«Им не сигарет, им воздуха не хватало»

В минувшую пятницу в Ельцин-центре режиссер Резо Гигинеишвили представил свою последнюю работу «Заложники».Картину о захвате самолета в советской Грузии до этого видели только в Берлине и на фестивале «Кинотавр». Автор IMC побывал на встрече и узнал от режиссера, почему молодые и образованные люди решили угнать самолет, кто виноват в трагедии и можно ли было её избежать.

Я узнал об этой истории, когда мне было пять-шесть лет. Трагедия случилась в 1983 году, я родился годом раньше, и о ней тогда говорили повсюду. Мой отец работал врачом и руководил всероссийской здравницей в Боржоми, в которой часто остановилась мать одного из угонщиков самолета Геги Кобахидзе. Эта женщина была подругой моей мамы, и я помню, как в одном их ночном разговоре услышал, что родителям приговоренных захватчиков не сообщили о исполнении решения суда и расстреле детей.

С той ночи эта история не давала мне покоя

Меня спрашивают, что двигало этими людьми, решившими захватить самолёт и сбежать за границу. Из документов мы знаем, что это были молодые люди из приличных интеллигентных семей, образованные и творческие личности. А теперь представьте себе Грузию 1980-х. Это время, когда нет тотального страха, и система пошатнулась. Вот перед вами юноша-максималист, чей отец курит «Мальборо», одет во все западное, на кухне шутит над советским строем, а утром встает, поднимается на трибуну и говорит вещи, в которые сам не верит.

Отсюда возникало раздвоение и непонимание молодых людей, думающих о правде и свободе. Все запрещенное воспринималось, как символ свободы, будь то музыка The Beatles или Doors. Но дело даже в другом. Этим молодым людям не хватало самого обыкновенного, того, что у нас сейчас есть – когда вы можете взять путёвку, поехать и посмотреть мир. А потом принять решение, где вам лучше.

Может вас там никто и не ждет, но это право у вас должно быть.

Процесс создания картины сложно назвать работой, это было какое-то жизнетворчество. Чтобы создать нужный контекст, понять быт и атмосферу эпохи, мы побеседовали с сотнями участников тех событий. В их числе была и та единственная из группы девушка, которая отбывала срок в колонии. С ней были тяжелые беседы, раскрыться ей и узнать детали о захвате самолета помогло только знакомство с актерами, которые играли влюбленную пару в фильме. Я помню, как она сказала: «Мы только с первых выстрелов в самолете осознали, что это происходит с нами наяву».

Когда мы со съемочной группой перелопатили архивные материалы, у нас возникло ощущение, что перед нами античная драма, где есть рок, который ведет героев к гибели. И бунт против этого рока оборачивается трагедией. Я не думаю, что у этих молодых людей мог быть иной исход событий, если бы они лучше подготовились и действительно смогли сбежать за границу. Случилось то, что должно было случиться.

В фильме мало солнца, и это было наше с оператором-постановщиком осознанное решение. Грузию все воспринимают, как солнечный и благодатный край, это правда. Но нам было важно передать состояние героев, которое, судя по протоколам, было предельно безжизненное, депрессивное. Единственный солнечный день в фильме – момент, когда они подходят к самолету и поднимаются туда, откуда им нет возврата.

Когда мы работали над картиной, то дали слово, что ничего не будем разжевывать зрителям. Это не коммерческое кино, здесь каждый вынесет для себя свой смысл. Вот, например, на свадьбе главный герой разбрасывает блок иностранных сигарет. Это можно трактовать по-разному: глядите, как они заелись, чего им еще не хватало? А можно так: это вообще нормально, когда радуются бросаемым сигаретам, это предел мечтаний?

Мне кажется, у героев было иррациональное стремление к свободе. Им не сигарет, им воздуха не хватало

Судя по документам, которые мы изучили, в головах у этих молодых людей была такая каша: они искали опоры в православии, в баптизме, потом йогой занимались. Одним словом, перепробовали всего по чуть-чуть, что было запрещено.

«Заложники» имеют интересные параллели с другой грузинской картиной – «Покаянием» Тенгиза Абуладзе. Её премьера состоялась через год после трагедии с самолетом. С одной стороны, на телевидении бурно обсуждается история захватчиков, восставших против системы, и тут же выходит фильм о Сталине, репрессиях и кровавом режиме советской власти. Но самое главное – для этой картины режиссером был утвержден молодой актер Гега Губахидзе, тот самый прототип главного героя фильма «Заложники», один из угонщиков.

