Познакомить людей с Екатеринбургом заново и дать им право на город

Уничтожение деревьев, рек и памятников, точечная застройка, борьба пешеходов и самокатчиков — эти и другие проблемы волнуют Екатеринбург каждую неделю. На них реагируют не только СМИ, обеспокоенные горожане и активисты. Современные художники тоже не остаются равнодушными, ведь город для них — это не только место, где они родились и выросли, но и пространство для исследования и высказывания.

It’s My City поговорил с современными художниками о том, какие проблемы Екатеринбурга их волнуют, как они рефлексируют о них в творчестве и привлекают внимание к ним горожан.

Анастасия Пищугина: 

«В России забор нужен не для охраны территории»

Фото: Елена Елизарова / It's My City

— Впервые на заборы я обратила внимание в 2014 году, когда жила в селе Чертково в Ростовской области на границе с селом Меловое в Луганской области. Граница с Украиной проходила по улице Дружбы Народов. Мы ходили беспрепятственно в другую страну, но в 2014 году по инициативе Российской Федерации на месте границы возник железный забор из колючей проволоки. Именно с тех пор забор для меня символизирует разрыв коммуникаций. 

В России забор нужен не для охраны территории. Самый главный забор в России — Кремль — выступает в медиа символом верховной власти и субъективируется. Например, в СМИ можно встретить заголовки «Кремль рассматривает возможность что-то сделать» или «Кремль высказал озабоченность чем-либо», то есть не государственные деятели высказались, а Кремль. 

Функций у заборов много — это и замена документа о праве собственности, и инструмент захвата территории. А еще он может быть памятником, как, например, забор Врубеля (забор, созданный по эскизам художника Михаила Врубеля, ограждает Центральную областную психиатрическую больницу в Москве — прим. ред.).

Фото: Елена Елизарова / It's My City

Ограждение говорит еще и о доверии людей друг к другу. Чем выше забор, тем меньше доверия. Также он может быть холстом для высказывания, то есть это первая социальная сеть, где можно написать о наболевшем, разместить объявления. Ограды с дырами говорят нам о нежелании жителей искать компромисс между стремлением оградить территорию и оставить ее открытой. 

Мои самые первые интервенции в заборы случились в «Республике Лодыгина» («Республика Лодыгина» — сообщество соседей, объединившихся против точечной застройки в своем дворе. Теперь по кварталу проводят экскурсии, устраивают выставки и проводят концерты — прим. ред.). Вместе с местными жителями и детьми мы вплетали образы из уральской мифологии в дырки на заборах-рабицах. Потом я делала похожий проект во время фестиваля «Стенограффия», украсив площадку для мусорных контейнеров во дворе дома № 135 на Луначарского. 

Работая на улице, я придерживаюсь принципа «обезвреживания» городской среды — работаю с объектами, которые были максимально маргинализированы и требуют восстановления. Площадку для мусорных контейнеров украсили элементы орнамента Шигирского идола, а также животные из уральских мифов. 

Фото: сайт Анастасии Пищугиной

В процессе изучения теоретиков заборостроения я подумала, что нужно вовлечь горожан в обсуждение проблемы. Сейчас я вожу экскурсии, это попытка привлечь внимание к происходящему и вместе в процессе диалога придумать, что с заборами можно делать. На экскурсии мы с участниками обсуждаем, какую замену можно предложить вместо оград.

Также у меня есть желание поработать с юридическими документами и отправить в мэрию Екатеринбурга обращение по поводу заборов и попросить чиновников по возможности убрать лишние ограждения вокруг газонов. Это не будет стоить дорого, но визуально сделает среду лучше.

Катя Червонных: 

«Важно объединяться, сохранять связь между людьми, локациями и городами»

Фото: Елена Елизарова / It's My City

— В моем творчестве три главные темы — «город», «сообщество» и «память», которые по-разному сочетаются. К примеру, «город» и «память» могут быть связаны с объектами культурного наследия или с методом 3D-сканирования (создание и сохранение трехмерных цифровых копий вещей — прим. ред.), а «город», «сообщество» и «память» я изучаю через дрейфы (незапланированные прогулки по городу и его районам — прим. ред.) и потом фиксирую результаты.

Я участвую в низовой инициативе по сохранению усадьбы Рязанова (усадьба Рязанова — памятник архитектуры на улице Куйбышева, 40 — прим. ред.). Вместе с активистом Константином Плашинновым мы проводили экскурсии и организовали общественный огород. Чтобы рассказать людям о ценности усадьбы, я стала искать язык, который поможет достучаться до эмоционального восприятия особняка. Поэтому пошла на курсы в лабораторию молодого художника в 2021 году, с тех пор я не расстаюсь с улицей, а улица не расстается со мной. 

