«Концертом в Екатеринбурге я поставил на кон все»

15 мая бывший журналист и солист группы «КедрыВыдры», певец-романтик и музыкант-космополит Миша Лузин представит в «Доме печати» свой новый альбом «Мира». Автор IMC Вячеслав Солдатов поговорил с артистом перед этим концертом.

Вячеслав Солдатов: Я вспоминал, когда видел тебя на сцене впервые – это было, кажется, 10 лет назад на фестивале в Екатеринбурге. «КедрыВыдры» тогда превысили лимит выступления, и под конец вас чуть ли не выгоняли со сцены. Тогда происходящее мне показалось весьма бунтарским, хотя группа исполняла вполне мирную песню из «Бременских музыкантов». А сейчас у тебя сохранилось такое бунтарство?

Миша Лузин: Бунтарство осталось внутри, его еще можно назвать словом «упорство». Я считаю, что если песня началась, то она обязательно должна закончиться. Ее нужно дослушать или допеть: на полпути что-либо заканчивать не стоит.

В.С.: Это относится и к новому альбому?

М.Л.: Да. Альбом «Мира», который мы приехали представлять в Екатеринбург, тоже был записан наперекор всем обстоятельствам. Он записывался в Питере три года назад максимально независимо, без студии и сторонних саунд-продюсеров. Сами нашли помещение в пяти минутах от Невского проспекта, где раньше было бомбоубежище, привезли свое оборудование и сами контролировали весь процесс от начала и до конца. Незаглушенные бетонные своды, в которых барабаны звучат, как у Led Zeppelin, и разносящиеся по длинным коридорам гитары – такой был звук. Но получилось так, что в 2013 году я уехал из города и жесткий диск с исходниками потерял где-то между Владивостоком и Москвой. В Петербурге была копия, которую потом я переписал себе на диск, но тот сгорел. Мистика какая-то. В прошлом году я снова приехал в Питер, где мы восстановили все исходники, свели и закончили эту многострадальную запись. Сейчас он доступен во всех доступных интернет-медиатеках. Кроме этого, с помощью екатеринбургского лейбла Lost Tapes он выпущен на аудиокассетах. И теперь это единственный физический носитель нашего альбома.

В.С.: А почему на кассете?

М.Л.: Это дико круто. Аудиокассеты снова в моде. Например, когда мы приезжали в Прибалтику, то они расходились просто на ура. Кассета – это аналоговая запись, как винил. И это настоящий артефакт произведения, которое ты создал. Если в России снимать аналог сериала «Винил», то он должен называться «Кассета», и его действие должно проходить в 1990-е годы.

В.С.: Городом нового альбома стал Петербург?

М.Л.: Этот альбом стопроцентно петербургский. За свою жизнь я записал четыре альбома, и каждый из них совпадают с большими жизненными этапами и с городами. Мы записали пластинку «Стрелки часов» с группой «КедрыВыдры», в работе над которой нам помогал Владимир Шахрин. Альбом заметили в Москве, и Вадим Самойлов пригласил нас в столицу. Под его руководством мы записали второй альбом, но он не увидел свет и, к сожалению, восемь лет лежит мертвым грузом. Какие-то песни из него вошли в мою сольную пластинку «Легче, чем воздух», выпущенную в 2011 году. Когда я закончил ее запись, то спросил себя, держа в руках компакт-диск: «Нравится мне Москва?». На тот момент мне Москва не нравилась. Дело сделано – можно ехать дальше. И через два дня я уехал в Петербург, где собрал новую группу. А сейчас мы закончили альбом «Мира», и мой петербургский этап логично подошел к концу.

В.С.: Какой следующий город может символизировать новый этап?

М.Л.: Это может быть Одесса.

В.С.: Классно. А почему?

М.Л.: Так случилось, что интуиция вывела меня в Киев на конкурс украинского шоу «Голос». А там совершенно другой музыкальный ландшафт. Есть совершенно офигительные украинские коллективы, пока неизвестные у нас. А в Одессе, куда я приезжал с концертом месяц назад, мне просто понравилось. И с июня я планирую жить там.

В.С.: Какие места твоих путешествий запомнились особо?

М.Л.: Очень классно во Владивостоке: все эти мосты, и когда смотришь через дома и видишь океан, потрясающе. Там чувствуется независимый характер города и свобода, когда ты можешь на катере уплыть на острова...

В.С.: Мне кажется, в Екатеринбурге все тоскуют по морю и мечтают уехать поближе к воде. Одесса ведь тоже на морском берегу.

М.Л.: Да, когда ты видишь перед глазами бесконечный горизонт – это завораживает. Я море-то впервые в жизни увидел в 15 лет, победив в областной олимпиаде по географии.

В.С.: Чем еще тебя «зацепила» Одесса?

М.Л.: По пути из Одессы в Киев со мной случилась очень важная история. Я ехал вместе с писателями-концептуалистами Сергеем Онуфриевым и Юрием Лейдерманом. Один из Москвы, другой из Берлина. По дороге они вели разговоры на высокие темы. Мне запомнились две вещи, которые сказал Юрий Лейдерман. Во-первых, что истина – это то, что ты можешь разделить с другим. А еще – что искусство начинается тогда, когда ты ставишь себя на кон. Когда ты оказываешься в ситуации, которую не можешь отмотать назад. И выступление в Екатеринбурге есть та самая ситуация, из которой я не могу выйти никаким другим образом, кроме как отыграв концерт и завершив этот этап моей жизни.

