Стриптиз по Нечипоренко

Особенно сейчас, когда на улице слякотно и грязно, и ноги утопают в нечистотах, я вспоминаю ее... Она висела в самом центре города, словно специально хотела войти в мою жизнь – попадаясь мне на глаза по пути из дома в женскую консультацию. Помню, ковыляла я тогда по весне в резиновых сапогах, с огромным пузом, неловко переставляя толстые ноги (а чего уж кокетничать, они и правда были толстыми). Я скользила на этих самых толстых лапах, как пингвин по льду, неловко и медленно передвигаясь по историческому булыжнику, покрытому тонким слоем льда, и чертыхалась почти вслух!

Надо было переходить опасную развязку дороги, трамвайные пути, а не пялиться на нее... Но нет, я не могла!

Ведь на ней была изображена такая же беременная, как я. Но нет, не пингвиниха. Не слониха. А прекрасный лебедь! Даже цапелька, журавлик!

Она стояла своих на тощих ножках, обутых в обувь, годную только для стриптиза, а не для вынашивания счастливой беременности. Дальше было еще хуже: на журавушке было надето светлое очень короткое пальто, скорее даже туника или декоративный плащик, из-под которого выглядывало пестрое шифоновое платье в оборках. Такие платья приличные женщины носят в тропическом раю. Там, где обувь для стриптиза тоже пользуется большой популярностью. На шее был повязан легкомысленный шарфик. Шапки и вовсе не было.

Нет, я все понимаю, что это реклама. И что цапелька – это 17-летняя школьница-модель с резиновым пузом. Но почему она, на минуточку, даже без колгот??? На улице-то не май месяц, а март и... Ей так-то скоро рожать.

Единственное, что выдавало в журавушке признаки настоящей беременности – это мертвенно-бледный цвет лица и выражение, как будто ее вот-вот стошнит. Но тут опять грех придираться – сейчас на всех приличных фэшн-съемках девочки стоят с такими лицами. Ну и эта туда же. Поздний токсикоз, не иначе.

Дольше смотреть на гигантский постер я была не в силах, потому что знала, что я уже начинаю заводиться и нервничать. А надо себя беречь. Надо смотреть под ноги, чтобы не упасть, не наступить на собачьи экскременты, расцветающие по весне раньше всех городских цветов. Неплохо еще иногда смотреть вверх, на крыши домов и балконов, чтобы не быть убитой мартовскими снегами и сосульками, и вообще я опаздываю на прием. А на УЗИ не следует приходить в растрепанных чувствах. Сами понимаете – на дите плохо влияет мое нездоровое волнение. И быстрая ходьба по неровной поверхности.

Но и дома мне не было покоя! Она, дева с рекламного постера, являлась ко мне даже ночью. Когда я отлеживала бока, неловко вертелась с правой толстой ляжки на левую, когда мне не хватало кислорода, чтобы уснуть, и я в сто пятый раз шла на кухню, чтобы постоять в ночи у открытого окна, подышать... Ну и поесть, чего уж там греха таить.

И заодно подумать о том, что, не дай бог, какая-нибудь беременная и правда впечатлится этим безжалостным к пузатым пингвинихам плакатом. И примет его за руководство к действию. За образец, так сказать, к подражанию. Достанет из отпускного чемоданчика прозрачное платье и туфли для стриптиза (а почему-то эти вещи обязательно имеются у всех девочек, не спрашивайте меня, зачем) и, позабыв про бандаж и колготки от варикоза, выйдет в них в мартовскую рань из дому.

Ну, допустим, что живет наша беременная в элитном доме, и там есть кому распахивать перед ней дверь подъезда. И вот, в светлом полупальто и шифоном платье в оборках она спешит... Спешит – ну на сдачу анализов! Куда еще можно спешить ранним утром, если вы немножко беременны? Она несет в сумочке от Chanel заветную баночку с... анализами по Нечипоренко. А если по Зимницкому – тогда сумочка уже побольше, потому что это 8 банок суточной мочи... Возможно, что она идет даже на доплерографическое исследование функций плаценты. Срок-то не маленький, скоро рожать и надо быть уверенной в том, что плацента функционирует нормально.

