«В СССР ребенок был под прицелом у всех взрослых»

После трагедии в Казани, где во время стрельбы в школе погибли 9 человек, в Екатеринбурге задались вопросами, как защитить детей от «губительного влияния интернета» и «разрушительного контента в соцсетях» и нужно ли после этого инцидента начать контролировать рынок видеоигр. It’s My City побывал на круглом столе «Дети, осторожно, это — сети!», который организовало местное отделение Всемирного русского народного собора, и пересказывает услышанное.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

В круглом столе принимали участие:

О видеоиграх и возрастных цензах

Лариса Крапивина: Для меня удивительно, насколько общество у нас спокойно реагирует на то, что дети бесконтрольно играют в компьютерные игры, которые демонстрируют сцены насилия, легких убийств и легкого восстановления жизни. Ребенок с его неокрепшей психикой играет в это и может играть в большом сообществе. Это никак не пресекается, не контролируется.

Лариса Крапивина. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Кровавые бойни, которые предлагаются детям, естественно, в определенный период взросления начинают давать им некоторую установку: «Если я герой в вымышленном пространстве, почему бы мне не взять ружье и не пойти стрелять реальных „недочеловеков“ (казанский стрелок до нападения на школу написал, что „убьет огромное количество биомусора“ — прим.ред.)».

Когда человек вначале воюет с вымышленными персонажами, а потом переходит на реальных, мы не можем спрогнозировать кто в какую школу придет стрелять в следующий раз.  

Второй момент — это восхваление и героизация тюремной романтики, ненормативной лексики. Того, что проявление бескультурья — это нормально не только в обществе, но и в детской среде.

Отец Илия (Александров): Хотелось бы сказать про уже действующие законы по рейтинговости игр, фильмов, программ и так далее. Надо чтобы профессионалы, которые этим занимаются, устанавливали возрастные рейтинги максимально точно. Иногда мы ходим с детьми [на фильмы], но рейтинг не совпадает с тем, что мы видим на экране. Бывает, что чувствуем себя неловко.

Отец Илия (Александров). Фото: Марина Молдавская / It's My City

Воспитание через контроль за соцсетями

Лариса Кравивина: Если говорить не только про социальные сети, но и глобально смотреть на проблему. Давайте посчитаем тот дикий перегруз, который есть у учителей основного образования. Они ведут основные журналы, электронные журналы, заполняют все документы и бумаги и фактически основная работа человека с подрастающим человеком идет по остаточному принципу. Педагог сопровождает ребенка и должен помочь ему объяснить свой путь. Пусть он выполняет это, а не письменный функционал. [...] 

Мне кажется, что причиной всего произошедшего является отсутствие общероссийской государственной понятной идеологии и программ в области воспитания. Воспитания в том числе через контроль за сетями, в которых тонут наши дети.

Отец Илия (Александров): Учителя действительно достаточно перегружены: с отчетами, с контролем... Но не надо давать им задание следить за своими учениками в интернете. Это точно не сделает их ближе и порвет оставшиеся связи.

Евгений Маленкин: Может, стоит выработать резолюцию? Я считаю, что нужна обязательная регистрация аккаунтов в социальных сетях с 16 лет. Случай в Казани нельзя рассматривать в целом. Проблема-то была в травле. Почему педагоги допустили травлю в школе? А, может, родители открестились?

Евгений Маленкин. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Всеволод Кривцов: Нужно разрабатывать законы чистой и свободной территории от телефонов. Школа должна быть свободной зоной. Мы сами учились и получали лучшее образование — советское — без телефонов. Просто так с родителями будет сложно договориться складывать телефоны в коробку. Но закон в стране работает. Мы освободились от курения и мата [имеются в виду зоны, свободные от курения, и запрет на мат в соцсетях]. 

Надо на научной основе доказать и ввести санитарные нормы, что нужно отключать телефоны у ребенка на определенный период в жизни. Если родители будут слышать, что [детям] рекомендуется [сидеть в интернете] не более двух часов в день, то они будут прислушиваться.

Думаю, наше общество не готово блокировать сети как в Китае и у нас будут какие-то другие проблемы из-за этого. А если родители будут понимать, что есть закон и зайдя в школу нужно выключить телефон, то, мне кажется, это преодолимые вещи.

Всеволод Кривцов. Фото: Марина Молдавская / It's My City

Елена Бородина: Опять же, зачем мне этот закон? Я сама своего ребенка контролирую. Кто-то когда-то обманул родителя по поводу личного пространства ребенка. У ребенка нет личного пространства, пока он юридически под родителями.

Лариса Крапивина: Ограничение для детей до 16 лет — прекрасное. Но что мы делаем? Прекрасным образом делаем ловушку для экстремистов. Детям нужны приключения, тайна, товарищи, дружба, интересное детство... И если в эти игры и тайны не будем бить мы, значит это сделают другие. Те же самые [компьютерные] игры дали это.

«В школах недостаточно командного взаимодействия детей и родителей»

Евгений Маленкин: Я думаю, корень проблемы — в семье и отсутствие отношений у родителей с ребенком. Возможно, они не готовы заниматься воспитанием. Возможно, недостаточно любви к детям.

Отец Илия (Александров): Семья — это маленькая церковь. В традиционных религиозных обществах элемент воспитания остается за семьей. Не нужно возвращать его в школы в той форме, какой он был десятилетия назад. Но в школах недостаточно командного взаимодействия детей и родителей, детей и детей. Вот это бы вернуть в школы: совместно проводить мероприятия, которые позволили познакомится друг с дружкой.

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Всеволод Кривцов: Я вас с ужасом слушаю и представляю, как мне сейчас позвонит директор и скажет, что дополнительно мне нужно будет срочно собрать родителей. Учителя очень перегружены.

