Уральский сталкер

В детстве, не жалея коленок, под впечатлением от приключенческих романов мы лезли везде – на гаражи, на стройки и в заброшки. Теперь мы выросли. Но любопытство все еще живет внутри многих из нас. Александр Козлов тоже когда-то прыгал по гаражам. Сегодня он изучает изнанку Екатеринбурга и водит по ней других.

Все началось с крыш. После того как я «заруфил» большинство крыш в городе, нужно было искать что-то новое. Я стал ходить в заброшенные дома, потом переключился на здания, которые представляют архитектурный или исторический интерес. Я просто фотографировал печки и другие примечательные элементы зданий и выкладывал в Instagram, но в какой-то момент формат приложения стал мне мал. Хотелось показывать и рассказывать более подробно, проводить виртуальные экскурсии. Каждый день я узнавал о городе много интересного. Информацию нужно было как-то систематизировать, чтобы она просто не потерялась у меня на телефоне. Так появилась группа «Екатеринбург наизнанку» .

Мой проект показывает город с той стороны, с которой большинство людей его никогда не видело и вряд ли увидит. Среднестатистическому человеку просто незачем будет идти в такие места. Это здания вроде почтамта: все знают, но мало кто задумывался, что там внутри. В группе можно прочитать о разных вещах – например, о винтовых лестницах или об изразцовых печах. Я поставил себе небольшую цель – собрать все печи, которые есть в Екатеринбурге. Все началось с того, что я шел по проспекту Ленина и увидел в окне здания банка печь. Удивился, подошел, посмотрел, сфотографировал. Потом стал искать и нашел еще одну печь. Потом еще одну. Раньше этим никто не занимался, целенаправленно не собирал.

Работники таких зданий делятся на два типа: кто-то фотографировать разрешает, кто-то посылает за разрешением к мировым судьям. Именно так меня встретили в усадьбе Железнова (Розы Люксембург, 56). Множество усадьб стоят заброшенными в самом центре города. Охранники в них целыми днями скучают в одиночестве, поэтому с кем-то из них можно договориться за символическую плату. В другой усадьбе мы сошлись с охранником на том, что за небольшую сумму можем сфотографировать печь. Он повел нас на осмотр. Мы увидели красивую лепнину и захотели снять и ее тоже, но в итоге получили отказ: «Либо доплачивайте, либо нечего тут». С попаданием в офисные здания с богатой историей куда проще: «Здравствуйте, я в третий офис». Тебе выписывают пропуск, и никто ни о чем не спрашивает. Зато попробуй к ним подойти и попросить разрешения поснимать – отправят к мировым судьям, в отдел по связям с общественностью или еще куда похлеще.

Партизанское краеведение – вещь непопулярная. Вообще, слово «партизанское» в описании такого краеведения не случайно. Оно максимально точно описывает мою деятельностью. Приходится пользоваться партизанскими методами: заглядывать в окна, лазить через заборы, врать охранникам. В Музее истории Екатеринбурга недавно был круглый стол, посвященный краеведению. Все рассказывали, как собирают фотографии или отмечают на картах различные объекты. А я выхожу и говорю: «Вот, я просто везде хожу». Аудитория удивилась. Многие из них подходили и говорили, что я молодец.

Александр поделился с нами секретами некоторых мест, в которых ему уже удалось побывать. Остальное вы можете посмотреть тут

Здание Дома связи (сейчас – всем известного Главпочтамта) было построено в 1933 году в стиле конструктивизма. Если приглядеться, в его очертаниях можно разглядеть трактор. Для конструктивизма было характерно максимально оптимизировать человеческую жизнь за счет архитектурных решений. Поэтому на восьмом этаже дома располагался детский сад. Приходишь на работу, сдаешь ребенка, а сам идешь трудиться на благо социализма. Детей оттуда, кстати, водили гулять прямо на крышу. Плоская крыша была обнесена довольно высокими бортиками и не представляла для детей опасности. Зато вид с высотного здания в центре города запоминался воспитанникам навсегда.

Другим интересным моментом Главпочтамта является то, что этажи в нем не соответствуют друг другу. Где-то этаж нужно было сделать высоким, например, чтобы там что-то хранилось. Где-то – наоборот, люди сидели компактно, и нужно было быстрее переходить с этажа на этаж. Поэтому сейчас в одной части здания ты можешь идти по четвертому этажу, а в другой – оказаться на третьем.

