Ссыльные повстанцы и водочные короли

Еще в XVIII веке Екатеринбург притягивал множество «иноверцев», в город приезжали лютеране, протестанты, иудеи, мусульмане, католики и другие люди, чья вера отходила от православного канона. Из-за завоевания и раздела Речи Посполитой в Российской империи выросло число поляков. Позже поляков ссылали в Сибирь и на Урал, из-за чего многие осели в Екатеринбурге. В городе появилось польское сообщество вокруг коммерсанта Альфонса Поклевских-Козелл, которое в основе своей было католическим.

Сейчас трудно найти в Екатеринбурге человека, чья польская идентичность была бы ярко выраженной. Многие уехали в Польшу, а кто-то ассимилировался и потерял связь с корнями. При этом католики продолжают жить в городе и проводить службы в храме, который они заново построили в 1990-е годы у «консульского дома» на Гоголя — в паре кварталов от того месте, где католический храм появился в XIX веке и просуществовал до 1965 года.

Журналисты It’s My City поговорили с католиками Екатеринбурга, чтобы узнать, как живет сообщество сейчас и откуда оно появилось в городе.

Ветхий и новый храм

Католическое сообщество в Екатеринбурге появилось с самого основания города в 1723 году. Даже в Историческом сквере на табличке основателей есть имя Яна Кралевича — капитана, прибывшего со своим полком из Тобольска, чтобы построить екатеринбургскую крепость. Кралевича взяли в плен российские военные во время Северной войны: он воевал на стороне шведов, а во время плена присягнул императору Петру I и остался в России. В основном в Екатеринбурге были военнопленные поляки, что оседали в городе после ссылок в Сибирь.

— Так получилось, что большая часть территории, которая была когда-то государством Речь Посполитая, оказалась в границах Российской империи. Отсюда появился постоянный приток в Сибирь населения польского происхождения. А именно они составляли костяк католических общин Сибири и Урала.

Прежде всего речь идет о поляках, потому что католики-немцы были характерны для Поволжья. А сюда отправлялись добровольные переселенцы, которые ехали на работу, и ссыльные, — рассказывает католическая прихожанка и исследователь истории католицизма на Урале Татьяна Мосунова.

Поляки-католики, которые были гражданами империи и переселялись на Урал и в Сибирь, устраивались врачами, железнодорожниками, военными и чиновниками. Так как условия работы были непростыми, приезжим предоставляли льготы. Например, для лесничих, поступивших на службу, один год работы засчитывался за три, это помогало быстрее повышать чин.

В XIX веке из-за роста количества верующих католиков на Урале государство озаботилось, чтобы военные католики тоже могли совершать религиозные обряды, для которых нужен священник. Тогда в регулярных частях армии появились должности военных капелланов, которые окормляли и светских католиков. Так у людей, которые до этого старались сохранить свою национальную идентичность с помощью веры, появились официальные представители католической церкви.

В 1884 году при помощи предпринимателя Альфонса Поклевских-Козелл в Екатеринбурге построили костел Святой Анны. Он находился на месте рекламного билборда на зеленом островке напротив небоскреба «Высоцкий».

— Активисты из католической общины Екатеринбурга обратились к Альфонсу Поклевских-Козелл с просьбой поддержать проект строительства храма. Он дал девятнадцать из необходимых двадцати тысяч. Также Альфонс помогал содержать священника из бывших ссыльных, — рассказывает Татьяна Мосунова.

Альфонс Поклевский-Козелл — предприниматель, родившийся на территории современной Беларуси в 1809 году, он был этническим поляком, но имел гражданство Российской империи. В середине XIX века он сделал карьеру в Сибири, а затем начал развивать бизнес на Урале, открывая здесь винокуренные предприятия, где производили водку и пиво. Хотя основной завод и резиденция Поклевских-Козелл были в Талице, коммерсант помог вплести польское сообщество в культурную ткань Екатеринбурга.

— Поклевских старался помогать землякам-полякам, давая им работу на своих производствах. Благодаря ему и его семье в Сибири и на Урале было построено шесть католических храмов, — говорит экскурсовод.

На освящение храма в 1884 году пришли не только католики. На торжество пригласили екатеринбургскую интеллигенцию, принадлежавшую самым разным вероисповеданиям.