Елена Бородина: Как все было налажено в Советском Союзе! И Марьиванна в школе говорила про то, что такое хорошо и что такое плохо, и баба Валя у подъезда всегда одернет, и любой прохожий сделает замечание. Ребенок был под прицелом у всех взрослых: родных, дальних, близких... Возможно ли сейчас собрать такую событийность в вопросах воспитания?

О воспитании детей и родительских чатах

Елена Бородина: Первая проблема — это родители. Я ученый и подписана на родительские группы во многих сетях. Периодически я вбрасываю информацию туда о том, насколько родители взаимодействуют со школой в вопросах воспитания, кому доверить задания по воспитанию, [спрашиваю] кому и как вы доверяете и тд. Наряду со мной кто-то спрашивает про покупку холодильника или куда съездить летом и они собирают по 500 комментариев. А на мои вбросы — 15-20 ответов родителей. 

Выясняется, что родители не доверяют сегодня никому: ни классному руководителю, ни завучам, ни методистам, ни директорам, ни работникам дополнительного образования. Большинство родителей отвечают: «Я сам. Не надо влиять на моего ребенка». 

Да, часть родителей смогут повлиять на ребенка, на его ценностную установку и мировоззрение внутри семьи. Но сегодня это такой минимум на самом деле. Максимум это загнанные родители, приходящие отцы, матери-одиночки. Мама еще поднимет дочь, но мальчика точно нет. Мальчик есть мальчик и его однозначно должен воспитывать мужчина.

Елена Бородина. Фото: Марина Молдавская / It's My City

У нас нет родительского просвещения. Родители варятся в своем соку, наполненные амбициями на политику и экономику. Кто займется просвещением родителей? Есть же курсы повышения квалификации для педагогов. Но педагог как Герасим — на все согласен. К тому же есть законы об образовании, стратегии воспитания, в том числе патриотического. Есть масса документов, но родитель не готов доверить ребенка.

В родительских чатах обсуждают домашнее задание и сколько денег сдать. Если родители никому из учителей не доверяют, то почему бы не выбрать одного компетентного родителя, который бы периодически вбрасывал в чат проверенную информацию о воспитании.

О профилактике соцсетей, самосохранении и религиозном образовании

Евгений Миронов: У советских детей была возможность заниматься дополнительно в бесплатных секциях. Был развит дворовой спорт. Были организации октябрят, пионеров, комсомольцев. Государство четко воспитывало человека, который четко строит социализм. Теперь у нас право выбора — мы можем себя реализовывать в том или другом направлении. Школы действительно остались той площадкой, на которой ребенок еще вправе себя реализовать. Но сейчас они стали и тем местом, где дети могут реализовать себя и не в лучших своих амбициях. Во всей этой истории я хотел бы затронуть вопрос профилактики соцсетей в школах. Об этом надо говорить.

Здесь есть два момента. Во-первых, молодой человек пишет заранее в соцсетях о том, что он собирается сделать и это никем не мониторится. Это вопрос по мониторингу соцсетей и кодовых слов (казанский стрелок сделал публичным свой телеграм-канал «Бог» за 15 минут до нападения на гимназию и за 20 написал о своих планах — прим.ред.). 

Второй момент: он идет с ружьем по городу и никто из общественных или правоохранительных организаций, в том числе ДНД (Добровольная народная дружина), СОБР (Специальный отряд быстрого реагирования) и ЧОПы, не останавливает этого человека. Ни у кого не появляется внутренней потребности что-то с этим сделать. Мы должны задуматься о роли общественности в самосохранении. Почему мы позволяем человеку так вести себя публично?

Фото: Марина Молдавская / It's My City

Это уже примерно пятый публичный случай массового расстрела в РФ. Но мы не знаем статистику по пресеченным. А недавно был пресечен массовый взрыв со стороны подростков (в Саратове двое учеников школы планировали из чувства мести совершить вооруженное нападение на школу — прим.ред.). К сожалению, этот процесс идет сам по себе и с этим надо бороться. 

Раз такое происходит, надо обучать детей, как вести себя в подобных кризисных ситуациях. Сотрудница школы успела нажать тревожную кнопку и некоторые школьники успели забаррикадировать двери (после того как вахтерша нажала тревожную кнопку, раздалось оповещение не открывать двери в классах — прим.ред.). Но других инстинкт самосохранения сподвигнул выпрыгивать из окон и в результате мы имеем последствия (двое учеников гимназии № 175 выпрыгнули с третьего этажа и разбились — прим.ред.).

То, что он себя мнит богом и не признает свою мать как мать, — это большая беда. Нет отца и отчим не стал отцом и не повлиял на этого 19-летнего мужчину, не заложил в него мужское поведение. 

Отцы должны вернутся в школу и наладить воспитательный процесс и обучать инстинктам самосохранения.

Елена Бородина: Проблема-то духовная: «Я —Бог» (казанский стрелок на допросе сказал, что осознал себя богом два месяца назад. Его телеграм-канал также назывался «Бог» — прим.ред.). Человек вообще дезориентирован в культурных понятиях. Он религиозно безграмотен. На это надо обратить внимание. Духовно-нравственное образование настолько затерто. Детям нужно рассказывать об абсолютных ценностях простым языком.

Отец Илия (Александров): Надо человека учить ответственности. Чтобы за каждое незаконное действие была ответственность и он боялся что-то сделать неправильно. 

Но с другой стороны, общество построенное на страхе неправильное. Страх наказания — это не то, что сплачивает общество.

Мне кажется, нужно решить системные вопросы, связанные с чувством, что ты нужен обществу: и учителю, и товарищу в школе. Опять же инклюзия, что лишних людей нет в обществе. Если мы решим социальные и системные вопросы, вопрос анонимности [в интернете] пропадет.