«Уральская музыка – суровая и интровертная»

В эту субботу, 25 ноября, в Ельцин Центре пройдет фестиваль «Остров 90-х». Центральным его событием станет рейв, на котором выступят герои отечественной электронной музыки позапрошлого десятилетия. IMC пообщался с куратором музыкальной программы «Острова», известным музыкальным журналистом Денисом Бояриновым.

– Русская электроника девяностых – какая она? Какое у нее лицо?

– Изначально электронная музыка отталкивалась от культуры анонимности. Электронные артисты противопоставляли себя культу рок-звезд и поп-звезд. Никто толком не знал их в лицо, они меняли свои псевдонимы. Это была максимально демократичная культура, которая пыталась законспирироваться. В частности, поэтому героев российской электроники 90-х плохо знают. Они никогда не выпячивали себя, не светились, а напротив, пытались уйти от медиа. Наша задача в рамках «Острова 90-х» – показать двух персонажей, которые стояли у истоков русской электронной музыки.

– Расскажите о них поподробнее

– Валерий Алахов – представитель проекта «Новые Композиторы». Этот проект возник еще в восьмидесятых в Ленинграде в тусовке художников, которая концентрировалась вокруг Тимура Новикова и его «Новой академии». «Композиторы» реализовывали авангардные на тот момент идеи в звуке. Помимо прочего, они общались с группой «Кино» – если вы погуглите, то найдете совместные треки «Новых Композиторов» и Виктора Цоя. Петербургская тусовка художников первой в России восприняла электронную музыку, ее представители стали делать первые в стране рейвы. Проходили эти рейвы в сквотах на Фонтанке. А потом в 1991 году в павильоне «Космос» на ВДНХ прошла «Гагарин Party», которую тоже делали петербуржцы. Это была точка, когда рейв и электронная музыка стали достоянием массовой общественности – о нем впервые рассказали в теленовостях по российскому телевидению. Это легендарное, овеянное мифами событие, и, кстати, «Новые Композиторы» выступали на «Гагарин Party». Валерий Алахов прекрасно чувствует себя до сих пор, занимается музыкой – выступает, пишет новую. Недавно у него вышел винил с переизданием классических песен начала 90-х. Часть из них, а также свои новые композиции, он исполнит в Ельцин Центре.

Второй герой – Роман Белавкин, более известный как Solar X. Это уже середина-конец девяностых. Он – наш «русский Aphex Twin». Так его представляла зарубежная пресса. Роман один из первых в России стал делать интеллектуальное техно и IDM, издавался на американских и европейских лейблах. За рубежом про его музыку писали больше, чем у нас. Здесь он был известен разве что в пределах Москвы и в кругу преданных читателей журнала «Птюч», который его неустанно пропагандировал. Как я уже говорил, эта культура хранила себя, свою анонимность и независимость. Solar X в начале двухтысячных уехал в Лондон, где живет и по сей день. Он занимается изучением и разработкой искусственного интеллекта. Музыка для него – это хобби, к которому он иногда возвращается. Он редко выступает в России, никогда не бывал в Екатеринбурге. На «Острове 90-х» он выступит вместе с Вадимом Эпштейном – это один из пионеров российского медиаискусства, очень крутой видеохудожник. На огромном экране Ельцин Центра он покажет свое видение музыки Solar X.

– Кто еще выступит на «Острове»?

– Актуальный герой нашего фестиваля – музыкант по имени Pixelord. Это явный форвард Hyperboloid Records – на мой взгляд, одного из лучших московских электронных лейблов. Pixelord отыграет свой новый и интересный лайв – по секрету скажу, что в его выступлении примет участие танцующий робот. Также мы покажем уральских электронных ребят – очень перспективных. Это Elektrodepo, Daniel Noier, InLensk и Слава Душин. А откроет нашу программу «Другой оркестр» – они представят симфонические интерпретации электроники девяностых.

