Остров Екатеринбург

В воскресенье, 24 апреля, Colta.Ru открывает «Остров 90-х» в Екатеринбурге. В этом году фестиваль расширил не только географию, но и формат разговора о девяностых. Уральскую столицу посетят Екатерина Кронгауз, Ирина Прохорова, Линор Горалик, которые выступят с лекциями в секциях «Медиа и фотография», «Язык и литература» и «Мода». Отдельные площадки будут посвящены обществоведению, истории, искусству, театру, кино, экономике и музыке.

Пока в недрах Ельцин центра, обещающего вместить 5-6 тысяч гостей, монтировалась физическая оболочка фестиваля, автор IMC Елена Бабушкина поговорила с главным редактором Colta.Ru и куратором «Острова 90-х» Марией Степановой о её личных девяностых, отношении к Екатеринбургу и концепции фестиваля. Как живое напоминание о том, что девяностые ближе, чем кажутся, по коридорам центра в это время прогуливался сверкающий тысячами заклёпок и страз Филипп Киркоров, навестивший Екатеринбург.

О Екатеринбурге

«Здесь не просто раскиданы культурные якоря, здесь — порт со многими причалами»

— Так же как девяностые — это не плоская картинка, не идиллическое время свободы с розовыми мишками и первым «Сникерсом», Москва — это не вся Россия. И то, что происходило в девяностые в большой России, далеко от столицы, быть может, гораздо важнее. Отсюда интереснее наблюдать за крупными трансформациями, сдвигами, менявшими время и представление людей о себе.

Когда мы задумались о продолжении «Острова 90-х» — о продолжении его не в Москве — Екатеринбург был первым, что пришло в голову. Свердловск всегда был значимой точкой на культурной карте России: и в восьмидесятые, и в девяностые, остаётся ею сейчас. Здесь не просто раскиданы культурные якоря, здесь — порт со многими причалами.

Екатеринбург — это история про мощности, причём в самых разных смыслах. Здесь есть высоты и бездны, и это сочетание генерирует невероятный драйв. Впервые мы побывали в городе в начале марта, приехав с пухлыми от имён и телефонов записными книжками, и за четыре дня интенсива очень много чего увидели и узнали.

Заходишь в переполненный тёмный зал, и он весь, как живое существо, сжимается, впуская тебя. Втискивается кто-то следующий. Как одно живое существо, зал вдыхает и выдыхает, смеётся и ужасается в одних и тех же местах. Так мы познакомились с Центром современной драматургии, с которым сейчас организовали совместные театральные читки. В тот день проходила читка — были пьесы Николая Коляды и Василия Сигарева. Я потом вернулась домой, глянула в зеркало и обнаружила на подбородке синяк: так сильно сжимала его по ходу пьесы. Екатеринбург — это сила.

Есть и ещё один, личный сюжет. В Свердловске родился мой отец, и потому мне было важно познакомиться с этим городом, что-то про него понять.

Девяностые — это колыбель сегодняшнего дня, такое время и место, когда всё начиналось: и плохое, и хорошее. Корни нашего времени, того, что кажется мне в нём значимым и актуальным, так или иначе там, в той культуре. И оттого, что фестиваль задумывался нами как многоразовая история, для всей нашей команды принципиально важно дать Екатеринбургу максимально себя показать. Вчера мы сделали фестиваль в Москве, сегодня — в Екатеринбурге, на очереди — другие города. Хочется, чтобы люди, которые наблюдают за «Островом 90-х», увидели Россию как некую связность. Сейчас, на фоне общей разобщённости, это страшно важно.

Программу, где будет много Екатеринбурга, мы хотели создать изначально. По умолчанию считается, что всё интересное происходит в Москве. Приезжает московский десант и показывает кино — сбегайтесь! Мне же кажется, что, напротив, Екатеринбургу есть что показать кому угодно: Москве, Петербургу, Лондону, Нью-Йорку. И нашей задачей было сформировать общую историю, в которой оба города присутствуют в равных долях, создать баланс между столичным и местным.