— Город сохранил дух толерантности. Кроме того, кружок образованной публики Екатеринбурга в то время был очень небольшим, и люди в него входившие держались вместе. Во время богослужения некатолики даже помогали исполнять отдельные гимны, — отмечает Мосунова.

В начале XX века в Российской империи на законодательном уровне стали мягче относиться к представителям других конфессий. В 1905 году появилась первая Конституция и закон о свободе совести.

— Тогда уже любой человек мог стать католиком, протестантом или православным. Появилась возможность создавать благотворительные общества. В Екатеринбурге было «Общество пособия недостаточным прихожанам римско-католического прихода» со своей библиотекой. Такие общества стали не только религиозными, но и национально-культурными центрами. Так было и в Екатеринбурге. Несмотря на то, что прихожанами католического прихода были люди многих национальностей, все же в городе он считался польским, — говорит Татьяна.

В 1918 году пришедшие к власти большевики отделили церковь от государства, чтобы религия перестала играть какую-либо роль в политике, как это было при царе. Церковная недвижимость в виде храмов и прихрамовых построек отошла приходам. Это же произошло с костелом Святой Анны.

— Церковь отделили от государства, но государство не готово было пустить ситуацию на самотек. У церкви оставалась собственность, это были какие-то дома, здания. При каждой церкви формировали комитет или общину, которые должны были управлять церковным имуществом. Был очень короткий период эйфории, что теперь никто не подавляет духовную жизнь, но очень скоро ситуация изменилась и последовали первые репрессии.

Когда с середины 1920-х началась шпиономания, пострадали те, кто заключал с государством договор на управление имуществом. Большинство членов этих сообществ, активистов погибли. А в 1937 году после самой массовой волны репрессий против поляков община физически перестала существовать. Храм отобрали еще раньше, в 1930 году, — рассказывает Татьяна Мосунова.

В годы Большого террора возбудили дела на несколько десятков католиков по всей территории СССР, а также на религиозных деятелей других конфессий. В 1937 году в Уфе расстреляли пастора Францишека Будриса, который в 1930-е руководил приходами Сибири, Поволжья, Урала и Зауралья. Будриса обвинили в шпионаже и антисоветской деятельности.

Также от террора пострадали люди, приближенные к приходам, одними из них были свердловские поляки Збыковские. Андрей и Наталья Збыковские жили в доме № 9 на улице Гоголя, который раньше принадлежал католическому приходу. Они не были католиками, но Будрис бывал у них в гостях, как у земляков.

Збыковских обвинили в участии в польской шпионско-диверсионной организации. Андрея и Наталью приговорили к расстрелу, который провели в бывшем здании НКВД на проспекте Ленина (сейчас там находится ГУ ФСБ Свердловской области). Также во время следствия в возрасте 70 лет умер отец Натальи Федор Мухин, ему приговор вынести не успели.

После террора и на все время существования СССР католическая жизнь в Екатеринбурге замерла. Храм в центре города закрыли, а люди стали бояться проявлять свою религиозную идентичность.

— В 1920–1930-е годы фактически все закончилось для той общины, которая здесь была. Люди, наученные горьким опытом, боялись за детей и не передали им практически никаких семейных историй и тем более религиозных практик, — говорит Татьяна Мосунова.

Здание храма стали использовать не для католических служб. До Второй мировой войны в храме находился Дом санитарного просвещения и общежитие. В военные годы там хранили часть коллекции Эрмитажа, которую эвакуировали из Ленинграда.

Позже в здании сделали мастерскую скульптора Петра Сажина. Его работы можно увидеть на улицах Екатеринбурга, например, памятник Добровольческому танковому корпусу рядом с ж/д вокзалом. Сажин делал композицию непосредственно внутри здания храма.

После Сажина в здание въехала автостанция, которая работала здесь до конца существования постройки. В 1960-е эта автостанция стала не нужна, так как власти построили новый автовокзал. В 1966 году никому не нужный бывший храм взорвали.

— Есть история, почему снесли, но не знаю, насколько она правдива. Собирались на месте бывшего храма поставить памятник Малышеву, но он смотрелся бы более выигрышно, чем памятник Ленину, и решили, что ставить все-таки не будут. Но в любом случае памятник Малышеву поставили в другом месте, — отмечает исследователь и экскурсовод.

На месте храма и правда планировали поставить памятник в 1969 году. Тогда архитекторы сделали макет и поставили его напротив гостиницы «Центральной», но им показалось, что место подобрали неудачно. В итоге памятник поставили на месте снесенного храма Большой Златоуст, где был памятник Ленину и Сталину, а позже из-за восстановления храма на историческом месте перенесли ближе к Каменному мосту. 

Возрождаться католическое сообщество начало лишь после распада СССР. В 1990-е в Екатеринбург начали приезжать священнослужители, появился постоянный приход. Первые службы устраивали в ДК Металлургов на ВИЗе. Официально их проводили как репетицию хора. 

— Не знаю, как у них это проходило в бумагах, но в любом случае люди приходили, культурно встречались, общались. Это длилось год или чуть больше, — добавляет Татьяна Мосунова. 

В середине 1990-х община обратилась к властям города и области с просьбой передать сохранившиеся приходские здания на Гоголя, 9 новому католическому приходу по закону о возвращении религиозных зданий.

Тогда же возник вопрос о строительстве нового храма. Городская администрация предлагала построить храм на старом месте, но при условии, что приход построит подземные переходы. Это было невозможно из-за огромных затрат. 

— Это нереальная сумма с учетом того, что нужно было бы переносить ливневки и другие подземные коммуникации. Даже сейчас никто бы не взялся. Взамен этого участка приходу отдали другой — на набережной Исети ближе к «УГМК Арене», он сейчас застроен. Тогда берега Исети были никому не нужны, поскольку они были в жутком состоянии и требовали огромных вложений. Проект был нереален, и в конечном итоге это все тихо увяло, — говорит Мосунова. 

В конце концов приходу разрешили устроить храм в здании бывшей конюшни по адресу Гоголя, 9в. Это было крайне ветхое здание, которое администрация передала приходу первым в марте 1996 года. В 2001 году прихожане своими силами построили новый костел во дворе зданий, которые раньше принадлежали приходу. Храм работает до сих пор.

«Практически все храмы были закрыты, а уж о католических храмах говорить нечего»

Приход храма Святой Анны насчитывает несколько десятков человек. В нем есть екатеринбуржцы, также приходят студенты из африканских стран или Вьетнама, где распространен католицизм. Раньше в храм приходили дипломаты из консульств стран ЕС и США, но после 2022 года многие консульства прекратили работу, поэтому консульских работников стало меньше.

Службы в храме ведут ежедневно. По воскресеньям проходят три службы: утром, днем и вечером, так как храм не может вместить сразу всех прихожан за один раз.

Сейчас в храме Святой Анны служат два священника и две сестры конгрегации Святого Викентия. Один из священников — отец Сергей Давыдов. Ему 57 лет, 19 из которых он находится в сане. Себя отец Сергей называет коренным уральцем.

— Я родился в советский период, в период застоя, как теперь принято говорить. И, безусловно, все проявления религиозности были от меня далеки. Я знал, что моя бабушка верующий человек, но она никогда не афишировала свою веру, каких-то внешних проявлений ее религиозности я почти не видел. Единственное — красили яйца на Пасху. В Вербное Воскресенье мы ходили за вербой — бабушке нужно было нарезать ее. Но с чем связана традиция ставить вербы в воду, чтобы в доме были вербы, я абсолютно не знал, —  рассказывает отец Сергей про свое детство.

Отцу Сергею всегда нравились церковные обряды, которые он встречал в книгах или в экранизациях классики. При этом попасть в храм в то время было почти нереально.

— Практически все храмы были закрыты, а уж о католических храмах говорить нечего. На территории области они все были разрушены, их просто не осталось. Поэтому как-то столкнуться с реальным священником, с храмом, с его реальной атмосферой было просто невозможно, — вспоминает священник.

Ирония заключается в том, что отец Сергей находил описания таинств и церковных традиций в атеистической литературе, так как там они описывались довольно подробно.

— Я все это черпал из литературы. Благо литературы было много, в том числе атеистической, она давала, как ни странно, большое количество справочного материала. Например, существовали так называемые атеистические словари. Они были посвящены отдельно православию, протестантизму, католичеству, и там было можно почерпнуть практически любую информацию, — говорит отец Сергей.