– На кого еще из русских электронщиков девяностых стоит обратить внимания?

– Вообще, любая электроника того времени заслуживает внимания и изучения. Я порекомендую обратить внимание на проект «Виды рыб», которых сейчас пропагандирует наша соотечественница Нина Кравиц. Мы хотели их привезти, но, к сожалению, они не выступают. DJ Компас-Врубель – один из наших первых диджеев, который выступал в LSDance и «Птюче». Он не любит сейчас вспоминать 90-е.

Еще одни представители умной электроники, последовавшие за Solar X – это группа Fizzarum и «Елочные Игрушки». Очень интересные музыканты, которых издавал на своем лейбле Art-Tec Роман Белавкин - это Lazyfish, Novel 23, Mewark, Alexandroid, Amen Orchestra. Отдельного упоминания стоит ижевский феномен, хотя у меня он ассоциируется скорее с поздними восьмидесятыми. В любом случае, группы «Стук бамбука в XI часов», «РяБа Mutantъ» и Soda заслуживают того, чтобы их послушали.

– А из современных электронных музыкантов кто достоин внимания?

– Сейчас есть очень интересные электронные сцены не только в Москве, но и на Урале, в Краснодаре, в Красноярске, в Новосибирске. Они находятся в андеграунде. Понятно, что их не знают люди, которые ходят на концерты группы «Ленинград». Зато их знают там, где и не слышали о «Ленинграде». Если говорить по именам, то я рекомендую послушать Moa Pillar, Buttechno, выходца из Екатеринбурга Никиту Забелина. Очень интересные пластинки выпускают лейблы Hyperboloid, «ГОСТ звук», «Удача», Full of Nothing.

– Какими чертами обладает уральская музыка?

– В уральской музыке есть, с одной стороны, какая-то суровость, брутальность, а с другой – погруженность в себя, интровертность. Еще одна черта – самодостаточность. Ваша инди-сцена может существовать внутри города, жить за счет местной аудитории. У города есть на это и финансовые, и человеческие возможности.

Кстати, на «Острове» мы будем делать ремейк передачи «12 злобных зрителей», на котором будут обсуждаться исключительно клипы уральских групп.

– По каким записям вам запомнится 2017 год?

– Уже ясно, что этот год будут вспоминать в связи с истерией, вызванной рэпом. Но мне кажется, что это не музыкальный феномен, а социальный, связанный с тем, как сейчас устроено общение людей. Музыки как таковой мне в этой культуре не хватает. Из тех проектов, которые меня удивили, я могу выделить «АИГЕЛ». Кстати, музыку там делает один из ветеранов российской электроники, Илья Барамия из «Ёлочных игрушек». Этот проект нравится мне, с одной стороны, интересной текстовой составляющей, а с другой – музыкальной, и тем, как они комбинируются. Мы хотели пригласить их в жюри нашего рэп-баттла, но Айгель сказала, что на дух все эти рэп-баттлы не переносит. Из сугубо хип-хоповых проектов мне наиболее интересен Хаски, хотя для меня там тоже слишком мало музыки. А в целом, разобраться с тем, что в 2017 году на самом деле было главным, мы сможем только в 2027-м.

– В нулевые годы все переосмысляли восьмидесятые. Сейчас мода на на девяностые. Что же тогда будет в двадцатых годах – переосмысление переосмысления?

– Если обратиться к музыкальной истории, то и в семидесятые обращались пятидесятые. Панк и глэм-рок – это новая упаковка для первых рок-н-роллов. Это нормальный цикл развития любой культуры. 25 лет – период, за который вырастают два новых поколения, какие-то предметы культуры уходят из повседневности, и появляется возможность обращаться к ним без эмоциональной привязки, через оптику памяти, ностальгии или вдохновения. Поэтому наверняка мы будем возвращаться к нулевым. Другое дело, будет ли нам что вспомнить оттуда?

Фото предоставлено сайтом Colta.ru