Летом 2022 года я представила работу «Объекты безразличия»: поместила на исторические дома таблички, мимикрирующие под плашки от министерства по управлению государственным имуществом Свердловской области, которые чиновники развешивают на памятниках. Вместо привычной надписи «Объекты культурного наследия регионального значения. Охраняется государством» я разместила резонную фразу «Объекты культурного наследия регионального безразличия. Разрушается государством». Так удалось привлечь внимание к проблеме сохранения таких зданий. Они могли бы стать памятниками, но государство им в этом отказывает.

Одна из работ серии «Объекты безразличия». Фото: Катя Червонных / фестиваль «Карт-Бланш»

После этого проекта я увидела, как важна для людей тема наследия. Они думают о будущем и о том, что нужно сохранить для потомков. Масштаб этой работы не ограничивался Екатеринбургом. Люди из других городов просили прислать им макет, чтобы они у себя напечатали такие таблички. Пока проект стоит на паузе, потому есть идея воплотить более концептуальную задумку. 

Тему городских сообществ я исследовала в рамках фестиваля «Не темно». Надпись «Привет, сосед!» на границе парка Маяковского и жилого комплекса Clever Park поднимала тему добрососедства и взаимодействий людей. Эта фраза будто перебрасывает позитивный мостик от одного человека к другому.

Работа «Привет, сосед» на фестивале «Не темно». Фото: Елена Елизарова / It's My City

Мне кажется, важно объединяться, сохранять связь между людьми, локациями и городами. Я заметила, что горожане абсолютно отключены от пространства города и не замечают, как сильно оно влияет на нас в эмоциональном плане. Есть жесткий конструкт города, на который мы не часто можем влиять: где стоят дома, проложены дороги, находятся парки. И мы как будто пассивные наблюдатели. Поэтому практики соучастия — это то, на чем я сейчас сосредоточена. 

Моя цель — познакомить людей с городом заново и дать им право на него. Самая безопасная форма присвоения пространства — дрейф. Ты не привносишь ничего нового, ничего не клеишь и не портишь, но в процессе узнаешь, что в одном месте растет клевый цветок фиолетового цвета, а в другом установлен прикольный лебедь, сделанный из покрышки. По сути, город не твой, но в процессе становится твоим.

Алена Гурьева: 

«Город — это большое лоскутное одеяло, состоящее из разных моментов жизни»

Фото: Елена Елизарова / It’s My City

— Я выросла и жила на Эльмаше, и раньше у горожан было стойкое ощущение, что это окраина города и там ничего интересного не происходит. Мне хотелось попробовать доказать обратное: я стала проводить экскурсии по району и показывать его тем, кто раньше никогда здесь не был. 

Одна из первых работ у меня была на 6-й Уральской биеннале современного искусства в рамках спецпроекта «Обнять и плакать», посвященного кризисам, которые испытывают художники, кураторы, культурные деятели в сфере современного искусства. Моя работа «Карта воспоминаний» представляла собой большую карту-коллаж. На карту России я наносила очертания разных участков Эльмаша, с которыми у меня связаны личные воспоминания. Все участки были поделены на несколько цветов и каждый цвет обозначал определенное чувство. И к каждому такому участку я записывала эпизоды, связанные с этим местом. 

Потом зрители делились со мной, что у них был похожий опыт, а кто-то вспоминал уже что-то личное — пробудить воспоминания и ощущения и было целью моей работы.

Экспозиция «Обнять и плакать». Фото: Полина Зиновьева / Global Сity

Прогулки по Эльмашу стали фундаментом и для большого проекта «Я — город, хотя и не знаю, куда мне идти» в Уральском филиале Пушкинского музея. В рамках экспозиции я пыталась привлечь внимание к проблеме сносов старых домов и так называемой программе «реновации», или КРТ (комплексное развитие территории — прим. ред.). 

Эти методы меняют ландшафт и восприятие района, вместе с уничтожением старых домов он теряет часть самобытности. А на месте, где раньше была жизнь, образуется пустота. Не могу сказать, что мне удалось кардинально перевернуть восприятие зрителей, но они охотно проявляли интерес к району и теме сноса домов. Многие приходили подготовленными, потому что проблема уничтожения исторических зданий на слуху.

Часть экспозиции «Я — город и я не знаю куда идти». Фото: пресс-служба Уральского филиала Музея имени Пушкина

Помимо сноса старых домов, у Екатеринбурга есть еще множество проблем. Одна из них — изменения в зеленом каркасе города. Например, для Екатеринбурга и Урала в целом нехарактерно наличие каштанов из-за неподходящего климата, тем не менее, эти деревья у нас растут. Люди вложили много сил, чтобы они прижились. С другой стороны, растения в городе вырубают порой внезапно и без предупреждений. Иногда на месте уничтожения взамен ничего не высаживают, так было с «круглым лесом» на Широкой Речке — его отдали под застройку, несмотря на протесты местных жителей. Это символ того, что живое превращается в небытие. 

