«Первый город, где не ощущается влияние Москвы»

Сегодня в паблике «Лентач» запланирован выпуск трэвел-шоу «Местные», где тележурналист Родион Чепель расскажет, что представляет собой уральская столица глазами местных жителей. IMC встретился с Чепелем во время съемок и поговорил о том, с чем у москвича ассоциируется город, кроме Ельцин Центра и Евгения Ройзмана, что не так с уральским акцентом и зачем нужно съездить на «Уралхиммаш».

— Екатеринбург у всей страны чаще всего ассоциируется с Ельцин Центром, заводами и Ройзманом. Ваша команда расскажет о чем-то новом?

— Признаюсь, мимо Ельцин Центра нам пройти не удалось. Мы снимали там девушку — популярного инстаграм-блогера. Когда ее спросили: «Что для тебя Ельцин Центр?», она ответила — «это место, где можно классно поселфиться». Нам показалось это интересным взглядом. Но про ЕЦ, как и про Евгения Ройзмана, мы лишь косвенно упоминаем, потому что про это уже всё рассказали. 

Я мечтал всегда съездить в Ирбит на производство мотоциклов «Урал».  Ирбит —моногород, в котором производство умерло, но сейчас претерпевает реинкарнацию. Завод существует и полностью ориентирован на экспорт. Этих мотоциклов нет в России, но их покупают в Китае, Канаде, Штатах, Европе. Это пример того, как производство вылезло из советского 130-тысячного планового производства и теперь делает штучный товар, который с удовольствие покупают мужики по всему миру. Это не совсем Екатеринбург, но об этом хочется говорить.

Фото: Родион Чепель / ВКонтакте

Еще мы говорим про ювелирное производство, которое здесь сделала Наташа Брянцева (прим.ред. — создатель бренда Avgvst Jewelry). Это тоже пример классного локального бренда со своей идеологией. Они развивают уральскую идентичность, делают все из местных материалов. Только малахит из Зимбабве везут.

— Получается, на Урале вы акцент делали именно на бизнесе?

— Не только. Мы покажем Кирилла Нечаева, который сейчас хайпанул на своих талантливых имитациях. Он переживает мегауспех и при этом остается очень классным парнем. Это показательная историю и про среду, которая рождает талантливых людей, и про современные медийные возможности. Плюс, я съездил на кладбище уралмашевское, где как памятник 90-м стоят колоритные надгробные плиты. Вроде штамп, но в рамках трэвела — неожиданный ход, как мне видится. 

Еще на «Уралхиммаше» побывали. Это огромный город в городе, завод заводов. Прямо как «Уралмаш». На «Уралхиммаше» делают оборудование для всей нефтянки и газа: все то, в чем нефть и газ транспортируются, конденсируется и так далее.  Они работают на очень конкурентном рынке — там китайцы пытаются залезть, но наши все равно успешно работают. Причем ты ждешь увидеть суровых мужиков, а оказывается, что руководитель всех больших проектов на миллиарды рублей — хрупкая девушка. Поразительные люди!

Фото: АО «Уралхиммаш» / Facebook

— В Екатеринбурге многие молодые ребята начинают карьеру, а затем продолжают ее в Москве, где и остаются. Можете назвать три причины, почему им стоит оставаться?

— Крутой вопрос. Мы во многом затеяли «Местных», потому что все едут за реализацией в Москву. Нам хотелось посмотреть на тех, кто смог «здесь». Наши герои как раз такие: кто-то переезжал и вернулся, а кто-то сознательно не едет.  

Среди тех причин, о которых ты спрашиваешь, я бы для начала назвал характер. У Москвы его нет — это плавильный котел. Здесь же очень крепко стоящие на ногах и уверенные в себе люди. Уральцы живут с ощущением внутренней опоры, при этом очень открытые и по-хорошему смелые. Появление здесь того же Евгения Ройзмана как человека, который состоит в диалоге с центральной властью, — это явление, созданное именно такой атмосферой. 

— Ройзман мог появиться только здесь?

