Пьеса «Дочь индустрии». Продолжение

В конце февраля Екатеринбургский музей изобразительных искусств и студия анимации «Светлые истории» запустили виртуальный проект «Гиганты Урала». Реконструкция выставки 1931 года». История бригады художников, посетившей Урал в годы первой пятилетки, вдохновила создателей проекта на продолжение рассказа о героях начала 1930-х годов. Специально для IMC драматург Артем Головнин подготовил новую пьесу, текст которой мы будем публиковать каждую неделю в течение месяца. Прочитать начало пьесы и познакомиться с героями можно здесь. А мы продолжаем: сегодня увидим, как московский художник Топорков знакомится с девушкой Сашенькой и славит мать Индустрию

Дочь индустрии

Пьеса

Действующие лица:

Топорков, московский художник из Ассоциации Художников Революции (АХР), 24 года

Виктор Ежов, старший инженер, 45 лет

Сергей Валов, один из руководителей завода, 40 лет

Петюня, рабочий дед, за 60

Сашенька, молодая девушка

4. Сашенька

Деревянный двухэтажный барак, комнатка на втором этаже. Горит железная печка. Настолько маленькая, что ее не хватает, чтобы обогреть комнату. Топорков лежит на кровати, закутанный в шубу. Он избит. Сашенька сидит рядом на стуле. Топорков приходит в себя, смотрит на Сашеньку.

Сашенька. Добрый вечер.

Сашенька улыбается. Топорков молчит. Он пытается повернуться, но боль ему не дает. Он кряхтит.

Сашенька. Меня Александра зовут, но все как-то Сашенька называют. Можете тоже Сашенькой, мне привычно. А вы товарищ Топорков, я знаю. Московский художник. Говорят, вы знамениты в Москве? Вы меня сразу извините, я человек честный - я картин ваших не видела. Я, честно говоря, не чьих картин не видела. Только росписи в церквях, на стенах, куполах. А так, чтобы в рамке, ни разу.

Топорков кряхтит.

Топорков. Да ничего.

Сашенька. Не волнуйтесь. Я все бумаги ваши забрала, чемоданы – вон там лежат, в углу. Все хорошо. Все цело.

Топорков. Кроме моего лица.

Сашенька. Вы же знаете, как бывает.

Топорков. Как?

Сашенька. Бывает, случается. Не знаю, как вам объяснить. Мне Сергей Михайлович Валов сказал теперь за вами присматривать. Показать все, объяснить обычаи, сводить на вечерние наши мероприятия.

Топорков. Сводите в больницу.

Сашенька. А в больницу вас не примут, вы же без пряжки были.

Топорков. А со своей не считается?

Сашенька. Не считается. Но вы не беспокойтесь. Я тут инициативу проявила, я вам уже сменила пряжку.

Топорков кряхтит.

Топорков. Это все тот старикан.

Сашенька. Вы не первый, кого здесь так принимают... Как вам у нас?

Топорков. Дружелюбно.

Сашенька. Отличается от Москвы? Посмотреть у нас особо нечего. Зато каждую полночь у нас проводится служба. В обязательном порядке. И в праздники, и в дни отдыха.

Топорков. Запрещено.

Сашенька. Почему запрещено? Это службы для иудейского бога запрещены. А у нас службы за благополучие, за счастье индустриальной машины.

Топорков. Проведение служб установлено распоряжением совета народного хозяйства?

Сашенька. Совета? Я думаю, совнархоз полностью поддерживает. Это у товарища Валова надо уточнить. У нас службы во имя богини Индустрии. Вы же знаете, о богине Индустрии?

Топорков мотает головой.

Сашенька. Это новорожденная богиня, богиня технологий, богиня машин и станков, производственных печей. Ее сердце – это наши цеха. Вожди указали нам любить Индустрию, построить и воспитать ее за пять лет, за пятилетку. Из плода-выкидыша создать прекрасную девушку.

Топорков подбирает слова.