Архитектурно-планировочное решение Дома связи тоже было очень интересным. Выходящий на проспект Ленина фасад ассиметричен. На козырьке главного входа раньше была рельефная надпись: «Почта, телеграф, телефон». Колонны в залах были и остались мраморными, люстры – большие бронзовые. Двери, кабинки для телефонных переговоров и стойки были из мореного дуба. А в главном зале первого этажа стояла статуя Ленина (и стоит до сих пор).

УЗТМ – одно из крупнейших машиностроительных предприятий России. Он занимает громадную территорию города и играл важнейшую роль в истории XX века. Но сейчас она ощутимо снизилась. Территория завода относительно закрыта. Она представляет собой заповедник советской эпохи. Новые цеха там уже, скорее всего, не строятся. Много где сохранились советские плакаты и мозаики. Даже если какие-то экскурсии там раз в год и проводятся, то явно на показуху – приведут в образцовый цех с самым новым оборудованием. А взглянуть на реальную картину жизни завода, посмотреть, как вообще жили люди, работали, о чем думали, можно только одним способом: нелегально проникнуть туда и пробраться в заброшенный цех. Для урбантриперов (исследователей заброшенных мест. – Прим. автора) это норма, для всех остальных людей – за гранью. Они не понимают, как можно пробраться на охраняемый завод. И вообще, с чего на заводе будет заброшенный цех?

У меня была карта местности со спутника, доступ к которой есть у всех. Я знал, что у завода есть заброшенный цех. Территория большая, и следить за ней, естественно, сложно. Со стороны станции «Машиностроителей» вообще глушь, все поросло. Мы долго шли по железнодорожной линии. В итоге мы нашли место, где можно перелезть через забор. И оказались в зарослях. Это напоминало чернобыльскую зону или кадры из фильма Тарковского. Было видно, что человек здесь когда-то был. Но давно. Сейчас большая часть УЗТМ сдается под офисы, используется другими.

По пути мы наткнулись на развалины автомобиля, а потом – на трехэтажное здание. На втором этаже висела боксерская груша. На стене – карта города с какими-то линиями и флажками. Груша тоже была не из магазина, а импровизированная – мешок, десять раз перемотанный скотчем. Мы перебежали дорогу, снова нырнули в кусты. Мимо старого сарая, мимо остатков небольшой градирни, мимо болота. Всюду был запах жженой смолы. Все было заставлено товарняками. Мы пролезли под ними и уперлись в забор нужного нам цеха. В гараже были разбросаны детали, стояла брошенная техника – разваленный грузовик, пожарная машина. Подвал был затоплен. Лестница квадратная, винтовая. Шкафы опрокинуты, пол завален книжками, узконаправленной литературой. Какие-то карточки, мутная документация. Из интересного мы нашли зал, где, скорее всего, раньше были кинопоказы. Там до сих пор сохранился ряд стульев. И в самом конце здания – каморка с противогазами. Противогазов там было очень много. К чистым, в ящиках в другом конце комнаты, нужно было идти по полу из противогазов.

Мельницу Борчанинова-Первушина в начале XX века строили якобы как гостиницу. Никто тогда не разрешал строить мельницу около вокзала. Когда стройка была окончена, хозяева завезли туда оборудование и превратили здание в мельницу. В те времена поезда были одним из главных способов массового перемещения людей, поэтому ей приходилось играть роль своеобразной визитной карточки города.

История мельницы полна городских легенд. Например, по одной из них, во время ее строительства при странных обстоятельствах погиб хозяин. Борчанинов упал с лесов. Поговаривают, что его столкнул любовник жены. Это, кстати, первое бетонное здание в Екатеринбурге. Архитектор неизвестен, здание строила американская фирма «Эрлангер». А еще там, скорее всего, был построен первый на Урале лифт.

Совершенно таинственна фигура самого Александра Ефремовича Борчанинова. Получил домашнее (в крестьянской-то семье!) образование, стал приказчиком. Тут же женился на дочери своего работодателя, стал купцом 1-й гильдии. Пытался поставить импортное оборудование, но Москва была против. По некоторым данным, вскоре после его смерти произошло таинственное обрушение части здания, словно кто-то пытался уничтожить его часть. Существует версия, что обвал произошел еще при жизни купца.После Борчаниновых, в 1914 году мельницей стал владеть Первушин. Через три года грянула революция, и предприятие было национализировано. После развала СССР оно просуществовало вплоть до 2006 года. Появился новый план развития Екатеринбурга, производство решили убрать подальше от центра. Здание осталось стоять. Станки замолкли, но, что удивительно, их так и не увезли.