В.С.: Почему так важен Екатеринбург, ведь ты долгое время путешествовал и жил в других городах?

М.Л.: У меня в течение тех лет, что я жил в Москве и Петербурге, иногда был кризис идентификации. Живя в Петербурге, я мог написать на концертной афише «Миша Лузин Band, Санкт-Петербург». Но что-то было в этом не то. Когда я поехал в Киев на «Голос», меня спросили: «Из какого ты города?». И тут до меня вдруг дошло, что самые простые вещи и есть самые истинные. Откуда я? Конечно из Екатеринбурга! Нашим городом можно гордиться во всех отношениях. Отсюда идет мощный пласт музыки. И когда говоришь «свердловский рок», то где угодно вспомнят и «Чайф», и «Агату Кристи», и «Наутилус». Лучшие из современных российских музыкантов тоже отсюда. Для меня это «Обе две», «Алоэ вера» и «Курара». Ни один другой город страны не дает столько новой музыки, сколько Екатеринбург.

В.С.: А сам ты ощущаешь родство со свердловским роком?

М.Л.: Я думаю, эта традиция у меня есть. Мы даже делали кавер на песню «Чайфа» «Не со мной». Клип на нее они включали во всех городах своего юбилейного тридцатилетнего тура.

В.С.: Каков Екатеринбург для тебя сейчас?

М.Л.: Екатеринбург в целом футуристичный. Этого не замечаешь, когда здесь живешь. Но у меня пунктирное познание города: я приезжаю сюда с периодичностью раз в три месяца и замечаю, что провожу время в тех местах, которых девять лет назад просто не было. По сути это новый город в декорациях старого. Я думаю, что если бы я родился в Екатеринбурге года на три попозже, то отсюда бы не уехал. Это абсолютно комфортный город для жизни.

В.С.: А старые места вспоминаются, или теперь все затмили собой небоскребы?

М.Л.: Я фанат футуризма, и эта традиция прослеживается в городе еще с 30-х годов. Когда рядом с избами стали строить конструктивистские здания – это как будто пришельцы спустились их делать. И то, что сейчас рядом с избами стоят шестидесятиэтажные небоскребы – тоже дико круто.

В.С.: Какие еще символы нового Екатеринбурга ты отметил бы?

М.Л.: Я очень люблю екатеринбургскую марку одежды Ghetto, скупил уже всю серию. На футболку «Слава науке!», например, в Украине просто очередь стоит.

В.С.: Возвращаясь к Украине. Каким все-таки оказался украинский «Голос» для тебя?

М.Л.: Там принципиально другая идеология. Когда мы прошли прослушивание, организаторы собрали всех артистов вместе и сказали: «У нас есть миссия – улучшить музыкальную культуру нашей страны». И там действительно стремятся следить за новой музыкой и новыми тенденциями. Например, я очень хотел исполнить песню I am not the only one Сэма Смита, но Слава Вакарчук отдал ее другим участникам. А в российском «Голосе» более консервативный подход. Как и телевидение в целом, это шоу следует за вкусом публики. Я ведь участвовал в слепых прослушиваниях нашего «Голоса», но не прошел. Полина Гагарина повернулась к исполнительнице с песней «Выдумать, тебя хочу сегодня выдумать». В этом и состоит разница между украинским и российским конкурсом.

В.С.: А в целом как тебе понравилось участвовать в телешоу?

М.Л.: Это был очень классный опыт участия в телепроекте в качестве главного героя. Ты чувствуешь, что весь этот огромный проект направлен на то, чтобы артист мог максимально раскрыться. В «Голосе» есть этот вау-эффект, когда ты выходишь в неизвестность и не знаешь, развернется к тебе кто-то или нет. Это то, что ты абсолютно точно не сможешь промотать назад, и это дико будоражит. За три месяца, что прошли с момента начала съемок, я очень сильно изменился. И как вокалист я вырос благодаря тем вещам, что происходили на «Голосе».

В.С.: Еще планируешь выступать в подобных проектах?

М.Л.: Думаю, что нет. Не будет того вау-эффекта. Мне кажется, что артист должен довольно часто воспроизводить его, проявляя себя в максимуме своей спонтанности.

В.С.: Каким будет следующий вау-эффект?

М.Л.: Это всегда непредсказуемо. За прошедший год у меня было три таких момента: «Голос», где ко мне развернулся Вакарчук, презентация альбома в Москве после жесткой полуторамесячной подготовки и выпуск кассет нашего альбома.

В.С.: Какие у тебя ожидания от предстоящего выступления? Все-таки это такое возвращение домой.

М.Л.: Для меня это большой вызов. В Екатеринбурге я не играл на больших площадках со времен группы «КедрыВыдры». После переезда в Москву и Петербург я приезжал сюда на акустические концерты в небольшие бары. А тут – электричество, полный состав, большая сцена. Я очень переживаю за то, придут или не придут люди. И как раз здесь все действительно поставлено на кон. Отступать мне некуда.

В.С.: Значит, все будет, как в твоей песне «Здесь и сейчас»?

М.Л.: Да. Здесь и сейчас или «пан или пропал».

Организация интервью - Tele-Club Touring

Фото: Антон Сметанин