Съемки этой картины и были предлогом, под которым они летели в Батуми из Тбилиси. Когда Геге вынесли приговор и расстреляли, Тенгиз Абуладзе должен был найти замену, и на роль утвердили дебютанта Мераба Нинидзе. В «Заложниках» он сыграл отца главного героя. И еще одного родителя в моей картине сыграл Автандил Махарадзе, также известный по «Покаянию». К слову, он должен был лететь на съемки в Батуми на том же самолете, но в последний момент отказался. И таких параллелей и переплетающихся историй много, потому что каждый в стране считает себя причастным к тем событиям. Поэтому в Грузии показывать эту картину практически невозможно.

Когда Андрей Тарковский с Андреем Кончаловским писали сценарий к «Андрею Рублёву», то в какой-то степени они были свободны и могли что-то додумывать, потому что исторических фактов сохранилось немного. А когда Марлен Хуциев снимал картину о Пушкине, Тарковский его отговаривал, потому что о Пушкине мы знаем практически все, и ему не простят любые неточности. Также и в Грузии сегодня живы воспоминания об этой трагедии, и зрителям трудно будет смотреть картину.

Или они думают, что всё знают, или они хотят видеть на экране те мифы или слухи, в которые уже поверили

Особенно тяжело увидеть повторы будет родственникам и близким участников событий. Хотя я показывал картину маме одного из угонщиков, Геги. Я думал, что ей будет тяжело смотреть эпизоды в самолете, но она сильный человек, и для нее важнее были те моменты, когда она видела себя на экране и свои отношения с сыном.

С самого начала моего творческого пути мне везло работать с хорошими артистами. И «Заложники» не стали исключением. Меня поразила абсолютная преданность делу этих молодых ребят. Сначала я дал им протоколы дела, потом у нас начались странные игры.

Я давал им разные задания: например, зайти в подъезд родного дома и ни с кем не поздороваться. Кто жил в Грузии, знает, как это сложно

Или выходя из дома, не сообщать родителям, куда ты пошел. Помимо этого, мы с ними все время смотрели хронику событий. Я запрещал актёрам часто отлучаться от съемок, мы уезжали из города, чтобы они не расплескали эмоции, которые должны были играть. Поэтому на площадке, когда я кричал «мотор», им не нужно было готовиться - они два года жили в этом заряженном состоянии.

С момента трагедии прошло больше 30 лет, но актуальность событий, не утрачена. Мы должны обращать свой взгляд в прошлое, и отвечать на вопросы, почему распалась такая огромная страна, как Советский Союз? Почему обесценились профессия и статус человека? Почему родители и дети врут друг другу? При этом я не хотел бы, чтобы мои дети чувствовали ностальгию, не воспринимали советское время, как сказочную страну. Я хочу, чтобы они могли ездить по всему миру, чтобы они получали за свои таланты столько, на сколько они себя оценивают.

У меня нет творческих планов, я просто ловлю любую возможность работать. В 2012 году я с моим другом и вашим земляком Игорем Мишиным (Продюсер, директор телеканала «ТНТ» до июня 2016 года. – Прим. IMC) показывал в Екатеринбурге в кинотеатре «Космос» свою картину «Любовь с акцентом». Это солнечное, легкое кино, после которого начался туристический бум на Грузию, и он до сих пор продолжается.

Но сейчас мне хочется говорить на другие темы, делиться другими мыслями со зрителем, со своими детьми. И чтобы снимать такое, другое кино, более серьезное и осмысленное, нужно выйти из зоны комфорта. Это не когда тебя все любят, а ты такой хороший мальчик, снимаешь понятное и прекрасное, и все радуются. Тут нужно думать иначе. Просто такая эволюция.

Что будет дальше с «Заложниками»? Из отснятого материала для итогового фильма вырезано процентов сорок, поэтому я надеюсь сделать еще несколько серий. В противном случае, меня просто повесят члены съемочной группы, которые костьми легли, чтобы мы смогли все осуществить.

В ближайшее время Ельцин Центр продолжит показ премьер «Кинотавра». Жители Екатеринбурга увидят нашумевшие картины «Теснота», «Аритмия» и другие.