В старших классах будущий священник прочитал книгу «В тени алтарей» писателя Винцаса Миколайтис-Путинаса. Под впечатлением от этой книги он понял, что хотел бы связать свою жизнь с католической церковью.

— Там начинается действие с того, как бьет семинарский колокол, рассказывается о жизни священника от самого начала до того момента, когда он пишет прошение о том, чтобы уйти, оставить священство. Я прочитал этот роман. Несмотря на то, что его направленность была антицерковная, он меня настолько поразил подробностями, что я себе тогда сказал:

«Если бы я родился не в это время, не в этом месте, я бы был католическим священником».

Я уже был в старших классах, я понимал, что в реальности невозможно осуществить это желание, — вспоминает отец Сергей.

После школы он столкнулся, как и многие, с выбором профессии и в итоге остановился на медицинском направлении, так как видел в работе доктором параллели со службой в церкви. Будущий священник окончил медицинское училище, чтобы поступить в университет, но после окончания курсов ушел в армию и служил в ВДВ в Литве. В тот момент территориально он оказался довольно близко к католической традиции.

— Я посчитал это неким знаком. У меня даже возникла мысль: начну учить литовский язык, к концу службы, может быть, поступлю там в семинарию. Хотя я еще даже не был католиком в то время. Начал учить литовский язык, к концу службы я даже кое-что уже знал немножко, но я понял, что этих знаний недостаточно, чтобы учиться в учебном заведении. Вернулся домой, поступил в институт здесь, тогда еще в Свердловске, в 1996 году его окончил, — говорит священник.

В 1993 году в Екатеринбурге образовали католический приход с польским священником во главе. Русских католических священников практически не было, после развала СССР на территории России действовали только два храма в Москве и Санкт-Петербурге. Отец Сергей вступил в екатеринбургский приход, хотя у него даже не было своего здания.

— Найти было его непросто, потому что еще не было здания. Знакомый знакомого зашел в восстанавливающийся католический храм в Перми, узнал там от священника, что, оказывается, в Екатеринбурге тоже есть священник. Дал ему номер телефона, чтобы связаться. Вот я с ним связался, постепенно вошел в католическую церковь, окончил мединститут, еще три года работал. Но себе сказал, что слишком поздно, 30 лет уже, поступать в семинарию и снова садиться за парту с парнями восемнадцатилетними, — вспоминает отец Сергей.

В момент, когда отец Сергей уже практически отказался от мечты поступить в семинарию, произошло событие, которое снова свело его с церковью. Его позвали в паломничество в Польшу в качестве сопровождающего медика, чтобы он мог оказывать помощь пожилым прихожанам.

— Я согласился и подумал: «Это неспроста, этим что-то закончится». Хотя я уже себе сказал, что все, надо успокоиться, заниматься делом, слишком поздно. Но вот съездили мы в Польшу, я посмотрел жизнь католической церкви. Тогда были совсем другие времена, тогда еще была открытость, отношения совсем были другие. После этой поездки понял, что если я сейчас не попробую, я себе потом буду всю жизнь предъявлять претензии, буду себя корить, что не использовал вот этот момент, которого ждал. 

В 1999 году я рискнул. И видите, к чему это привело? — смеется священник.

Отец Сергей поступил в семинарию в Санкт-Петербурге, где проучился 6 лет, а в 2007 году его рукоположили в храме Святой Анны в священники. Что касается периода учебы в семинарии, то там сначала преподавали иностранные священники. Позже выросло новое поколение, и теперь многие выпускники семинарии преподают в своей альма-матер.

— Преподавательский состав был смешанный , потому что это духовная семинария, причем высшая, она давала высшее образование. Семинария получила аффилиацию, то есть она стала филиалом Папского Латеранского университета. Соответственно, требования к семинарии по набору профессоров, по предметам, по дисциплинам стали как к университету. Поэтому по ведущим фундаментальным богословским дисциплинам преподаватели у нас все были иностранцы.

Тогда еще с литературой было плохо, потому что это же все нужно было переводить на русский язык. Самая большая проблема — понять профессора, который говорит якобы на русском языке , — вспоминает священник.