Топорков. Нет, мне не докладывали, этого не было в отчетах. Я просто в своих художественных кругах замкнут. Головы не высовываю, все кисти, краски, работа. Да и, честно сказать, дело не во мне и не в моих художественных кругах, в Москве никто не слышал про вашу, как вы ее, богиню.

Сашенька. Никто не слышал? Наверно, никто не должен смотреть на нашу богиню, пока не настало время. Сейчас она еще не созрела, она не стала частью страны. Но к концу пятилетки все будут завидовать ей, поклоняться ей, признают ее, как сделали мы.

Топорков поднимается с кровати.

Топорков. Саша, это вправду? Сначала мне про убийство медведей ремнями рассказывали, теперь про какую-то богиню? Богиню? Вы знаете, что Маркс, что Ленин говорили про богов? Бога нет, это же вы знаете? Это же шутка или вы издеваетесь?

Саша встает со стула, подходит к печи, греет руки.

Сашенька. Мне товарищ Валов сразу сказал: им москвичам не понять, не пытайтесь.

Топорков. Это язычество. Это же антирационально, антинародно. Какие-то боги.

Сашенька. Нет, что здесь антинародного. Я, мы, рабочие, мы все верим. Или почти все. Это вера народа, вера страны.

Топорков вздыхает.

Топорков. Я приехал сделать пару рисунков, набросать эскизы, плакаты. Помочь вам, не более. Это бы и укреплению моих позиций способствовало, и ваших. Такой дружественный союз. А вы меня сейчас вот этим: богини, цеха, медведи, ремни.

Сашенька. Будете воду с сахаром?

Топорков. А вот медведей можно бляхой от ремня убить?

Сашенька. Говорят, Петюня один раз убил. Но он раньше на конном заводе работал, лошадь мог ударом руки свалить. Сегодня ночью увидим его, спросите у него. Даже если вы не верите в Индустрию, вам нельзя не ходить на службы - вас же для этого и прислали. Как там в бумагах написано: для укрепления веры пролетария за счет объективизации в этической и эстетической формах. Это же про вас?

Топорков кивает. Это про него..

5. Старый кузнец

Полночь, главный цех наполнен людьми, торжественная атмосфера. Люди столпились перед трибуной. За трибуной стоит Ежов. Он ждет, когда все люди соберутся.

Ежов. Товарищи, побыстрей, побыстрей. Сегодня новую машину привезли. Нам ее разгружать и с вокзала тащить еще. Побыстрей. Сил надо на завтрашний день подкопить.

Народ кучкуется. Топорков с Сашенькой стоят в толпе. Они говорят шепотом.

Топорков. И каждый день вы проводите собрания?

Сашенька. Собрания? Да, каждый день.

Топорков. Торжественно, молодцы. Нам в организации о таком графике только мечтать.

Сашенька. Так график надо не мечтать, а планировать.

Саша улыбается.

Топорков. Я не это имел в виду, я хотел сказать...

Сашенька. Тише.

Саша прерывает его. Ежов начинает свою речь.

Ежов. Товарищи, мне в очередной раз выпала огромная честь провести нашу дружную церемонию. Рад, что все собрались. Вместе не только теплее, вместе мы и духовно ближе. Да, товарищи?

В толпе слышны одобрительные выкрики.

Ежов. Тогда, начнем.

Речь не бравая агитационная, а плавная, нараспев, как молитва. Это и есть по сути своей молитва.

Ежов. Великая мать Индустрия. Мы собрались сегодня рядом с тобой. Для общения с тобой, для дружбы с тобой. Великое тело твое, наш завод. Мы любим его. Уважаем его. Мы только часть него. Мы не человек, не дух, не душа. Мы лишь часть твоя, мы твоя плоть.

Все повторяют за ним. Сашенька повторяет вместе со всеми. Топорков смотрит по сторонам, потом на Сашеньку.

