Работенка самая непыльная из тысячи других, через которые я прошел, прибыльная, плюс я объездил уже полмира в свои двадцать три. На пути из аэропорта я почти не смотрю в окошко авто. Меня уже перестали удивлять особенности ландшафта посещаемых государств. Единственное, что меня сейчас заботит, это душ, выспаться и найти ответ на вопрос, почему на рекламных щитах, которые я сейчас вижу из окна, не задействованы модели.

Квартирка, куда меня селят, находится в трехэтажном доме. Кроме моей комнаты еще две. Там еще два чувака. Один из Венгрии, другой из Бразилии, оба встречают меня в одном нижнем белье. С этого момента я понимаю, что мне придется лицезреть эту «порнографию» на протяжении двух месяцев. Постели чистой мне не предоставили, но я уже не первый день путешествую – вожу с собой комплект чистого белья. Очень не хочется подцепить сыпь или еще чего от полугодовалой нестиранной постели.

На следующий день мне уже надо на работу, к счастью, вставать мне только в десятом часу. На работу меня забирают на машине, и со мной весь день присутствует менеджер из модельного агентства. Это одно из условий работы. Делается это под предлогом необходимости перевода, так как клиент не всегда говорит на английском, а на самом деле для того, чтобы я ни в коем случае не задавал лишних вопросов по поводу оплаты. Мне наплевать, я зарабатываю свой кусок и мне хватает.

Полчаса мы тратим на укладку и макияж. Первые кадры, как всегда, делаются медленно. Выстраивается свет. После нескольких дублей мы выясняем, чего хочет заказчик. Чаще всего это что-то очень простое. Мне надо стоять фас-профиль, щелк, быстро переодеваться. Но я никогда не тороплюсь. Во-первых, есть риск повредить одежду (на прочности ниток экономят не только китайцы). Во-вторых, я не люблю так работать, потому что второпях нет времени отпускать остроумные и колкие комментарии по любому поводу, без которых даже пять часов однообразия кажутся вечностью, я уже не говорю про четырнадцать. Вслух подмечаю, что я был бы не против, если бы девушки раздевали меня с такой же скоростью на свиданиях, как на работе. Все смеются.

Я уже давно не воспринимаю ничего всерьез, потому что это включает в себя разговоры на серьезные темы и, как правило, объемный поток информации, а при ежедневном трафике в двадцать-тридцать новых человек моя голова бы просто взорвалась. Я стараюсь задавать как можно меньше вопросов. Редко сам инициирую разговор, но с удовольствием комментирую все темы. После половины проведенного в студии времени мы не прошли даже через четверть луков, у меня ломит спину – следствие безответственной молодости, тяжелых учебников, сидения за столом с одной ногой на стуле.

Я прошу поменять орущую попсятину на музыку с характером. По моему заказу следующие сорок пять минут мы слушаем Muse. За годы, проведенные в пути, я уже знаю, что влияет на мое психологическое равновесие. В конечном итоге выигрывают все, потому что я знаю: если у меня испортится настроение, то и картинки никакие не получатся. После того как мы отсняли лукбук, нам предстоит снять еще пару кадров, которые будут выступать как сопровождение и представление бренда на следующие полгода. На билбордах эти фото не появятся, масштаб не тот. Вся коллекция создана в стиле фильма «Люди в черном» – это и будет концепцией следующих кадров. Мне объявляют эту новость. Как это должно выглядеть на фотографии, мне остается только догадываться.

Вдоволь наигравшись с игрушечным пистолетом, я, наконец, свободен, и остаток дня в моем распоряжении. Но работа модели не заканчивается с выходом из студии. Я съедаю пару бананов, чтобы были силы для тренировки, и плетусь в спортзал. Делаю короткую, но интенсивную тренировку – лучший способ поддерживать тело в форме. В спортзале я вижу пышек-студенток, бесполезно тратящих час на легкие упражнения и с голодными глазами бегущих в раздевалку. После спортзала я выпиваю свой протеиновый коктейль и тащусь домой, усталый, но довольный. Может, хоть сегодня высплюсь, несмотря на жару. Все-таки в холоде, несмотря на очевидные минусы, спать гораздо комфортнее.

Следующее утро я начинаю с пробежки медленным темпом минут 50 вокруг парка. Бег на голодный желудок – лучший способ сжечь лишнюю порцию подкожного жира, после отказа от сахара и булок, конечно. Пока я бегаю, мне улыбаются люди, а трое даже желают доброго утра. Дети тычут пальцами. Пройдет еще немало дней, пока я не пойму, что мы чуть ли не единственные белые люди в этом райончике.

Возвращаюсь домой. Дальше по плану обязательный контрастный душ для закалки: ведь если я заболею, это отразится на моем заработке, а я очень расчетливый человек.

