«Наш центр – это шаманский бубен, и в него надо бить»

Екатеринбург напоминает театральную лабораторию, выпускающую в свет новых и новых драматургов. Николай Коляда, Василий Сигарев, братья Пресняковы, Ярослава Пулинович – их смелые, актуальные и пронзительные пьесы идут повсеместно – в театрах страны, за рубежом и, конечно, в родном Екатеринбурге. Здесь же, в деревянном домике на улице Тургенева, уже два года работает маленький центр невероятных масштабов – Центр современной драматургии. За это время он помог вырасти многим актерам, режиссерам и драматургам, а его аббревиатуру, как шутят в ЦСД, больше не пытаются расшифровать как «Центр сахарной депиляции».

Автор IMC встретилcя с главным режиссером ЦСД – Ринатом Ташимовым – и поговорил о людях центра, их планах и проектах, магии Екатеринбурга, кораблях и шаманском бубне.

– С чего началась история ЦСД?

Изначально ЦСД – это проект Николая Коляды и Натальи Санниковой (директор ЦСД – Прим. ред.). Началось все в 2009 году, долгое время центр существовал только на бумаге. В 2014 году «Коляда-театр» переехал в новое здание, а центр разместился в доме на Тургенева.

– Как тебе кажется, что в первую очередь отличает вас от «Коляда-театра» и, наоборот, сближает с ним?

Мы все по духу колядовцы – ученики Николая Владимировича. И, наверное, процентов на 90 наш актерский состав совпадает. Но если в «Коляда-театре» все строится вокруг фигуры Коляды, то у нас наоборот – все стремятся к независимости и открытию своего собственного пути. Мы постоянно развиваемся и одновременно работаем над множеством разных проектов.

– Над какими именно?

Один из них – Киноlook. Мы набираем команды участников и учим их азам кинопроизводства на практике – от написания сценария и работы с актерами до финального монтажа. Это такой невероятный творческий нон-стоп, который настолько увлекает тебя, что не остается времени ни на сон, ни на еду. Чтобы поучаствовать в проекте, к нам даже приезжали из Москвы. На выходе у команды получаются короткометражные фильмы. Мы постоянно ищем новые способы передать идею. Одну короткометражку мы вообще сняли на телефон, практически за ноль рублей ноль копеек, но идея фильма была настолько потрясающая, что в итоге получилось что-то невероятное, трогающее до слез. Четыре работы с последнего Киноlookа были отобраны для международного фестиваля «Кинопроба», так что их можно будет увидеть на большом экране. Сейчас мы набираем новый курс, и я очень жду его начала.

Совсем скоро стартует фестиваль «Коляда plays», в котором мы тоже принимаем участие. На днях очень талантливые ребята из тагильской группы ЖКП – Жизнь как Перфоманс – построили рядом с ЦСД летнюю «сцену Кости Треплева». На нее сможет выйти кто угодно и сделать что угодно, правда, для этого нужно будет предварительно связаться с нами.

Еще один наш проект – «Необходимые слова». Он получил свое название в честь пьесы Аси Сойкиной, ставшей первым камнем в этой работе. Это театр для слабовидящих людей – как актеров, так и зрителей. Мы хотим работать с ними и для них, потому что уверены – они могут открыть невероятный мир, неочевидный и удивительный для обычного человека. С этим проектом мы надеемся принять участие во всемирном конгрессе инвалидов, который пройдет в Екатеринбурге в 2017 году. Странно, что государственные театры не занимаются подобными проблемами, ведь у них такая поддержка, не то что у частных театров.

– Как получается держаться на плаву?

Честно сказать – не знаю как, но мы не ропщем. У нас есть сотрудники, которые живут прямо в ЦСД, в нашей избушке, просто потому что снимать жилье дорого. Но не у всех, у кого есть деньги, живут счастливо. А мы – счастливые люди, ведь у нас столько идей, мы перенасыщены ими.

– Сколько пьес уже поставлено на сцене ЦСД?

За все время работы, наверное, мы поставили около 50 пьес. За последний год их было порядка 19. Мы постоянно ставим новые тексты, снимаем их и переходим к следующим, так что сложно сосчитать общее количество. Еще у нас все время идут «Горячие пьесы в ЦСД». Это читки, эскизы, презентации работ молодых авторов и уже именитых драматургов, например, Николая Коляды, Василия Сигарева, Ивана Вырыпаева.

– А с какими молодыми уральскими авторами больше всего нравится работать?