Реки, закатанные в трубы (например, Мельковка, которая впадает в Городской пруд, Основинка под Основинским парком, Малаховка, Монастырка) — тоже очень плодотворная для исследований тема, за это даже взялись разные институции. В городе проводились фестивали, связанные с Исетью, Музей истории Екатеринбурга делал целый проект про малые реки. Эту тему можно раскрывать и через художественное исследование.

Выход подземной реки в Исеть. Фото: сайт «Ураловед»

Но пока, как начинающий художник, я нахожусь в поиске собственной формы выражения, темы для исследования и своего художественного языка. Меня тянут в разные стороны разные увлечения. Но от темы города я не буду отходить, мне сложно отделить себя от жизни Екатеринбурга и района. Город — это большое лоскутное одеяло, состоящее из разных моментов жизни и людей. 

Сергей Потеряев:

«Город — не бетонные коробки, а место для жизни»

Фото: Арина Распутина / It’s My City

— Часть моих проектов берут начало в месте, откуда я родом — в Екатеринбурге. Платформа, на которой я строю свои высказывания, связана с краеведением, антропологией или социологией. Например, в Уральском филиале ГМИИ имени Пушкина мои работы были представлены на выставке «(В)место меня», посвященной исследованию архивов и работе с ним.

На выставке Сергей Потеряев обратился к инциденту, произошедшему 1 мая 1960 года, когда в районе Свердловска сбили американский самолет-разведчик. Летчик Фрэнсис Пауэрс выжил, а суд над ним стал показательным. Подробнее о выставке It’s My City рассказывал в этом материале — прим. ред. 

В детстве я жил на Уктусе, рядом у нас была «Солдатская горка», откуда мы смотрели салюты. Ее назвали так из-за расположения локационных станций, с помощью которых засекли Пауэрса. Но моя работа в рамках экспозиции хоть и рассказывает про Пауэрса, больше обращает внимание на визуальную пропаганду и то, как для нее используют фотографию. Здесь мне пригодился мой опыт работы в СМИ, мои художественные интересы и то, что фотография — важное для меня медиа для исследования. 

Такой же подход, когда мы исследуем малознакомое место, мы применяли в проекте Cuba de Rusia. (В 2015 году Сергей Потеряев вместе с художниками Сергеем Рожиным и Кириллом Бородиным представили проект Cuba de Rusia. В его основу легла легенда о том, что жители уральской Кубы переехали в Свердловск — прим. ред.). Здесь гораздо меньше исторических фактов, чем в исследовании про Пауэрса, но мы придумали свою историю о свободе. В тот момент я хотел уйти от документальной фотографии и попробовать себя в других медиа, и Куба стал для меня островом свободы. А свобода — личная для меня тема.

Cuba de Rusia. Фото: сайт Сергея Потеряева

Еще один проект — «Охота на Уралмаш» (произведения фотографов и художников были созданы специально для выставки и представляли истории и образы повседневной жизни жилого района — прим. ред.). Он позволил нам рассказывать про район не с фактической точки зрения, а с более чувственной и эмоциональной. Так ты делаешь эти территории более личными.

Также мне всегда было интересно исследовать городской ландшафт, поэтому последние несколько лет я занимался проектом «Звуковой ландшафт». Я деформирую фотографию пространства с помощью звука, записанного в этом месте, и получаю картинку, которая говорит про чувственное состояние ландшафта.

Одна из работ серии «Звуковой ландшафт». Фото: сайт Сергея Потеряева

Когда зритель смотрит мои фото, он не считывает многие вещи, которые я испытываю при съемке. И я пытался понять, что пришло на место районам, которые раньше были индустриальными, а сейчас меняют свое предназначение. Уральская биеналле современного искусства тоже этим занимается. Пока не было четвертой биеннале, мало кто задумывался, что в самом центре города стоит Приборостроительный завод. Сейчас завод ушел, и звуки в этом месте тоже изменились.

Городская среда и то, как она влияет на наше настроение — основная тема для моих исследований. Это пластилин, из которого можно сделать угодно, или поле, на котором можно и построить, и погулять, и полежать. Я думаю, что мои фотографии, работа в разных СМИ позволяют зрителю воспринимать город не как бетонные коробки, а как место для жизни. 

Когда ты знаешь свой город, ты понимаешь, за что ты его любишь. А если понимаешь, то автоматически транслируешь это в мир.