«Русская литература – про главное: про сложность жизни»

Журналист, публицист, профессор ВШЭ Александр Архангельский прочитал в Ельцин Центре лекцию «Культурная политика. От бессистемной модернизации к систематической архаизации – что дальше?». Pussy Riot, акции Павленского, «Тангейзер», «Шарли Эбдо» – все эти события в сфере культуры стали резонансными, и их обсуждение вышло далеко за пределы дискуссий внутри искусства. IMC публикует тезисы размышления Александра Архангельского о причинах этого явления.

Культура – это среда нашего обитания, вся сеть институтов, отвечающих за производство смыслов и образов. И в культуре есть место всему: и ужасному, и прекрасному. В последние годы именно с ней связаны шумные конфликты и сопровождающие их общественные дискуссии. Раньше мы как будто не замечали этого, это было частным делом людей, которые занимались искусством. Но в какой-то момент это столкновение перемещается в другую плоскость – политическую, общественную. Впервые это произошло в 2005 году, когда на Новой сцене Большого театра была поставлена опера Леонида Десятникова «Дети Розенталя» по либретто Владимира Сорокина. Участники молодежного движения «Идущие вместе» отреагировали на это тем, что изобразили публичное уничтожение книг Владимира Сорокина. И дальше это начинает нарастать. 2012 год в этом смысле стал рубежным: события в сфере культуры становятся общественными, при этом масштаб художника не играет никакой роли.

Если мы посмотрим на историю культуры в XX веке, то мы увидим три потока. Первый – модерн, при котором все без конца обновляется, и это невозможно остановить. Самый характерный пример – это Собор святого семейства Антонио Гауди: сама идея собора модернистская, он так придуман, что его невозможно завершить, и это символ модерна. Точно так же демократия – это бесконечный путь к демократии, и не бывает такой точки, где можно было бы сказать, что демократия уже состоялась. Бесконечно меняющийся человек, условия, ценности – это все путь модерна.

Второй поток – это архаизация, которая подразумевает, что все важное уже было, и мы продолжаем то, что заложено до нас. Примером можно назвать Академию наук: этот институт нельзя реформировать, он нам глубоко симпатичен и символичен, эти традиции нам приятно воспроизводить. И если модерн нельзя остановить в развитии, то архаику невозможно реформировать.

Третий путь развития культуры – это авангард. Он представляет собой однократный рывок для преодоления условий времени и пространства. Авангардным институтом стал Сколково: он единожды переносит нас туда, где нас пока нет, но не модернизируется.

Мир остается современным, пока в нем находится место институтам модерна, институтам архаики и институтам авангарда. Всему находится место в постмодернистском мире, все сосуществует одновременно до тех пор, пока одна из этих культур не попытается подмять под себя все остальные. Как только у одной из культур появляется претензия на абсолютную власть – пиши пропало.

С точки зрения большой культурной политики, со второй половины 1990-х до начала 2010-х происходило то, что я бы описал как непоследовательную модернизацию. Одним из ярких образцов завершения этого процесса стал Пермский проект. У Чиркунова (губернатор Пермского края. – Прим. ред.) никогда не было задачи сделать культуре хорошо, ему было нужно, чтобы инвесторы отличали Пермь от Пензы. Сделать Пермь равноправной европейской площадкой – это был авангардный рывок. Авангард не реформируется и не тиражируется, однако он способен прорасти. Например, город принял фестиваль «Белые ночи», это стало городской реальностью и начало превращаться из авангарда в модерн. Но меняется губернатор – меняется и культурная политика, это закон. Новый губернатор мог бы продолжить начатое на новом уровне и подтянуть то, до чего не доходили руки раньше. Но началось то, что я называю системной архаизацией. Если архаика – это естественная нормальная часть культуры, то архаизация – это искусственный процесс.

Культура, традиции и ценность – это новые понятия. Нет ничего менее традиционного, чем понятие «традиционная культура». Признак традиции – изменчивость: не бывает неизменной традиции, поскольку как только она перестает меняться, – она умирает. Архаизация – не меняется, консервируется.

Памятник – это символическое действие, которое подтверждает, что для нас подвиги этого человека важнее, чем его недостатки. Петр I – величайший тиран, уничтоживший, наверное, в процентном отношении больше людей, чем Сталин. Но с точки зрения истории он развернул Россию туда, где ее ждали и поражения, и победы. Он оставил после себя университет, Академию наук, армию и флот. Поэтому мы можем с легкостью представить себе памятник Петру I, хотя, конечно, лучше такой, как в Санкт-Петербурге, где лик его страшен. Иван Грозный, безусловно, великий писатель и, скорее всего, выдающийся композитор. Но где предъявленный результат развития страны при его правлении? Ивану ли Грозному на самом деле устанавливается памятник в Орле? Это памятник искусственной архаизации. В обществе есть запрос снизу на архаизацию, и политики его угадали – это и есть их работа.

Суррогатом может быть единый учебник. Есть такая иллюзия, что историю можно превратить в набор положительных и отрицательных примеров в картинках. Дальше продолжается борьба за единый учебник литературы, что вообще невозможно. Литература не предполагает правильного ответа, поскольку она про переживание и размышления. Особенно русская литература: попробуйте перечислить положительных героев? Русская литература – про главное: про сложность жизни. Поэтому она и стала мировой.

Фото: Игорь Гром