Мне очень нравится, как пишет Екатерина Бронникова, Светлана Баженова, Ирина Васьковская. Кстати, с пьесой Ирины «Царевич Заморышек» мы совсем недавно ездили на гастроли в Сербию.

– Как принял сербский зритель?

Нас очень хорошо приняли. Когда слышали русскую речь, сразу говорили: «Это за мой счет!». Вообще у спектакля «Царевич Заморышек» интересная история. Он родился у нас стихийно. Изначально мы собирались ограничиться только читкой пьесы, но читка переросла в спектакль, и сделали мы его буквально за четыре ночи. Сербскому зрителю он очень понравился, но многое осталось непонятным: пьеса Васьковской оказалась настолько в контексте русской культуры, что очень многие вещи зрители не считали. Но все при этом понимали, что происходит что-то очень важное.

Это похоже на рок-н-ролл в исполнении зарубежных групп: ты не понимаешь текст, но знаешь, что это очень круто, и получаешь большое удовольствие от музыки.

– Ринат, в основном ты работаешь с текстами современных авторов. А какие отношения с классикой?

На днях мы сыграли премьеру спектакля по пьесе Чехова «Чайка». На самом деле это суперсовременная драматургия. Не все молодые авторы пишут так актуально, как это сделал Чехов. В спектакле задействованы и молодые актеры, и такие большие артисты, как Василина Маковцева и Олег Ягодин. С ними очень легко работать, при этом чувствуешь, что в них на четыре вершка больше драйва, чем в двадцатилетних актерах, и это подстегивает и заряжает энергией всех остальных.

– А каким ты видишь свой идеальный театр?

– Это театр, который стоит в порту. В начале сезона ты садишься на него со своей труппой и, объездив весь свет со спектаклями, в конце сезона возвращаешься обратно. Думаю, скоро и ЦСД будет оплывать вокруг земного шара, раз 10 оплывем, а потом придумаем, что делать дальше!

– Зритель ЦСД, какой он?

К нам приходят и молодые, и взрослые люди, все очень разные. Например, когда мы ставили спектакль «Мне мое солнышко больше не светит» про поколение «потерянных тридцатилетних», думали, что он понравится молодежи. А получилось даже наоборот. Взрослые смотрят и говорят – так это же про моего ребенка! К нам приходят умные и внутренне одаренные люди.

– Чему не место в ЦСД? Что зритель точно не увидит на вашей сцене?

Скучную пьесу. В ЦСД нет места лени, зависти, скуке, унынию, успокоенности. Всему остальному есть место. Кто-то говорил, что если в театре запахнет борщом и селедкой, театр умер. Поэтому у нас в «Чайке» весь спектакль артисты едят селедку, и этот запах въелся так, что теперь на каждом спектакле пахнет рыбой. Но это не потому, что мы хотим треша, мы никого удивлять такими вещами не собираемся, да этим никого и не удивишь. А почему мы это делаем – приходите на спектакль, там узнаете.

– А чем приходится удивлять зрителя?

Мы удивляем его своей открытостью. Мы работаем, вскрывая грудную клетку, и не стесняемся своих внутренностей. Некоторые театры боятся делать это, но это не про нас.

– Каким видишь ЦСД через 10 лет?

Мы будем разрастаться и расширять сферу деятельности. Ведь драматургия есть во всем – не только в театре, но и в музыке, кино, живописи. Мы хотим привлекать все больше талантливых людей, чтобы ЦСД стал магнитом для них. И чтобы артисты хорошо зарабатывали, потому что художник не должен быть голодным, он должен быть жадным до работы.

– Какие у тебя отношения с Екатеринбургом? Мог бы работать в другом городе?

Я обожаю Екатеринбург. Мне кажется, я нашел свой город, мне нигде не было так хорошо, как здесь. Екатеринбург берет за душу своей внутренней свободой. В нем есть загадка, и здесь очень много талантливых людей. А еще в Екатеринбурге нет стагнации. Он все время бежит, течет и стачивает острые углы жизни. ЦСД – это детище Екатеринбурга, поэтому мы не никогда не переедем в другое место. Недавно драматург Сергей Рожин сделал выставку работ «Дедушка стрит-арт», в которых он исследует дух Екатеринбурга. Работы сейчас можно увидеть в нашем центре. Так вот мне кажется, что в ЦСД есть часть этого духа, что-то метафизическое. И наша избушка – это не просто дом, это шаманский бубен, и в него надо бить, вызывая духов – добрых и злых.

Фото: личная страница Рината "ВКонтакте", kulturmultur.com, e1.ru