О личных девяностых

«Девяностые — это разговор про встречу с незнакомыми вещами и ощущениями»

— Когда начались девяностые, мне было девятнадцать. Помню, как мама принесла домой маленькую баночку малинового йогурта, и мы всей семьёй ели его чайными ложками. Помню, как мой бойфренд, желая меня порадовать, покупал на последние деньги батончики «Сникерс», и я их ела и аж жмурилась от наслаждения — так это было вкусно.

Любопытно, что девяностые — очень сильно про еду. Ещё это всегда разговор про встречу с незнакомыми вещами и ощущениями — на фоне тотального дефицита всего. Другая еда, другая одежда. Маленький, коротенький «Сникерс», с конфетку. Очереди в «Макдоналдс» в девяностом году, когда он только открылся. Сводить туда барышню и угостить гамбургером — это был величественный джентльменский жест.

Начинали выходить книжки: одновременно все, сразу, всё то, что лежало под спудом и откладывалось на будущие 50-70 лет, стало сходить с печатных станков — часто без редактуры, с ужасным переводом, в каких-то нечеловеческой тупости обложках. Я даже хотела сделать материал с подборкой обложек к «Лолите» от девяностых до двухтысячных. В моей библиотеке с тех времён осталось многое.

Помню кризис 1998 года и как вдоль длиннейшего здания «Мост-Банка» на Варшавском шоссе стояла очередь, словно в Мавзолей. Вся телекомпания НТВ, где я тогда работала, пыталась получить свои несчастные зарплатные вклады — в общем-то, тщетно.

Слушая себя, я понимаю, что истории мои — довольно душераздирающие. Но странным образом всё происходящее ощущалось как новая книга о непонятном и интересном, которое ждёт за поворотом, про невидимые адреналиновые пузырьки под кожей, про непредсказуемое завтра, которое по моим тогдашним меркам (да и по сегодняшним тоже) гораздо интереснее, чем завтра, которое в точности копирует вчера. Вот это ощущение неизвестного и нового — это был нам тогдашний подарок.

С другой стороны, проблема с девяностыми заключается в том, что у них нет чётких временных границ. Как настоящий XX век начался в 1914 году, с Первой мировой, девяностые для кого-то начались в 1987 году, а для кого-то — в 1991, с путча и всего, что за ним последовало. Ещё сложнее дать ответ на вопрос, когда они закончились. Вроде бы «лихое» время прошло, начались стабильные нулевые — а с ними вторая чеченская кампания, Дубровка, Беслан, взрывы в Москве, Кущевская. И этот бесконечная череда катастроф не вписывается в представления о какой бы то ни было стабильности.

Для меня девяностые в некоторым смысле продолжаются. Ощущение ненадёжности любого завтра осталось, а вот пузырьки и ощущение праздника куда-то делись. И в этом проблема — в восприятии будущего. Оно какое-то предсказуемое, и есть в нём тоскливая нота.

О медиа

«На смену журналистике идёт странный гибрид пиара и пропаганды»

— Тема медиа тогда и сейчас — довольно драматичная, потому что от них практически ничего не осталось. Кажется, что вся медиасистема как конструкция, начавшаяся в девяностые и чего-то достигшая к нулевым, была медленно, последовательно и осознанно демонтирована — примерно с того момента, когда начали закрывать НТВ. В результате набора последовательных усилий медиа в России перестали быть бизнесом. Иногда бизнес-составляющая продолжает что-то значить — в виде эдакого сувенира — однако смысл этого процесса теперь сводится к тому, что владелец, инвестор, человек, принимающий решения — должен быть готов в любой момент принять своё решение, руководствуясь любой логикой, но только не деловой. Всё это, конечно, очень непохоже на девяностые.

