«Слишком часто упоминается президент»

Живущий в Москве уральский поэт Руслан Комадей написал роман «Крым — тупик», главным героем которого стал президент Владимир Путин, сосланный в Крым. Он захотел издать книгу, но в этом ему отказали сразу несколько типографий. Официальная причина — в тексте слишком часто упоминается Путин. Одна из компаний даже взяла у Комадея деньги за будущий тираж, но ничего не напечатала, а деньги так и не вернула. It’s My City рассказывает, как поэт столкнулся с цензурой и все-таки нашел выход из нее.

Фото: Саша Зубковский / It's My City

О чем роман и при чем тут Путин?

— Текст появился из анекдота, зародившегося в моей голове с аннексией Крыма в 2014 году. А что если посадить президента на полуостров, который превратится в остров, и изолировать? Это идея центральной части романа. Текст состоит из трех частей: «Революция», «Изоляция» и «Мертвые». В романе документальные факты микшируются с тем, что я придумал сам.

Первая часть о том, как в Москве и Петербурге одновременно проходят праздничные действия и, потихоньку разгоняясь, превращаются в революционные. Люди движутся в сторону роскошных дворцов, захватывают Верховного главнокомандующего и отправляют его на дебаты с русским народом. Фразы из дебатов в романе были смонтированы из реальных прямых линий Путина. 

После дебатов его отправляют в Крым, который превращается в остров: все мосты убирают, людей выселяют, коммуникации уничтожают. Владимира Владимировича выбрасывают с вертолета прямо на дикий остров.

Фото: Саша Зубковский / It's My City

40 дней президент ведет дневник. В нем он пишет, как добывает еду, общается с животными, посещает остатки детских лагерей. Он постоянно смотрит наверх и видит, как за ним наблюдают «безымянные заговорщики» и дают рекомендации с неба. 

Ближе к концу 40 дней Путин строит плот, но, к сожалению, самодельная лодка тонет и ему приходится остаться на острове. Понимая, что сам он не выберется, он догадывается, что поблизости есть мертвые, с которыми можно попробовать заключить договор. 

Путин попадает в царство мертвых. Сами мертвые — однородные шевелящиеся тени, они практически не разговаривают. Президент пытается дисциплинировать мертвых и построить новое государство. Он пишет Конституцию, законы, но мертвые на это не реагируют. 

В конце текста главный герой начинает грезить, что попадает в 2030-е годы. Он летит над Россией, где идет предвыборный период, но все граждане уже умерли. В одной из сибирских школ осталась последняя избирательная урна, в которой он голосует за самого себя. И ему кажется, что Россия возрождается.

Фото: Саша Зубковский / It's My City

Как цензурировали Комадея

— Я около четырех лет искал издательство, которое бы напечатало мой роман. За это время были и отказы, были и издательства, с которыми мы не договорились по редактуре. А после февраля 2022 года я понял, что тянуть с изданием уже нельзя. 

Обратился в типографии, с которыми работал раньше. При просмотре макета во всех знакомых местах говорили, что не смогут напечатать тираж из-за политической темы и упоминания президента. В еще одной типографии менеджер очень хотел мне помочь, но начальник производства сказал, что не будет пускать книгу в печать.

С одной типографией произошла и вовсе неприятная история: я договорился, получил договор, оплатил полную стоимость тиража и потом прислал макет. После этого сотрудники типографии начали делать вид, что у них забиты все станки и печатать они не могут. 

Я сказал, что подожду, когда станет посвободнее. На что мне сказали: «Ну вы же понимаете, что слишком часто упоминается В. В. Путин». Деньги они до сих пор мне не вернули и теперь говорят, что ждут документы на подписи у гендиректора, но ничего не происходит, каждый раз они отвечают одно и то же. Сумма — 100 тысяч рублей, небольшая, но для меня существенная.

Меня эта ситуация очень удивила. Я думал, что никто не читает макеты, а только прогоняют по программе, которая показывает ошибки в макете. О том, что тексты макетом стали вычитывать, я и не догадывался, хотя сам печатал и издавал много книг, в том числе 18+. Поэтому для меня это было неожиданностью.

Фото: Саша Зубковский / It's My City

Сколько Путина в тексте?

В тексте я сделал такой акт самоцензуры, связанный с именем Путина. Кое-где вместо имени героя романа проставлены белые пропуски, как в школьных тетрадях. Где-то имя закрыто черными прямоугольниками, где-то — частично. А к концу текста имя дается целиком — это создает эффект того, что нужное имя пробивается через самоцензуру. Читатель сам волен выбрать, стоит ли вставлять имя президента в текст или оставить его при себе. В романе это и художественный прием, и политический жест.

Фамилия Путин в тексте упоминается более 130 раз. Со всеми остальными словоформами — Владимир, Вова, Владимир Владимирович и прочие игривые формы — раз 200. Сам роман получился на 184 страницы в печатном варианте. 

Как все разрешилось?

Я кинул клич по знакомым, и один из них подсказал типографию, которая согласилась помочь. Они попросили их нигде не указывать и напечатали по-черному. Получилось, конечно, дороже, пришлось заново собирать деньги на печать и сократить тираж книг, но их работой я доволен. А еще я неплохо разобрался в подпольной кухне книгопечатания.

В прошлую пятницу я отправил тираж по независимым книжным. Надеюсь, что проблем с дистрибуцией не будет.

Будут ли продавать роман и где можно его купить?

Если все пойдет хорошо, книгу совсем скоро можно будет приобрести на Ozon, в независимых книжных Москвы и Санкт-Петербурга и в «Читай Городе». А 6 августа в екатеринбургском клубе «Куб» пройдет презентация романа.