Общие предметы, например, философию, приходили преподавать российские преподаватели, которых семинария приглашала из вузов. Они охотно шли подрабатывать, так как одной зарплаты университетского преподавателя не всегда хватало на жизнь.

Сейчас в России четыре католические епархии — в Москве, Новосибирске, Саратове и Иркутске. Екатеринбург относится к Новосибирской епархии, которая простирается от Урала до Дальнего Востока. По словам отца Сергея, новосибирскому епископу приходилось даже не объезжать, а облетать приходы, которые возникали в разных городах.

Священников на такую большую территорию не хватало. В СССР была всего одна семинария в Риге , но ее контролировал КГБ, поэтому были правила об ограниченном выпуске священников. Тех, кто выпускался еще при СССР, уже после развала страны не хватало на все города, где имелась нужда в католических приходах.

— Семинария находилась под строгим оком КГБ, и четко было лимитировано, сколько в год можно было выпустить священников. И там были очень жесткие правила, которые ни в коем случае нарушать было нельзя. 

Поэтому таких выпускников было немного, и они в основном были из республик, где католичество больше развито, например, Украины, Белоруссии, той же Латвии. Выпускники в Казахстан приезжали, потому что в Казахстане были анклавы депортированных немцев и поляков, там священники оседали.

На Урале и в Сибири тоже было много священников, но они не были «компактными» (то есть жили довольно далеко друг от друга — прим. ред.). Поэтому епископ в 1990-е просто обратился к епископским конференциям других стран, чтобы помогли с организацией приходов, — рассказывает отец Сергей.

В Россию начали приезжать католические священники в основном из стран бывшего советского лагеря, в том числе из Польши. Многие из них изучали русский язык, поэтому освоиться на новом месте им было проще. Когда учреждались новые приходы, священникам нужны были помощники, и тогда епископ призвал приезжать из других стран в Россию еще и сестер, обычно именно монахини помогают священникам в приходах.

Сейчас в храме Святой Анны две сестры, которые помогают священникам. Также они занимаются воскресной школой и бытом и помогают с катехизацией — это занятия для людей, которые хотят воцерковиться. Обычно катехизация длится около двух лет. В группу нет набора, так как она уже сформирована и заканчивает обучение.

«Есть знакомые, которые ушли из православия по политическим причинам»

Один из проходящих катехизацию — Иван, молодой человек 26 лет. Он окончил факультет международных отношений УрФУ, а сейчас пишет кандидатскую на тему «Политика памяти». Иван крещенный в православии, но несколько лет назад осознанно выбрал католицизм.

В подростковом возрасте он столкнулся с кризисом веры и стал атеистом, но за последние годы постепенно вернулся к вере. В этом ему помогла философия Альбера Камю и его эссе «Миф о Сизифе».

— Когда я его читал, я был в процессе сильного кризиса смыслов. Мне друг его посоветовал, чтобы вылезти из этого кризиса. Мне нравится, как Камю деконструирует все вокруг, обессмысливает, но потом предлагает свой выход из этой бессмыслицы, из этого абсурда — стать абсурдным человеком, жить в абсурдном мире, несмотря ни на что, продолжать жить, несмотря на то, что не знаешь ответа на вопрос «зачем жить».

В этой же книге он критикуют Кьеркегора, который так же подошел к глубокому осознанию этой проблемы, но сдался, совершив «прыжок веры». А мне показался Кьеркегор более убедителен. Я попробовал день быть абсурдным человеком по Камю, у меня не получилось. Я понял, что без смысла жить нельзя, поэтому продолжил его искать и в итоге нашел в христианстве, — вспоминает Иван.

Сейчас Иван проходит катехизацию. Он сравнивает ее с университетскими парами, на которых они изучают «Катехизис» — книгу о том, как быть христианином. Первый год занятия вела преподавательница из УрФУ, а сейчас их проводит отец Сергей. Обучение проходит каждую субботу в группе около 20 человек.

— Основная функция занятий — познакомить человека с основами веры. Чтобы человек не просто покрестился и на этом все, он чисто формально христианин, не знает, во что он верит.

В нашем храме катехизация идет аж два года. Это долго по сравнению с другими католическими храмами. Это сделано именно для того, чтобы человек в процессе этих двух лет понял для себя, что это ему подходит. Чтобы произошло внутреннее согласие, не чисто внешнее, — рассказывает Иван.