Она садится за руль, с трудом задирая ножки в этих громоздких туфлях на платформе, и подъезжает к свой клинике. А далее ей надо перейти от машины до входного крыльца. Аккуратно, ведь надо себя беречь. Надо смотреть под ноги, чтобы не упасть, не наступить на собачьи экскременты, расцветающие по весне раньше всех городских цветов. Неплохо еще иногда смотреть вверх, на крыши домов и балконов, чтобы не быть убитой мартовскими снегами и сосульками, и вообще она уже опаздывает на прием. И нервно теребит оборки шифонового платья, и кутается в шелковый шарфик – опять пошел этот противный колючий снег! Цапелька озябла, голые ноги в мурашках, и вот уже икота сотрясает огромное пузо. А на УЗИ не следует приходить в растрепанных чувствах. Сами понимаете – на дите плохо влияет ее нездоровое волнение. А икота и вовсе говорит о кислородном голодании плода.

Ну вот, так я думала, думала... Дышала у распахнутого окна, и в одну из таких ночей и родила. И вроде бы, с заботами о ляльке, я забыла уже про эту несчастную цапельку с рекламного постера. Как помню, апрельским утром едем мы с новорожденным дитем на прием к неврологу или хирургу. И что я вижу? Наша-то тоже родила! Стоит она, родимая моя лебедь, нет, журавушка, с тощими ножками. И в новых туфлях – уже тряпичных летних, но каблук стал еще выше. И платье, то платье – ну просто загляденье! В пол по последней моде! И все струится, летает по низу. И укладочка волнами, цветочки в волосах, и даже румянец какой-то играет у нее на острых скулах. Жаль, малыша я не успела рассмотреть, кто там у нее – мальчик или девочка? Не видно – в коляске лежал.

Но как же это опять так получается? Почему я до сих пор в теплых штанах и ватнике, и живот еще висит, волосы всклочены, морда бледная, а у нее – нет? И почему у меня вся одежда заляпана молоком, которое постоянно протекает, когда я кормлю грудью, а кормлю я постоянно, и молоко пачкает не только футболку, но иногда даже штаны становятся до колен мокрыми! А эта – гляньте какая краля! В платье из шелка, и, кстати, как она собирается в нем кормить? Ни пуговичек, ни завязок я на груди не увидела... А как она пойдет в длинном гулять с дитем? Надо же поднимать коляску, таскать ее через бордюры и ступеньки. А если в поликлинику надо? Придется ей совсем непросто: в одну руку – короб с младенцем, другой держишь платье, чтоб не споткнуться, коляску в багажник, а в регистратуре очередь, толчея... А тут эти туфли для стриптиза, оборки, фалды, ребеночек еще орет, титьку опять просит, и на крики-то молоко прибыло, побежало из вымечка да по копытечку, из копытечка во сыру землю...

О боги, боги! А вдруг какая-нибудь кормящая, как я, чрезмерно занервничает, пойдет и сорвет этот рекламный щит? Оскорбляющий чувства всех простых смертных мамочек? Ну, пожалуйста, пожалуйста! Можно не убирать его вовсе, раз уж место проплачено. Просто замените модель – на более толстую, старую, бледную и непричесанную, наденьте на нее теплые штаны с карманами, дождевик с капюшоном и кроссовки. И рекламируйте себе дальше – что у вас там по расписанию?

А то мне ведь совсем нельзя нервничать. Молоко пропадет. Что тогда будет бежать из вымечка да по копытечку, и пачкать мою некрасивую, но удобную и функциональную одежду? Неужели придется бросить на время и грудь, и дитя? Позабыть про растяжки на животе и попе и ... купить наконец это платье, да, из шелка и да, в пол! И туфли! Ой, нет, туфли-то для стриптиза у меня имеются. Только не спрашивайте, откуда и зачем.

P. S: И кстати, сдается мне, вы тоже видели эту рекламу. Если да, то кто у нее там все-таки родился-то, мальчик или девочка?

Иллюстрация к тексту Дарьи Захаровой

ТЕКСТЫ ПО ТЕМЕ: