В Екатеринбурге появились наставники для школьников

Российские школьники сейчас находятся в томительном неведении по поводу будущей профессии. Теперь, угадал или нет с выбором, абитуриент понимает, уже сдав ЕГЭ и поступив в вуз, а то и позднее – после первой производственной практики. Чтобы не терять времени даром и вовремя развеять все стереотипы о профессии, в Екатеринбурге и Москве уже полгода работает центр довузовского наставничества. Мы поговорили с его автором и руководителем, кандидатом психологических наук Еленой Серпионовой.

К идее создания центра я шла достаточно долго, а именно с 2005 года. Тогда я только начинала работать в учебно-производственном комбинате на Циолковского, где у нас появилась возможность практиковать экспериментальные формы обучения. Ребята из разных школ района приходили к нам заниматься на целый день, погружаться в один предмет. У меня был психологический профиль, а еще там был юридический профиль, который вел настоящий юрист. Наш принципиальный эксперимент заключался в том, чтобы специалисты сами проводили занятия и могли делиться с ребятами своими практическими навыками. Тогда мы поняли, что это действительно очень эффективно – не разовое, а регулярное общение со специалистом из профессии.

Как правило, какая-то часть ребят живет в иллюзии относительно профессии. Насмотревшись сериалов про полицию, школьники думают, что вот именно так все и будет на их работе. У нас был мальчик, который хотел все знать про смертную казнь, выжал из преподавателя все, что мог, на эту тему. Но когда узнал, что если он будет работать в этой сфере, ему придется писать законы, смертная казнь вдруг оказалась для него абсолютно неинтересным направлением. И человек смог потратить 11-й класс на поиск себя совсем в другом.

К 2012 году мы опросили уже более трех тысяч учащихся, узнали, чего они хотят. Основное требование – встречаться именно с реальными профессионалами. Раньше такие встречи были бесплатными, а после 2012 года всю эту систему в городе закрыли. В течение трех лет я боролась, ездила в Правительство РФ, мне там отвечали, что все решает местная власть. Потом в Управлении образования мне сказали, что Екатеринбургу это не надо.

Чтобы не терять эту идею, я решила реализовать ее в другом формате. Так, полгода назад я открыла Центр индивидуальных наставников. Наставник – это практикующий специалист, который в персональном режиме проводит регулярные профориентационные встречи со стажером. Существуют аналоги, схожие форматы погружений, но если вникнуть, то они, конечно, отличаются от индивидуального наставничества. Например, когда тридцать старшеклассников собираются в одном месте, и к ним на полтора часа приходит профессионал. К сожалению, за это время профессию не покажешь, не столкнешься с чем-то реальным, что на самом деле происходит. И не каждый рискнет задать свой животрепещущий вопрос. Помню, на наши встречи тогда приходил следователь из МВД. Один мальчик очень хотел спросить: «Как ваша жена реагирует на то, что у вас такая опасная работа?», но постеснялся. А ведь это важно, это часть жизни, это то, о чем стоит подумать при выборе профессии. Чтобы лучше узнать, какие же на самом деле реалии внутри профессии, в Японии ребята в течение года старшей школы пробуют себя в двенадцати разных профессиях.

Формат, в котором работает наш центр, – это индивидуальная встреча с наставником, на которую приходит максимум два школьника. Для тех, кто совершенно не представляет, куда и как, мы проводим профориентационное собеседование. В результате, например, человеку рекомендуются три профессии, в которых его сильные стороны были бы наиболее полно раскрыты. Следующая задача школьника – выбрать, кем ты хочешь быть: юристом, экономистом или еще кем-нибудь. И у тебя есть возможность погрузиться с наставником в эту среду. Бывает и по-другому, когда человек приходит с интересом к каким-то профессиям. Мы связываемся с наставником, узнаем, какое у него сейчас расписание, после чего они уже со школьником договариваются о первой встрече. Тогда и становится понятно, хочет ли школьник дальше погружаться в профессию. Если хочет, то встречи продолжаются.

Встречи регулируются индивидуально. Старшеклассник – человек тоже очень занятой: репетиторы, ЕГЭ. Но и у наставника есть его основная работа. Индивидуальный формат удобен тем, что они могут встретиться в любое удобное для них время, иногда прямо в офисе или кабинете. В профессиях, где специалист не сидит на месте, например, дизайнер интерьеров, он посещает все объекты, которыми занимается, снимает замеры, встречается с клиентами, ждет их два часа в кафе и пьет кофе за свой счет, вместе они строят проекты в 3D-программе, ездят по магазинам выбирать предметы интерьера.

Важно, что решение – идти или не идти в профессию – остается за самим человеком. Задача наставника – показать профессию такой, как она есть на самом деле, предложить подопечному что-то сделать самому, поучаствовать. Сами программы по времени разные. Некоторые ребята договариваются на один-два дня погружений, тогда программа получается очень короткой, но и насыщенной. Бывает, наоборот, встречи растягиваются на несколько месяцев. В среднем одна встреча с наставником обходится в две тысячи рублей.

Сейчас в Екатеринбурге доступны несколько наставников: следователи МВД, адвокат, судья, экономист (автор курса по финансовой грамотности для детей и взрослых), два специалиста по менеджменту в торговле, пожарный-спасатель и другие. Резюме некоторых из них мы не всегда можем выложить на сайт, есть такие профессии, как, например, следователь, которым нельзя в открытую взаимодействовать с социальными сетями. Наставников мы набираем в зависимости от предпочтений школьников. Мы можем провести массовое исследование, узнать, какие профессии востребованы среди абитуриентов. Сейчас очень просят археолога, геодезиста. Помимо редких специальностей, продолжают пользоваться спросом юристы, психологи, дизайнеры и айтишники.