Тогда всё было устроено немного по-варварски, потому что на ходу устанавливалось и устаканивалось всё: стандарты, форматы, темы, режим разговора. На «Острове 90-х» мы посвятим этому круглый стол: презентуем два тома из трёхтомника, который издаёт сейчас «Новое литературное обозрение». Речь пойдёт о языке художественной критики в девяностые, когда критика понимала себя как искусство.

В те времена легендарная газета «Сегодня» печатала в пятничном номере подборку стихотворений Веры Павловой с рисунками Обри Бёрдслея на два разворота. И это даже не поражало, казалось, что так и должно быть. Это было время отчаянных, невозможных редакторских решений. Сейчас, конечно, это всё немыслимо совершенно: и потому, что в нулевых на смену неформату пришёл формат, и оттого, что сегодня сама идея журналистики как профессии уничтожается, а на смену ей идёт совсем другая работа, странный гибрид пиара и пропаганды, подразумевающий готовность сделать что угодно по любому свистку. Это история довольно печальная.

О программе и гостях

«Девяностые сформировали каждого из нас и одновременно деформировали —каждого по-своему»

— В основе программы «Острова» — выступления людей, для которых девяностые остаются значимым сюжетом. Вот альбом «Мумий Тролля» «Морская» — это один из ключей к тому времени. Мы безумно рады, что ребята согласились выступить с ним в Екатеринбурге. И, по странному совпадению, 24 апреля — это двадцатилетний юбилей с того дня, когда группа начала записывать этот альбом.

Люди, которые приедут на фестиваль, относятся к девяностым не всегда как к «своему» времени, но обязательно — как к неслучайному. Эта эпоха умела выстраивать персональные отношения с людьми, которые оказались внутри. С нулевыми всё как-то очевидно по-другому: дистанцированней, отстранённей, в беглом темпе. А девяностые стали системообразующей силой, сформировавшей каждого из нас и одновременно деформировавшей — каждого по-своему.

Конечно, есть и отказавшиеся. Не буду называть имён, скажу только, что два человека выступили с одинаковой, очень интересной мотивировкой. Они сказали: о девяностых не хочется думать, потому что это — слишком близко, слишком про сейчас. Это диагноз, совпадающий с моими ощущениями.

Нельзя не вспомнить первый «Остров 90-х» в Москве. Мы считали, что имеем в виду молодёжную аудиторию, а увидели парад людей абсолютно разных возрастных категорий и социальных страт. Были все: от новеньких младенцев на руках очень юных матерей, от хипстеров, полдня готовивших свой образ, до главных людей девяностых — и даже их родителей. Это настоящее счастье.

Хочется обратиться к читателям: приходите наряженными! Одновременно с лекциями и выставками (в том числе с лекцией Линор Горалик о моде образца 1990 года) у нас будет работать фешн-корнер, где лук из девяностых можно будет довершить причёской и макияжем. И будет много фотозон, а лучшие фотографии появятся на Colta.Ru и в наших социальных сетях.

О планах

«Мы мечтаем организовать следующий фестиваль в годовщину путча»

— Пока рано говорить о какой бы то ни было периодичности, но мы осторожно мечтаем организовать следующий фестиваль в годовщину путча — то есть, 19-21 августа.

В будущем нам бы хотелось включить в программу телесериалы, в отсутствии которых нас упрекали на прошлом «Острове». Мечтаю, что это будет опен-эйр, гости которого смогут весь день смотреть какие-нибудь «Улицы разбитых фонарей» на импровизированном лежбище с наушниками. Сериалы — это ведь новые романы? Вот будет такой эквивалент летней избы-читальни.

Мы мечтаем о большом выставочном проекте. О проекте, посвящённому медиа девяностых — мы уже делали летучую выставку с экземплярами газеты «Сегодня» и журнала «Птюч», но хотелось бы дать людям возможность посидеть, почитать, подумать. Я не говорю о рейвах, которые просто просятся в программу. История продолжается; будем всё это придумывать и развивать.