— Как минимум, мне кажется это неспроста.  Это проявление того, из чего состоит ваш регион. Мы с  моим коллегой по съемочной группе недавно обсуждали, что именно люди делают Урал классным. На удивление, здесь нет стремления извлечь прибыли из общения с тобой. Люди не болеют звездной болезнью даже будучи очень известными. Разговаривают по делу. Не страдают каким-то избыточным мнением о себе. Просто берут и реализуют себя в деле. Мне кажется, это вообще то, что надо делать всем людям.

Второй пункт, возвращаясь к твоему вопросу — здесь есть огромный рынок возможностей, пространство для инициатив и они находят отдачу. Например, ваш фестиваль «Стенограффия». Люди стали рисовать на стенах, и это изменило город. Или создали огромное количество новых ресторанов и баров.  Местное общество поощряет такие инициативы. Здесь люди развивают свое дело, никуда не уезжают и открывают представительство в Москве. Еще бы назвал вашу природу. Красиво, жаль что мало успели узнать.  

Фото: Максим Лоскутов / STENOGRAFFIA, vk.com

— А чем-то еще, кроме характера, уральцы отличаются от других россиян?

—  Акцентом (смеется).  У вас специфические ударения. В начале ухо резало, но за три дня привык, даже сам начал так разговаривать. «Ну такое есть, да» или вот это: «ну так-то да». В Москве так никто не говорит. И опять же: люди более дерзкие и независимые. В центральной части России все очень ориентируются на Москву. Здесь первый к востоку от столицы регион, где ее влияние перестает ощущаться. Если дальше идти — в Новосибирске идентичность основана на противопоставлении Москве. Во Владивостоке вообще будто в другую страну  прилетаешь. И это правильно, страна должна полноценно развиваться. 

— У меня много знакомых из Новосибирска, всегда приятно удивляло, что они четко позиционируют себя: «Мы — Сибирь. Здесь вам не Москва».

— Да, однажды мне там жестко высказали. Я начала что-то в духе: «А вот в Москве...». В ответ прилетело, что «твоя Москва — это вообще жопа».

— Я посмотрел первые эпизоды «Местных» про Владивосток и Ростов. Они получились достаточно разными по содержанию: первый про досуг людей, второй про городскую среду. Каким будет выпуск про Екатеринбург и к какому конкретно формату вы идете?

— Мы пока ищем себя.  Накидываем сетку формата на реальность, чтобы поймать что-то. А улов зависит от местных. Например, Шым (прим.ред. — рэпер из группы «Каста», герой выпуска «Местных» про Ростов) раскрылся. Он открывал все двери и гордился своим городом. Но он так привык. В основном же люди осторожничают. Поэтому мы в дальнейшем будем меньше залезать в частную жизнь и больше удивляться каким-то явлениям. А если увеличим время съемок на каждый город, то, наоборот, будем больше вытягивать людей. Мы пробуем разное. Если ты вспомнишь первые сезоны «Орла и Решки», то увидишь, что они тоже не сразу пришли к тому, что показывают сейчас. 

— Самое смешное, что первые сезоны лично мне нравились больше.

— Да, потому что ты видел творческий поиск и за этим интересно наблюдать.  Мы ищем. Во Владивостоке мы еще не знали, как раскрыть героев, но уже понимали, что город сам по себе получится очень фактурным. Так и получилось. Фактура кричащая, вылезает, а человеческого содержания немного. Потому что на тот момент я не нащупал нужную линию повествования. В Ростове уже ее больше. Третья серия про Питер, мой родной город. Там все иначе — не надо никуда стучаться, потому что я все знаю.

Фото: Родион Чепель / ВКонтакте

— И насколько там получилось сохранить свежий взгляд? 

— Получилось. Я несколько лет в Москве живу, а есть ребята, которые остались. И вот они уже знают то, чего не знаю я. Вообще физически от проекта очень устаешь, перелеты и нервное планирование, но в целом я общаюсь с людьми, которые что-то творят. Это...

— То, ради чего идут в профессию журналиста?

— В профессию идут либо удовлетворять любопытство, либо честолюбие. Для меня эта история про любопытство, поэтому я соглашусь. Плюс, когда ты делаешь антикоррупционные расследования, заглядываешь на темную сторону жизни — думаешь, что у нас все в стране плохо. Делаешь такую программу — все классно, несмотря на то, что ты зимой снимаешь. Правда, где-то посередине, но это шоу своими положительными эмоциями точно мне добавит годы жизни.