«Это не дает системе слететь с катушек и реинкарнировать в новый ГУЛАГ»
Минюст предлагает убрать колонии и СИЗО из городов. Стоит ли этому радоваться?
Министр юстиции Константин Чуйченко рассказал о желании ведомства вынести за пределы российских городов СИЗО и тюрьмы. Это давняя мечта властей, девелоперов и, конечно, жителей многих городов, включая Екатеринбург. Но у такого решения есть и обратная сторона, причем многослойная.
«Сейчас готовятся изменения в концепцию развития ФСИН. Суть этих изменений заключается в том, что нужно выносить из городов и населенных пунктов эти учреждения», — сказал Чуйченко в интервью каналу «Россия 24», рассказывая о перспективах подведомственной Минюсту Федеральной службы исполнения наказаний.
По его словам, ФСИН должна «получить определенное преображение», и одно из направлений намечающейся «оптимизации» в ведомстве видят в том, чтобы «убрать действительность, связанную с лишением свободы, от наших людей, из городов и сформировать для этого отдельные площадки».
Дальнейшими подробностями министр делиться не стал, а зря, потому что заявление Константина Чуйченко оставило много вопросов.
Жизнь у колючей проволоки
С одной стороны, анонсированному министром решению вынести пенитенциарные учреждения за пределы городов многие искренне порадуются. Это известно на примере Екатеринбурга, который уже много лет и пока без особого успеха пытается избавиться от СИЗО и других объектов ФСИН в самом центре города. Была надежда, что это удастся сделать при подготовке города к ЧМ-2018, но глобальная реконструкция, которая затронула Центральный стадион и его окрестности, тюремные учреждения обошла стороной. Теперь у городских властей, местных девелоперов и, конечно, многих горожан, которым по понятным причинам не нравится такое соседство, появилась новая надежда.
С другой стороны, не очень понятно, как далеко министр Чуйченко и подведомственная ему ФСИН собрались (если действительно собрались) выносить СИЗО и исправительные колонии. Лично меня сильно смутило, что в своем интервью глава Минюста упомянул населенные пункты, а не просто города. То есть, если продолжить проекцию на родные свердловские осины, одним выносом следственного изолятора и пары колоний из Екатеринбурга дело может не ограничиться. И колонии также могут уйти сразу из нескольких городов поменьше. Для которых эти самые учреждения за последние годы успели стать пусть не градообразующими предприятиями, то одними из ключевых работодателей точно.
Что ждет в этом случае такие города — представить совсем не трудно. Для многих этих населенных пунктов сокращение присутствия тюремного ведомства на их территории — дело уже не новое. Поймите меня правильно: я вовсе не сторонник сохранения такого присутствия. И лично был бы рад, если бы Урал в целом избавился со временем от многовековой роли «места не столь отдаленного». Даже хотел бы, чтобы это светлое время пришло как можно быстрее. Но с заботой о том, что будет с людьми, ныне живущими в большом количестве, выходит, уже обреченных уральских городках и поселках.
Убрать — значит спрятать?
Впрочем, признаюсь, в заявлении министра меня еще сильнее смутила эта фраза про тюремные реалии, которые надо «убрать от наших людей». Допускаю, что господин Чуйченко действительно переживает за виды на вышки и колючую проволоку, которые открываются из окон некоторого количества горожан. Но есть большое подозрение, что под «убрать» министр подразумевал «спрятать». И тогда это совсем нехорошо.
Константин Чуйченко в интервью сказал несколько правильных слов о том, что уголовно-исполнительная система должна быть гуманнее в отношении своих подопечных. Это осужденные за преступления, но все-таки граждане России, справедливо сказал министр по вопросам справедливости (юстиция — это и есть справедливость в дословном значении, если что).
Но подобное мы слышим уже не первый год, а стала ли система действительно гуманнее — большой вопрос. И еще больше сомнений вызывает то, что ей удастся «преобразиться», уйдя из больших городов, где живут адвокаты, журналисты, правозащитники, какие-никакие политики, в конце концов. Все те, кто по мере сил и возможностей тоже не дает системе окончательно слететь с катушек и реинкарнировать в новый ГУЛАГ. А мы прекрасно знаем, что такой запрос есть со стороны определенной и довольно значимой части правящей элиты, общества и самих сотрудников ФСИН, наконец.
Читайте также: как выглядит вспышка COVID-19 в тюремной больнице в центре Екатеринбурга.
Тюрьмы — это не только тюрьмы
Напоследок кое-что еще небезынтересное. Может, и вовсе оказаться, что мы с вами купились и обсуждаем сейчас очередную игру слов. Государство российское — большой мастер называть вещи не своими именами, а в последние годы это мастерство достигло особенных высот. Говоря о СИЗО и исправительных колониях, министр ничего не сказал о тех же исправительных центрах — учреждениях нового типа, куда начали отправлять приговоренных к принудительным работам. Формально уголовно-исполнительное законодательство не относит пребывание в исправительном центре к лишению свободы. Это действительно самый мягкий вид наказания, если не считать условный приговор. Но принудительные работы — это уголовное наказание, а исправительный центр — учреждение тюремного типа, как ни крути.
Кстати, ФСИН то и дело жалуется, что губернаторы по разным причинам не особенно помогают создавать на своей территории исправительные центры. И если в каком-то регионе такового еще нет, то приговоренных к принудительным работам приходится везти туда, где такие центры уже созданы. Бог бы с ней, с этой тюремной логистикой, но есть подозрение, что в действительности никакие бараки, вышки и колючая проволока из центра Екатеринбурга не уедут. Всему этому могут просто поменять вывеску. А к своим сидельцам, формально не лишенным свободы, добавить чужих.
Рад бы был ошибиться, так что с нетерпением ждем разъяснений из ведомства господина Чуйченко.
Публикации рубрики «Мнение» выражают личную точку зрения их авторов.
It`s My City