«Граница, делящая город, проходит внутри черепных коробок»

Леонид Салмин — писатель, культуролог и профессор — в этом году выпустил книгу «Дом света». А недавно устроил городскую прогулку, где рассказал о видимом и невидимом городе.  Встерча проходила в рамках выставки «Граница» в Уральском филиале ГЦСИ. It’s My City спросил у него, как рассмотреть Екатеринбург с новой стороны, зачем в городе нужны пустоты и где в нем границы между видимым и невидимым.

— Где все-таки начинаются границы, разделяющие пространство на видимое и «невидимое»?

В первую очередь, границы диктует свет, например, городское освещение. Если брать Рим, то там существовала возможность видения только при солнечном свете, отраженном в объемах архитектуры. Зато было такое понятие, как внутреннее свечение. Этот образ встречается в описании небесного Иерусалима. Если же мы возьмем современный Лас-Вегас, то там все наоборот. Это город, наполненный светом, зато со скудным внутренним свечением.

— Что можно сказать про световое пространство Екатеринбурга?

Если брать технически, то оно у нас сходит на нет от центра к периферии. И даже в центре бывают с ним проблемы. Если вечером зайти во дворы Городка чекистов, всего лишь сделав шаг в сторону с проспекта Ленина, то мы натолкнемся на кромешную темноту и попадем в несколько другую реальность.

— А если не брать световые границы? Как нам осознать другие?

Самая сильная граница, которая делит город на видимое и «невидимое», проходит внутри черепных коробок. Город предстает перед нами таким, каким мы хотим его видеть или, наоборот, не хотим. Кто-то, например, не хочет видеть башню и имеет возможность ее снести, а кто-то очень хочет видеть башню, но не имеет ни малейшей возможности ее сохранить.

— Как сделать образ города более видимым? Почему разные поколения по-разному воспринимают пространство?

Образ Екатеринбурга, который видело мое поколение, давно ушел в семейные фотоархивы. У нас было не виртуальное освоение пространства, а реальное. Не было такого культа безопасности, как есть сейчас. Дворы были открытыми и играли мы с современной точки зрения в очень небезопасные игры: лазили по гаражам, играли на действующих стройках, поднимали друг друга в строительных люльках. Поколение Y и поколение Z осваивает город в основном виртуально. Исходя из этого, и формируется другое видение.

— Но связь между поколениями существует, помогает ли передача опыта стереть границы?

Поколение нынешних 20-летних знает, как прошла жизнь их бабушек и дедушек. Часто люди работали на одном заводе, от звонка до звонка, а выходили на пенсию уже с букетом болезней, на лечение которых зарабатывали на протяжении всей жизни. Человек это знает и не хочет повторять. Но даже сейчас современные архитекторы, проектируя новый город, отталкиваются от старых технологий. Новые потребности сформировались, а пространство, которое может их удовлетворить, еще нет.

— Сейчас важна свобода, во всех ее проявлениях. Мешает ли это желание быть свободным увидеть город?

Если раньше была важна материальная собственность: машина, квартира и так далее, то сейчас этого нет. В городе был твой дом, место, которое держит, в которое ты вернешься и сегодня вечером, и через год. Сейчас, мы видим себя в этом городе. И когда нам это перестает нравиться, город надоедает  — мы уезжаем.

— Наполнение культурного пространства Екатеринбурга формирует восприятие города?

Л.С.: Нашу Уральскую биеннале назвали индустриальной. С одной стороны, город формирует название, а с другой стороны творчество не может быть индустриальным. Когда команда решает проводить биеннале, она ставит задачу вдохнуть жизнь в то здание, в котором она проводится. Такие надежды возлагались на гостиницу «Исеть» и на старый завод. Жизнь в них появляется лишь на время проведения международной выставки, а потом — снова угасает.

— Какую роль играют «пустоты»: площади, скверы в городе?

Эти места не приносят денег градостроителям. Они необходимы для отдыха населения, для существования еще какой-либо жизни, кроме рабочей. Генокод нашего населения связан с тесными территориями, такими площадями для труда (например, шахтами). Сейчас же сознание поколений меняется, и город должен меняться вместе с ним, тогда в нем будет комфортно жить.