Междугороднее

Сегодня на IMC мы представляем вам новую рубрику с очень «говорящим» названием – «Между Екатеринбургами». Как нетрудно догадаться, эта рубрика будет рассказывать о Свердловске – городе, который появился на карте в 1924 году и прекратил свое существование в 1991-м. Городе, в котором кто-то из читателей, возможно, и не жил никогда, а кто-то ходил в школу, потом сбегал с пар в УрГУ или УПИ и шатался по улицам Свердловска, как-нибудь так же, в начале марта.

Мы решили, что было бы правильно пригласить в авторы рубрики разных людей, и потому здесь можно будет прочитать «записки» многих свердловчан, кому есть что рассказать о своем городе. Каждый из этих людей может сказать о нем – it’s my city, а наши читатели, теперешние екатеринбуржцы, будут рады, надеемся, узнать что-то новое о Свердловске.

Итак, текст первый.

Мой город между Екатеринбургами назывался Свердловск. Это был крепкий город, такой самодостаточный. Он нес в себе многое из Екатеринбурга I, в том числе целые кварталы той самой независимой и разночинной архитектурной благодати в самом центре, остатки которой яростно защищают от апологетов точечной застройки общественники и патриоты. Защищают, скорее, не сами обветшалые и убитые постройки, реально вшивые «бомжатники», а то, что является не измеряемым санпинами и бизнес-планами параметром – атмосферу города. Впечатления, воспоминания и несбывшиеся мечты.

Неожиданная, в огромном и хаотичном архиве, находка – несколько фотографий, на бумаге, три больших и с десяток «контролок» – контактных отпечатков с негативов, которые легендарный свердловский фотовед Евгений Михайлович Бирюков научил меня делать еще в школьном кружке, для экономии. Напечатал на абы какой бумаге «контролки» и, разглядывая на одном листе все варианты, выбираешь лучший кадр, достойный большого размера. Денег было мало, а гонорар внештатника, в той же газете свердловской молодежи «На смену», был рубля два-три за снимок с развернутой подписью. Это всего на чуть-чуть больше затрат на пленку, пачку фотобумаги и проявители-закрепители для них.

Самое начало 80-х прошлого века. Как раз достраивался «Белый дом» на улице 8 Марта, и я предложил сюжет фотоочерка: разрушающиеся особняки-халупы на переднем плане, а на их фоне – блистательный, еще с кранами вокруг, самый высокий и самый главный дом. Как мечта о светлом будущем, о чистоте партии и ее руководящей роли. Л. И. Брежнев был еще жив, это я точно помню, а мои мозги типичного младшекурсника процентов на тридцать, не меньше, были забиты историей КПСС, марксистко-ленинской философией, этикой и эстетикой. Хотя, абстрагируясь от «руководящей роли» и «партийности искусств», с композиционной точки зрения складывался такой острый, контрастный сюжет: темные и рваные очертания старины и светлый монолитный силуэт современности.

Улица Набережная рабочей молодежи тогда была еще цельной, от Плотинки и до Челюскинцев точно. Ровно напротив здания достраивающегося Обкома КПСС, там, где теперь Октябрьская площадь и здание Драмтеатра, просто роились особняки-усадьбы, с отдельными двориками и палисадниками. Развешенное белье, тут же полчаса назад прополосканное в исетской проруби. Счастливый местный, свежепохмелившийся, еще до 11 утра (я точно помню, что вышел на съемку рано, чтобы солнце, когда появится – светило на западный фасад и без того белого дома-новостройки), блажит:

– Это мой двор! Я тут живу!

– Сносить будут? – уточняю.

– Конечно! Сфотографируй, давай, меня на память! – и шапку оземь, и волосы пригладил, и встал подле ворот. – Тут ишь как про меня написано!

Когда показалось, что запланированный сюжет отработан как минимум в половине кадров на пленке, а всего их полагалось 36 (хотя толковая зарядка кассеты в камеру внутри фоторукава позволяла делать и 37), пошел по набережной, а вдруг да неожиданность какая? Поразил шестигранный мезонин. Ну, вот просто показался совершенно достойным для съемки и последующих фокусов при печати (соляризация с контратипированием, так, кажется, называется это прием).

А последние 2 кадра на пленке у меня «отобрали» вот эти девчонки. Внутри, повторю, целого квартала обветшалого и покрытого трещинами екатеринбургского Свердловска, они выскочили из какой-то дыры в заборе, словно две положительно заряженные молекулы среди унылых заплесневелых метастаз. Ликующие (уроки закончились!), собранные, деловые, с портфелЯми, Маша и Ириша. Или Ксюша и Лена, не помню. Неважно. Просто реальные девчонки из несуществующего города. Города между Екатеринбургами.

Если у вас есть своя история о Свердловске, то присылайте ее с пометкой «Свердловск» на адрес itsmycityekb@gmail.com