«Коллекционирование - это немножко мелко»

В воскресенье, 16 апреля в Екатеринбургском музее изобразительных искусств закрывается выставка художника Василия Денисова «Цветомузыка». Все работы для нее предоставил мэр города и собиратель предметов искусства Евгений Ройзман. В интервью IMC он рассказал, как он открыл для себя творчество одного из самых ярких художников Серебряного века, чем отличается коллекционирование от собирательства и зачем нужно вкладываться в искусство.

- Евгений Вадимович, мы узнаем о ваших коллекциях всегда неожиданно. В музее изобразительных искусств открывается какая-нибудь выставка, и оказывается, что эти работы из ваших запасников. А потом еще одна выставка, и еще. Насколько большая у вас коллекция?

- Это не коллекция. Я не коллекционер. Я собиратель. Коллекционирование - это немножко мелко. Коллекция - это выгодное вложение средств и удовольствие. А настоящее научное, музейное собрание - это трата денег, и трата большого количества энергии.

Я что-то собираю, потом это классифицирую, систематизирую, завожу в научный оборот. В каком-то случае делаю музей, в каком-то - передаю городу. В любом случае издаю альбомы.

- Ваша любовь и сфера интересов - это Урал. Денисов-то как там оказался?

- А с Денисовым история просто детективная. Я про него вообще ничего не знал. Мне позвонил отец и говорит: «Жень, тут ситуация такая. В свое время приехали люди сюда, они родственники художника Денисова. И у них осталось 70 холстов, они им особо не нужны, лежат в углу, на них собака спит. Надо куда-то их пристроить». Это наверно год был 95-й. Родственники пытались передать их в Третьяковку, в Русский музей, но никто всерьез не отреагировал.

Василий Денисов. Портрет В. (1911)

У меня же была первая мысль, что это Денисов-Уральский (Алексей Денисов-Уральский - русский живописец и камнерез. - Прим.ред.). Но отец сказал: нет, это не он. И я бы наверно на звонок толком не отреагировал, если бы отец не был таким настойчивым. Он сказал, что среди этих холстов есть портрет Льва Троцкого. А я думаю: так, стоп. Портрет Троцкого может быть только прижизненный. Если так, то он мог быть до 1921 или 1923 года. А этот период уже уходит к русскому авангарду, и мне сразу стало интересно. А когда собрали всю информацию, оказалось, это символист Василий Денисов, замечательный художник. Он начал писать поздно, а до этого был музыкантом. И при этом он прямой ученик Константина Коровина, прямой ученик Серова. Более того, Денисов достаточно близко общался с Врубелем, он оформлял спектакли с Баланчиным, с Дягилевым. Настоящий русский авангард.

Василий Денисов. Портрет Льва Троцкого

Работать над ним пришлось много. Привезли мы к реставратору по маслу Петру Горнунгу все холсты, а они сыплются. Денисов то ли от бедности, то ли в качестве дополнительного приема писал на негрунтованных холстах. Так вот Петя и Олег Бызов работали над картинами несколько лет. В конце концов эти работы вышли, выставили мы их в губернаторской резиденции. Экспозиция была очень крутая, но посмотрело ее мало народу. Это был год 1997-1998, наверное. И с тех пор до 2017 года все картины стояли в хранилище. Почти 20 лет. И сделать выставку сейчас меня побудило именно то, что они почти 20 лет простояли в хранилище.

Причем я удивлен, что их не взяла Третьяковка, не взял Русский музей. Там есть живопись Денисова. Ну вот человек умер от голода в Москве когда-то. Кому до чего дело было в тот момент? Его родственники переезжали с места на место, перевозили их, как-то берегли эти работы. Моему собранию повезло, а сколько утрачено? Государство может такие вещи не увидеть, а музейщики - не обратить внимания.

- Если бы не эта по сути случайность, насколько большой потерей был бы для общества Денисов?

- Любой творческий человек - это камешек в мозаике. Утрата наследия Денисова была бы большой брешью. Сейчас чем больше мы о Денисове узнаем, тем удивительней становится эта фигура. К тому же русский авангард. Скажем так, у каждой страны есть свои представители в мире искусства. В визуальном мире у России двумя такими посланниками стали иконопись и авангард.

Это безусловные события в мировой культуре, так их воспринимает весь мир.

Василий Денисов. Портрет моего сына (1911)

- Есть уже дальнейшие планы на эти работы?

- Я написал письмо Церетели - президенту российской академии художеств - с предложением сделать выставку Денисова на Пречистенке. Ему 155 лет в этом году, плюс все-таки 100 лет революции, а этот человек на революции завязан, он ее рисовал, так скажем. И я думаю, Зураб Константинович согласится. А я как почетный член российской академии художеств могу делать выставки бесплатно. Поэтому я думаю, что мы повезем Денисова. А там посмотрим.

Василий Денисов. Красный Баркас (1912)

- Возвращаясь, к тому, что находка Денисова оказалась неожиданностью и случайностью. Надо ли специально заниматься такими поисками, и кто этим должен заниматься?

- Никто не должен. Так просто есть. В свое время я столкнулся на Арбате со скупщиком, прозвище у него было Слон. Ему как-то принесли и продали 70 работ Марка Шагала в среднем по 50 долларов за лист. Представь себе, кто-то хранил их все эти годы, и тут появилась возможность продать, не страшно было.