Последнее занятие в группе было о молитвах — о том, как молиться и зачем это делать.

— Отец Сергей нам сказал: «Молитва — это любое воспоминание о Боге». Любой христианин, как я понимаю, должен стремиться к тому, чтобы Бог постоянно присутствовал в его сознании, в его памяти. Чтобы он его не забывал, — добавляет молодой человек.

Всего есть два вида молитв. Первая — устная, самая понятная и очевидная, ее проговаривают вслух. Именно ее вспоминают, когда представляют себе, как человек молится. Устная прежде всего призвана научить молиться не вслух, а про себя, поясняет Иван. Она дает лексику и учит разговаривать с Богом возвышенным языком.

Второй вид молитв — это молитва медитации. Обычно она основана на каком-то материале, чаще на Священном Писании. Необходимо читать Писание особой техникой, а не как обычный человек, а также анализировать его, попытаться понять, что хочет сказать Бог лично читающему.

— Когда ты чувствуешь связь с Богом, наступает третья стадия молитв — созерцательная. Это прямое общение с Богом. По сути, все молитвы должны нас привести к этой стадии, — отмечает молодой человек.

Кроме катехизации у прихода есть молодежное собрание, его между собой называют «молодежкой». Для Ивана «молодежка» стала важной частью повседневности.

— Это собрание людей, с которыми у вас общие цели, общие ценности, оно очень важно. Очень важный аргумент, зачем ходить в храм, зачем оставаться в храме. Потому что просто хочется оставаться вот с этими классными людьми. Мы пытаемся совмещать приятное с полезным: пообщаться, поиграть в настолки, посмотреть фильмы, плюс вместе Писание читаем, пытаемся его разобрать и понять, — рассказывает Иван.

Сейчас многие молодые люди обращаются к вере, но католическая церковь все еще является консервативным институтом, который не одобряет эвтаназию, аборты или квир-отношения.

— С приходом в христианство я сменил понимание, что человек может вредить не только другим, но и себе. Это, по сути, и есть грех. Творец, мыслящий о себе — одно из определений. У меня вначале были некоторые внутренние конфликты, но постепенно я принял католическую позицию. Кажется, я сейчас принял все католические догматы. Мне сначала казалось, что они противоречивые, а потом я понял их. Сейчас нахожу их в целостной позиции и принимаю их целостно.

Да, квир-отношения — это грех. Как Бог создал мужчину и женщину ради мужчины и женщины, чтобы они продолжали свой род. Целомудрие. Ты не должен быть рабом своих внутренних чувств. Соответственно, они могут проявляться в неких искажениях, в любви к человеку того же пола. Но это также может проявляться и в неправильной любви к человеку противоположного пола, в извращениях и тому подобном. Мне кажется, это даже большая проблема в современной культуре, — говорит Иван.

Иван выбрал именно католицизм, а не какую-либо другую христианскую конфессию, потому что это направление показалось ему более рациональным, чем протестантизм и православие. А еще католицизм более многонациональный, чем православие, считает Иван.

— Это связано с политическим вопросом, потому что так устроено, что у нас православная страна. Из-за этого православие склонно скатываться в национализм. 

Принято ассоциировать, если человек русский — он православный, если человек православный — он русский. Такая смычка происходит, когда человек не разделяет своей личности — что он русский и что он христианин. Христианская часть теряется, она заменяется на формальность.

В католичестве заметна его многонациональность, его наднациональность, универсальность. Сама фигура Папы Римского об этом говорит. Внутри человека появляется разделение, что, с одной стороны, я гражданин государства, в котором живу, но при этом я христианин, я гражданин царства Божьего, — рассуждает Иван.

Многим друзьям молодого человека не хотелось ассоциировать себя с РПЦ, чья официальная позиция в современной России, по их мнению, полностью противоречит христианским постулатам. Поэтому они выбирают католицизм.

— Среди моих знакомых есть те, кто ушел из православия по политическим причинам. Им не понравилась риторика, в которую скатывается православие в последнее время. Официальная часть так точно. Это не стыкуется с ядром христианства, которое пацифично по своей сути, — резюмирует Иван.