«Свергать наши силовые структуры я не собиралась»

Екатеринбурженке Алисе Воробьевой 29 лет. Она — арт-директор небольшого агентства, которое специализируется на дизайне и продвижении в соцсетях. Днем девушка занята на основной работе, а несколько вечеров в месяц отдает на бесплатное обучение сотрудника силовых структур моушен-анимации. Как она пришла к такой идее, зачем ей это нужно и что в итоге получилось — в интервью It’s My City.

Алиса Воробьева. Фото из личного архива

— Как вам пришла в голову идея обучать сотрудников силовых структур моушен-анимации?

— Мысль возникла, когда начались митинги в поддержку Алексея Навального (массовые акции в российских городах прошли 23 и 31 января — прим. ред.). Я придерживаюсь позиции, что любой активизм — активизм. Чем можешь, тем помогай. Хочешь — выходи на митинги, хочешь — донать, хочешь — выбирай другую форму поддержки протестующих. Такая душевная потребность у меня была. Я села гуглить сколько зарабатывают ребята в силовых структурах. Наверное, там очень большая зарплата и поэтому все идут туда работать. На самом деле она оказалась небольшой (Алиса нашла несколько вакансий, которые предлагали полицейским в Екатеринбурге: заработок порядка 30 тыс. рублей, а омоновцам — 45 тыс. рублей — прим.ред.). Я подумала: а что я умею и какую альтернативу за те же деньги могу предложить человеку. Может быть, кто-то сможет этому научиться и сменить род деятельности, например. Или получить дополнительный источник дохода. Свергать наши силовые структуры я не собиралась (смеется).

— Вы говорите, что хотите предложить сотрудникам другой источник дохода. Вас что-то конкретное не устраивает в их работе? Вы упомянули митинги.

— Я вообще не одобряю насилия. Когда человека бьют ногами — это очень плохо. Кто бы это ни был, из какой бы страны и каких политических взглядов ни придерживался. Любое насилие — ужасно вне контекста времени и пространства. Скажем так, если бы какие-то абстрактные люди не хотели бы заниматься этим насилием и им претит выполнение подобных должностных инструкций, они могли бы заняться чем-то другим, и я в этом помогаю. Такие ведомства, безусловно, нужны, но действовать они должны в рамках закона, а нарушать права граждан — нельзя.

Задержание во время акции 23 января в Екатеринбурге. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Задержание во время акции 23 января в Екатеринбурге. Фото: Марина Молдавская / It's My City

— Вы сказали, что к вам уже обратился первый доброволец. Расскажите, как проходят занятия. Сколько на это уходит времени?

— Да, мне написал один человек и мы с ним начали работать. Думаю, уходит часа три в день. Один раз мы встретились очно, а потом дистанционно переписывались. У нас есть домашние задания. Он мне скидывает их — я проверяю. После этого переходим к следующей стадии. Мы занимаемся примерно раз в неделю.

— Как думаете, он кому-то рассказывал об этом? Может быть, решил привлечь коллег по службе?

— Мне кажется, нет. Он вообще очень осторожно ко всему этому подошел. Мы строго договорились, что я не буду раскрывать о нем никаких данных: ни места службы, ни возраста. Единственное... Да, он из Екатеринбурга.

— Когда закончится обучение?

— Здесь дело не в том, когда он научится делать эти ролики — это не так сложно, этому все учатся. А в том, как найти заказчиков на работы. Я его учу этому: показываю разные группы, чаты. Все зависит от человека, как он будет работать и хочет ли.

Фото: NordWood Themes / Unsplash

Фото: NordWood Themes / Unsplash

— Ваша инициатива попала в СМИ, о ней узнает общественность. Возможно, будет больше учеников. Скольких вы планируете взять?

— Я не рассчитываю на глобальный отклик и массовые увольнения. Откликнулся один человек — уже здорово. Я ограничусь тремя людьми вообще, если люди будут обращаться. У меня есть основная работа, где я занята с утра до вечера, как и большинство людей.

— Какие-то перемены в своем ученике заметили? Может быть, он вам сказал, что хочет поменять профессию?

— Вы знаете, он мне ответил, что такая работа предполагает наличие контракта. Просто встать и уйти нельзя. Глупо с моей стороны было на это надеяться. Необходимо проработать определенное количество времени. Нельзя все резко и радикально менять. Это своего рода проба пера. Я хочу дать возможность человеку что-то еще в жизни попробовать. Но, как я поняла, по окончании контракта он не хочет там больше работать. Но, может, я ошибаюсь.

— А вы сами как считаете?

— Надежда есть. Но вот недели полторы назад у нас прервалась связь по неизвестной мне причине. Может, много работы.

— Странно. Вроде митингов не было последнее время.

— Ага. Время на занятия должно хватать (смеется).

— Проблем или трудностей не было? Не пожалели, что все это затеяли?

— Я, как и любой человек, начинаю побаиваться, нормально ли я поступила, зачем в это влезла. Но это какая-то естественная реакция организма. Однако я не пожалела. Вижу, что человеку интересно. А я обладаю этими знаниями и могу ими поделиться. Почему бы и нет? Посмотрим, куда заведет эта дорога.