А у меня как было с андеграундом? Я покупал картины у живых художников. Я в те годы писал стихи, общался со всеми, бывал в мастерских. Тогда андеграунд никто не покупал. Музеи не покупали - у них не было денег. Люди жили в маленьких квартирах - у них не было места. А когда музеи стали покупать позже, начиная с конца 1990-х годов, оказалось, что весь андеграунд вывезен. По частным собраниям весь рассредоточен. А у нас было много художников, такая серьезная жизнь была! Мне удалось как-то ее зафиксировать, но до этой части собрания у меня пока руки не доходят.

- До чего еще руки не доходят?

- Руки не доходят до художников Екатеринбурга. Это первое, что надо структурировать, привести в порядок и потом дальше распоряжаться. Это все, что было собрано вокруг знаменитого художника Вити Махотина. У меня его работы собраны, а ведь он весь круг нашего андеграунда замыкал на себе. Витиных работ только около сотни, и плюс весь круг - это много. Отдельно надо разбирать виды Екатеринбурга. Потом с графикой надо будет разбираться, потом со скульптурой.

Отдельно у меня сосредоточено очень много работ Коли Предеина. Вот представляете, живет скульптор бок о бок с нами, меняет мастерские, голодает, но делает настолько красивые вещи, которые местные практически не покупают, а покупают иностранцы, москвичи, питерцы. Он сделал несколько очень красивых стильных фигурок Гоголя, их где-то выставили, и его попросили проиллюстрировать «Мертвые души». И именно его иллюстрации потом все специалисты признали лучшими иллюстрациями «Мертвых душ». И это Коля Предеин, у которого здесь на углу Розы Люксембург и Декабристов мастерская, у которого никогда нет денег, который работает день и ночь. Тут такие чудеса встречаются. С этим тоже надо будет что-то решать.

- В какой момент вы вообще пришли к этому собирательству? С чего оно началось?

- Первое, что я структурировал - это невьянскую икону. Свое понимание относительно иконы у меня появилось к концу 1980-х. В 1997 году я издал первый альбом, а в 1999 открыл Музей невьянской иконы.

Затем я решил «разобраться» с Брусиловским. Я Брусиловского знал всю свою жизнь, у меня самое большое собрание, я передал его музею, который 7 мая откроется. Там предстоит еще много научной работы, надо будет делать огромный реестр всех его аукционных продаж, всех работ, которые находятся в частных руках. А у него таких работ много. Он был плодовитый художник и добрый человек, мог за какой-то хороший поступок написать человеку портрет его или семьи. Причем делал это так, без объявления. В семьях старых екатеринбуржцев можно найти много работ Брусиловского.

Следующим для меня был музей наивного искусства. Ко мне в свое время пришел знаменитый Альберт Николаевич Коровкин, замечательный художник, в прошлом стеклодув. Он принес мне все свои работы, альбомы, сказал: «Жень, у меня уже возраст, надо все это пристраивать». Я у него выкупил все, что было. И он мне помимо прочего передал семь ящиков художественного стекла. Он, работая стеклодувом, выдувал тончайшие сложнейшие фигуры.

Я эти ящики убрал в хранилище. А однажды зашел в подвал, а они там стоят. Вдруг до меня дошло, что они у меня в подвале стоят 13 лет! Я думаю: с чего вдруг это стоит в подвале? И мы сразу сделали выставку, и я все работы городу передал.

Раньше была традиция: все крупные русские собрания составлялись через дарение, передавались из частных рук. Самым ярким и красивым примером, конечно, стал Третьяков. Его частная галерея стала крупнейшим русским национальным собранием. Но после 1917-го года, когда многое было разграблено, музеи комплектовались из конфиската, бесхозных картин и так далее. И вот прежнюю традицию хотелось бы вспомнить. А в этом случае надо начинать с себя, и вот я весь свой наив передал городу. Сейчас идет ремонт музея, к историческому дню города мы откроемся точно.

- То есть все частные коллекции и находки должны оказываться в итоге в музеях?

- Все частные коллекции, если только они не пропали, не растоптаны, не разворованы, не распроданы - они в конце концов все должны храниться в музеях. Это жизнь. Музейщики всегда спокойно смотрят на коллекционеров, потому что они это знают. Но музеи выставляют для зрителей такой маленький процент того, что у них есть.

Страну может спасти только культура. Международные отношения может спасти только культура, общность культуры и серьезные культурные проекты. Культура не бывает античеловечной, антигуманной и подлой. Это концентрация всех лучших качества человечества в целом. Поэтому я совершенно осознанно этим занимаюсь. Я понимаю, что мои усилия - это песчинки, но пусть они ложатся на ту чашу весов, я не тороплюсь никуда.

Васиий Денисов. Озеро в горах (1910)

В последний день работы выставки «Цветомузыка Василия Денисова», 16 апреля в 15:00 Евгений Ройзман проведет открытую экскурсию, на которой расскажет о художнике и его работах. Подробности можно узнать на сайте Екатеринбургского музея изобразительных искусств.

Фото: Вячеслав Солдатов, иллюстрации: Екатеринбургский музей изобразительных искусств