В поисках утраченного кино

В день российского кино, 27 августа в Ельцине Центре показывали отечественные фильмы 90-х, периода бурного и противоречивого для страны в целом. Отказавшись от хитов проката, организаторы попытались поспорить с утверждением, что кино 20-летней давности это сплошь чернуха, халтура и отсутствие оригинального взгляда. Как на экране отразилась эпоха и мифы прошлого, рассказали авторы кинолент и актеры, снимавшиеся в них.

Выбор картин для фестиваля в Ельцин Центре уже задавал нужную планку для разговора, данную в названии - «В поисках утраченного прошлого». Программу составили не широко известные ленты вроде «Брата» или «Утомленных солнцем». Даже этапный для Алексея Германа «Хрусталев, машину!» кассовым точно не назовешь. А два других - режиссерский дебют Игоря Астрахана «Изыди» и ретромелодрама Вячеслава Сорокина «Тоталитарный роман» - в 1990-е ждала более чем скромная прокатная судьба.

Искать это самое утраченное прошлое авторы фестиваля предлагали в событиях, которые двадцать с лишним лет назад были новыми темами для кино. В грандиозном бытописании атмосферы ужаса Алексея Германа рассказывалось о конце сталинской эпохи, драма «Изыди» сочно рисовала стыдно забытое время еврейских погромов начала прошлого века, а «Тоталитарный роман» стал камерной истории любви, в которую вмешалась Система.

Первой картиной «Кино 90-х» стала сложнейшая по киноязыку и невероятно тяжелая содержательно лента Алексея Германа «Хрусталев, машину!». Фильм, который освистали во время конкурсной программы Каннского кинофестиваля, а спустя год признали выдающимся произведением мировой культуры, представляла автор сценария и вдова режиссера Светлана Кармалита.

«Я до сих пор без ужаса и внутреннего содрогания не могу смотреть эту картину», - призналась она перед сеансом. И она не преувеличивала: в «Хрусталеве» психологическое и физическое насилие было главным мотором произведения, его сутью и фоном для полотна поистине босховского размаха и страшного величия.

Один день из жизни генерала медицинской службы, показанный в многоголосой и многословной манере коммунальных квартир, госпиталей, фургонов для перевозки зэков и общих вагонов был срезом сталинского прошлого, но также рассказывал и о более обширной истории страха и феномене власти. В то же время «Хрусталев, машину!» в гиперреалистической манере изображал послевоенный быт страны. И реальность эта была настолько многослойна, что уходила от реализма в сюр.

Светлана Кармалита поделилась воспоминаниями о моментах создания фильма. «Сценарий мы писали вместе с Лешей (Алексеем Германом), вместе обсуждали, вместе спорили с криками и проклятиями. Но только один раз Леша скрыл от меня, что он придумал. В нем жили воспоминания кинорежиссера Ильи Авербаха, который по молодости был врачом и работал в правоохранительных органах. Он очень много нам рассказывал, а какие-то вещи доверял только Леше. И когда дело подошло к съемкам одной сцены, которая в сценарии была изображена нестрашно, то Леша запретил всей группе, входить в то место, где эти съемки производились (имеется в виду фургон для заключенных, в котором перевозили главного героя). Мы со съемочной группой даже понять не могли, что там происходило и как это снималось, а увидели уже на экране».

Для показа второго фильма, «Изыди» ведущий фестиваля, киновед Вячеслав Шмыров пригласил екатеринбургского артиста, актера ТЮЗа, Владимира Кабалина, который снимался во всех фильмах Дмитрия Астрахана. В дебютной картине режиссера он сыграл одну из главных ролей.

Еврей Мотя Рабинович собирается открыть лавку в Киеве. Обрадованный, он покупает новый костюм и устраивает праздник для односельчан. Однако время выбрано не самое удачное: черносотенцы устраивают погромы и не обходят стороной его деревню. Однако вместо привычного образа покорного еврея Астрахан изобразил на экране сильного героя, отстаивающего свой родной дом - но без хэппи-энда. И название картины - «Изыди» - здесь не столько возглас погромщиков, сколько внутренний крик главного героя, переборовшего свой страх и решившегося противостоять насилию.

Вячеслав Шмыров подчеркнул, что первый фильм Астрахана, непохожий на его последующие работы, стал последней советской картиной, номинированной на «Оскар». Кроме этого, «Изыди» был одним из первых обращений к теме геноцида евреев и погромов. Эксцентрическая лента вместила в себя киноэстетику 90-х - с обилием взрывных сцен с еврейским акцентом и моментальными переходами от комической пасторали до по-настоящему трагических эпизодов.

Заключительным фильмом организаторы выбрали «Тоталитарный роман» петербургского режиссера Вячеслава Сорокина с Галиной Бокашевской и Сергеем Юшкевичем в главных ролях. Эта лента была более традиционной по форме, но никак не менее актуальной. История любви между провинциальной советской женщиной и столичным диссидентом была подана в виде пронзительной мелодрамы, но со значительным гражданским пафосом.

Говоря о фильме, Галина Бокашевская подчеркнула его значимость в своей актерской судьбе: «Для меня открылась дверь в кино. Как Алиса, я прошла сквозь замочную скважину и оказалась в удивительной стране, где я летаю и до сих пор счастлива».

Впрочем, легкими съемки ленты назвать было нельзя: и в этом тоже состоит важная черта постсоветского кино. «Пять лет мы снимали фильм - не было денег. В то, что мы снимем его, верили, пожалуй, я и режиссер. А почти половину всего фильма люди работали бесплатно», поведала о работе над «Тоталитарным романом» актриса.

Помимо лирической линии фильм знаменателен скрупулезной прописанностью деталей быта советского времени. «Я читала газеты, смотрела хроники демонстраций и киножурналы, чтобы стать героиней - жила с ней четыре с половиной года. И так сроднилась, что когда съемки закончились, я покрасила волосы в черный цвет», - рассказала Галина Бокашевская.

В свою очередь, Вячеслав Шмыров пожалел, что «Тоталитарный роман» в целом остался незамеченным - особенно в сравнении с прошлым успехом советскимх мелодрам. Кстати, начало картины как раз связано с ними: завязка происходит во время сеанса «Трех тополей на Плющихе» Татьяны Лиозновой, а главная героиня даже внешне похожа на персонажа Татьяны Дорониной.

Незамеченным оказался и этот фестиваль: количество зрителей на сеансах едва ли дошло до полусотни человек. На это посетовал и Вячеслав Шмыров, анонсируя следующую встречу в октябре. На ней планируется разговор о неподцензурном кино. Заявку на это кино - авторское, самобытное и невероятно честное в своей искренности - новые русские режиссеры подали в том числе и в 1990-е годы. Время, которое сейчас становится утраченным прошлым.

Фото: kinopoisk.ru, Вячеслав Солдатов