Основная проблема, с которой мы сталкиваемся – узкое представление о профессии. На дне профориентации в Москве парень спрашивал: «Я люблю биологию, право и русский язык. Куда пойти учиться?» Ему говорят: «Иди на программиста, там двести тысяч зарплата». А хочет ли он этим заниматься, есть ли потенциал, будет ли он рад ходить на такую работу? Увы, но именно финансовым интересом часто предлагают руководствоваться абитуриенту при выборе профессии. Будешь ли ты получать удовольствие от своей работы – это интересует часто не в первую очередь. С этой тошнотой от работы человек сталкивается гораздо позже, и вроде деньги есть хорошие, но чувствует – это не его: начинает часто болеть, хандрит, отлынивает от задач, устает, выгорает. Чем раньше приложить усилия для осознанного выбора, тем меньше таких рисков.

Мы собираемся пополнять базу наставников профессиями, о которых ребята просто еще не знают, но которые будут востребованы. Например, знаний о профессиях на стыке инженерии и медицины у ребят почти нет, но такие направления очень интересны и востребованы.

В центр приходят не только школьники, но и студенты, которые поняли, что учатся не тому, чем бы хотели заниматься по жизни. Только медики и юристы выпадают из общей тенденции, а так, курсу к третьему большинство учащихся разочаровываются и думают попробовать себя в чем-то другом. Но на это достаточно сложно решиться, особенно если за обучение платят родители. Поэтому чаще всего наш формат востребован именно старшеклассниками, сам жизненный этап которых располагает пробовать и выбирать. Последний тренд – возрастная аудитория. Буквально не так давно мне пришло несколько сообщений от взрослых людей, которые так же хотят погрузиться в профессию, среди них тоже много потерянных людей. Думаю, что это наш следующий этап.

Потребность в таких встречах существует не только со стороны школьников, но и сами наставники горят желанием передать свои знания тем, кто только ищет себя. Обычно это взрослые люди, уже состоявшиеся в профессии, которые устали от непрофессионализма в своей области. Такая тенденция существует в России пока что только в бизнесе. Там даже есть понятие «ментор».

С наставниками мы проводим обязательное собеседование. В процессе общения мне важно отследить: претендент желает стать наставником не потому, что хочет подзаработать. Если человек в своей профессии успешен, любит ее, то, как привило, у него своя финансовая подушка уже есть. Его мотив должен быть в чем-то другом, чаще всего это усталость от непрофессионализма в профессии. Человек доходит до такого наивысшего уровня, когда есть желание позаботиться о сфере, в которой ты работаешь, чтобы в нее приходили те самые люди, которые бы в ней оставались и работали качественно.

Наставник – это человек с педагогическим талантом. Не обязательно с педагогическим образованием, но с даром педагога. Как правило, таких сотрудников сразу видно. Они либо имели опыт работы с детьми, либо они активно что-то старались сделать внутри своей компании.

Наставник – это человек, который может работать со старшеклассниками, ребятами, которым по 16–18 лет. Это человек, которые пережил этап «темной ночи». Первое время, когда мы приходим на работу, все хочется, все получается, такое состояние эйфории. Рано или поздно оно сменяется другим этапом – сомнением, когда человек задается вопросами, могу ли я, мое ли это? Это этап, когда мы видим реальную профессию со всеми ее сложностями: несовершенством системы, непониманием со стороны руководства, нехваткой финансов. Из этого противоречия есть два пути: либо ты выходишь на качественно новый уровень внутри своей профессии и остаешься в ней, либо уходишь. Наставники – это те, кто остались. Поэтому когда они рассказывают о профессии, нет дикой эйфории и, наоборот, крайнего негатива. Не так важно, тридцать ли лет отработал человек или три года – этап «черной ночи», он очень индивидуален.

За полгода работы центра через него прошло около двадцати человек. На этапе поступления в вуз мы еще раз узнаем у стажеров, как дела, потом на третьем курсе, затем по окончании университета и на этапе адаптации и поиска своего места на работе. Есть уже интересные наблюдения. Два мальчика из архитектурного класса, которые по идее уже сориентированы в выборе профессии, проходили у нас наставничество и получили совершенно разные результаты. Один сказал, что самой интересной для него оказалась работа с клиентом. То есть, сидит семейная пара, ссорится, потому что не может сойтись в выборе цвета обоев. Дизайнер в эти минуты выступает уже в роли психотерапевта. А второй парень был просто в ужасе от общения с клиентами. Он понял, что сфера архитектуры и дизайна – его, но ему приятнее что-то конструировать, чертить спокойно в офисе, с минимумом общения со сложными людьми.

Я мечтаю собрать наставников всех профессий на нашей площадке. Я верю, что такие люди есть в каждой сфере. А со временем еще и придумать, как при помощи веб-технологий предоставить опыт подобного общения школьникам из других городов, а не только из Москвы и Екатеринбурга. Помимо этого – я хочу разработать законопроект, который позволил бы внедрить эту практику на государственном уровне. В будущем мне хочется создать еще и ассоциацию наставников.

Фото: сайт администрации Екатеринбурга, сайт УрФУ