Сегодня у нас по плану несколько кастингов. Нас возят на машине, в отличие от Европы, где принято ходить самостоятельно. Но города в Азии в десятки раз больше, чем в Европе, так что это резонно. На кастинге, помимо примерки одежды для съемки, нас просят позировать для камеры. За годы я добавил в свой арсенал достаточно наработок, так что могу показать базу, даже проснувшись посреди ночи или после того, как накидаюсь накануне соджу (рисовая водка крепостью 20 градусов). На следующем кастинге для журнала оценивают сырые параметры: состояние кожи, длину и цвет волос, соответствие размера одежды, наличие мешков под глазами. Смотрят портфолио, могут даже потом отдать бук не в те руки – наверное, мы для них тоже на одно лицо.

Больше двух кастингов бывает редко, и на сегодня мы уже свободны. Пожалуй, самое время заняться поиском большого супермаркета с реальной едой. Прогулка в магазин – это отличный способ познакомиться с соседками снизу. Они тоже модели, апартаменты у них находятся на этаж ниже наших. Одна девочка из Калифорнии, другая украинка. Я уже предвкушаю расспросы про Голливуд, знаменитостей и прочую ерунду.

Район, в котором мы живем, относительно новый, повсеместно нашпигованный небоскребами, улицы широченные с четырехполосным движением в одну сторону. Полную автономность, как и всем другим районам города, обеспечивают автомойки, заправки, торговые центры, пекарни и заведения национальной кухни. Все это, как и в других городах Азии, расположено вплотную. Везде стекло и бетон, и ни деревца, ни клочка свободной земли.

Работа у меня не очень разнообразная. Я участвую в съемках каталогов верхней одежды, иногда в видеороликах. На одной из таких съемок меня отвозят в загородный дом, в горы. В доме все оборудовано и приспособлено под студию. Между кухней и ванной нет перегородки. Только разделительная полоса, а одна комната может вмещать до четырех видов интерьера в разных углах. Вокруг куча проводов и аппаратуры, операторы, менеджеры, актеры, повара, грузчики – все заняты подготовительной работой. Пока остальным делают макияж, я оглядываюсь вокруг, беру в руки книгу из библиотеки. Удивительно легкая, не получается открыть – это кусок пенопласта с распечатанной глянцевой обложкой. Все книги фальшивые – почитать, чтобы скоротать время, не удастся.

За окном выставили огромный фонарь. Теперь у нас есть свое «фальшивое солнце», и сразу видно, что все фрукты в вазах парафиновые. Возле дома припаркован грузовик, оборудованный для приготовления пищи, там можно перехватить что-нибудь, все оплачено. Сегодня съемку заказала крупная компания по производству сотовых телефонов. На бюджете они не экономили, поэтому на полевой кухне разнообразные салаты, фрукты, тушеные овощи, несколько видов мяса. Главное, не перебрать, как это всегда бывает с безлимитной едой, потому что, возможно, придется сниматься с голым торсом, а вывалившееся брюхо еще никому не добавляло сексуальности.

Увидев на съемочной площадке белое лицо, я сразу стремлюсь познакомиться. После некоторого времени, проведенного в Азии, начинаешь относиться к представителям своего вида с трепетом. Канадец на 10-15 лет меня старше. В другой жизни мы вряд ли бы нашли общие темы для разговора. Но с такой работой у нас с этим парнем гораздо больше общего, чем у меня с моими бывшими однокурсниками. Мы перекидываемся незначительными фразами про наше происхождение, чтобы как-то завязать разговор. Мы знакомимся с еще парой моделей: одна девчонка моего возраста, другой лет 35. Полчаса спустя мы уже все сидим за шикарным столом с закусками, вином и свечами.

Режиссер объясняет нам специфику съемки. Я привел девушку познакомиться с родителями за ужином. Мы выпиваем, делаем вид, что едим. Разговаривать можно о чем угодно – озвучивать впоследствии все будут на корейском языке. Кроме того, нам напоминают, что главное – обильно смеяться. Надо отдать должное – канадец обладает искрометным чувством юмора, поэтому мы просто ржем в свое удовольствие, не обращая внимания на то, что вокруг нас непрерывно курсируют толпы ассистентов, заменяя свечи на новые, поправляя волосы и макияж. Для съемки 30-секундного ролика мы проводим за столом около часа. Большая часть времени уходит на переустановку камеры для съемки с разных ракурсов.

В следующей части мне надо имитировать перелом руки на приеме у доктора. Параллельно по видеоконференции здесь опять же присутствуют мои фейковые родители. Я пока не врубаюсь, что за продукт мы рекламируем. Зачастую его даже еще не существует, и все это просто концептуальные съемки для совета директоров. Доктора режиссер дернул с улицы. Этот человек в первый раз на съемочной площадке, а в жизни он инженер. Съемки ролика занимают у нас часа четыре. Первые три мы пытаемся избавить чувака от мандража перед камерой. Мои грязные шуточки, наконец, помогают, и мы в расслабленной обстановке доигрываем свои партии. Голос режиссера объявляет: «Стоп, снято». Все аплодируют, радуясь завершению работы.

Время уже за полночь, а когда я добираюсь до дома, уже не хватает сил даже проверить Facebook. Я засыпаю мгновенно. Мускулы рта так и застыли в рабочей улыбке, глубоко врезавшейся в физическую память за весь день.

ТЕКСТЫ ПО ТЕМЕ:

Как все устроено: Кирилл Васильев о работе моделью в Азии