Сашенька. Великая мать Индустрия. Я уважаю тебя и все твои лики. Я люблю тебя и все твои лики. Я преклоняюсь пред тобой и твоими ликами. Ликом тяжелого машиностроения. Ликом черной металлургии. Ликом цветной металлургии. Ликом химической промышленности. Ликом топливной промышленности. Деревообработки и целлюлозно-бумажной промышленности. И даже легкой промышленности. Дай мне сил понять твои знания, разгадать твои тайны.

Саша сначала просто посматривает на Топоркова, затем пихает его локтем. Топорков тоже начинает повторять.

Топорков. Дай мне сил понять твои знания, разгадать твои тайны.

Сашенька. Дай мне стойкости жить рядом с тобой.

Топорков. Дай мне стойкости жить рядом с тобой.

Сашенька. Не изувечь мое тело, я отдам его тебе целым.

Топорков. Не изувечь мое тело, я отдам его тебе целым.

Сашенька. Без тебя я никто, я лишь часть тебя.

Топорков. Без тебя я никто, я лишь часть тебя.

Все замолкают. Ежов выдерживает паузу.

Ежов. Конец смены.

Народ в цехе нашептывает «Конец смены», «Конец смены».

Сашенька. Конец смены.

Топорков. Конец смены.

Небольшая пауза. Рабочие ждут. Топорков ждет рядом с Сашенькой. На главную площадку, перед трибуной и перед главным цеховым прессом, Петюня и еще трое человек выносят тело, укутанное в кумач. Они укладывают его перед прессом, кивают Ежову, возвращаются в толпу. Ежов продолжает молитву.

Ежов. Великая мать Индустрия. Я честный рабочий, способный инженер, разумный руководитель, дарую тебе свою силу, свои знания, свое умение. Если же я нарушу свою связь с тобой, если я обману нашу любовь, забери все мои дары. Оставь меня одиноким. Оставь меня бесполезным. Оставь меня ненужным. Оставь мне только боль, пустые усилия и мою усталость.

Саша тихонько объясняет Топоркову.

Сашенька. Это старик, был самый старый кузнец в городе, жил на восточной окраине.

Топорков. Он жив? Вы его под пресс положите?

Сашенька. У него было много опыта, много умений. Он не оставил после себя учеников. Ни одного. Раньше бы мы потеряли этот опыт, но сейчас мы сможем извлечь из его тела. Мы расщепим его. И его кузнецкий дар уйдет в печи, уйдет в станки, вплоть до шестеренок и пружин. В каждом винтике будет немного его дара.

Топорков не отвечает. Он смотрит на людей, на Ежова, на Валова, на Сашеньку.

Сашенька. Это прекрасно, вы не считаете?

Топорков. Что?

Сашенька. Раньше гиганты творили людей, теперь люди творят гигантов и богов.

Топорков смотрит, как тело кладут на лист рядом с прессом и закатывают в пасть машине. Секундное молчание, и пресс опускается.

Ежов. Если же я нарушу свою связь с тобой, если я обману нашу любовь, забери все мои дары: мою силу, мои знания, мое умение. Великая мать Индустрия, слава тебе и твоим ликам! Слава Индустрии! Слава Индустрии!

Валов. Слава Индустрии.

Петюня. Слава Индустрии.

Сашенька. Слава Индустрии.

Топорков. Слава Индустрии.

Народ начинает расходиться. Топорков стоит в оцепенении. Он смотрит по сторонам, видит, как общаются Ежов с Валовым.

Топорков. Все всё знают.

Сашенька. Пойдем.

Топорков. Знают, и их устраивает. Они не то что молчат – они не скрывают.

Сашенька. Пошли, следующая смена начинается.

Уходят.

Продолжение пьесы читайте через неделю. Виртуальный проект «Гиганты Урала». Реконструкция выставки 1931 года» доступен по ссылке.

Текст: Артем Головнин

Иллюстрации и анимация: Юрий Томилов, Павел Погудин