Ручная работа: Дмитрий Здомский и Лада Томилова о своих татуировках

Сказать наверняка, когда люди начали впервые наносить рисунки на свое тело, невозможно, но считается, что истории татуировки никак не меньше шести тысяч лет. Если в 90-е в России татуировки в основном украшали тела заключенных, то сегодня все изменилось, и рисунки на спинах, руках, ногах и других частях тела у представителей разных полов и возрастов стали обычным делом. «It’s My City» в новом спецпроекте будет рассказывать о людях из Екатеринбурга с интересными татуировками. Первыми стали Дмитрий Здомский и Лада Томилова.

Лада Томилова

Первая татуировка

«У нас с Димой была свадьба-перфоманс, и мне на руках, груди и спине нарисовали татуировки специальными маркерами. Это смотрелось очень круто, и я подумала, что нужно сделать настоящую. На руках я делать не решилась, решила сделать на спине, потому что я ее не вижу, она мне не надоедает, мне с ней комфортно ходить. Такое ощущение, что у меня татуировки и нет, пока кто-нибудь мне о ней не напомнит. Рисунок я нашла в интернете, в одной из групп «Вконтакте». Он мне бросился в глаза, и я решила, что надо делать. Началось все в конце 2009 года. Юля Петухова мне все сделала за семь сеансов почти по семь часов каждый. Но когда мы набили розовый цвет – основной для цветка, он выболел – вышел в процессе заживления. Есть разные версии: возможно, мы неправильно заживляли, или кожа не принимала краску, возможно, все было из-за того, что Юля тогда только начинала бить, но я тогда терпела целый сеанс, а потом все раз – и за неделю исчезло.

Доделывал мне татуировку Андрей Истомин. Он сделал так, что цвет остался, к тому же он прошелся по контурам, и татуировка стала четче. Вся работа длилась с перерывами до прошлого года. Мне было очень больно высидеть сеансы: что у Юли я плакала, что у Андрея.

Кстати, после того, как была сделана татуировка, мы поехали в Дахаб и там в одном дворе увидели цветок, который точь-в-точь похож на изображение на моей спине. Правда, мы до сих пор не знаем, как он называется».

«Я сделала татуировку, которая во всем подходит к моей работе на сцене. Это символ меня, символ молодости, и у меня всегда будут с ней возникать именно такие ассоциации. Когда я работала в офисе, ко мне тоже не было никаких вопросов. Некоторые говорят, что я себя изуродовала. Но у меня хорошая фигура, тело, и татуировка – это украшение».

«Моя мама прекрасно отреагировала на татуировку. Впрочем, она на все, что я делаю, так реагирует. В школе она по первому требованию стригла мне волосы, красила, мелировала и поэтому, когда увидела мою, изъявила желание сделать себе тоже тату».

«Я бы хотела еще татуировку, но пока мне не приходит понимание, какую и где. Мы хотели сделать парную татуировку с Димой, думали сделать дерево или йога-асаны, но не можем договориться по поводу места, цвета и размера».

Дима Здомский

Первая татуировка

«Первую татуировку я хотел сделать под впечатлением от Джима Моррисона. У него есть тема короля ящера, которая проходит через всю его лирику, поэтому в 2003 году, когда я дошел, наконец, до мысли, что мне хочется сделать татуировку, я сделал ящерицу. Мне хотелось сделать тату на таком месте, которое вообще никому не будет видно. И я сделал ее на ребрах с левой стороны, и ее видно только, когда я снимаю майку. Тогда я без всяких консультаций позвонил в какой-то салон и наткнулся на одного из лучших татуировщиков в городе – Жору Большедворова. Помню, я тогда пришел к нему, выбрал по каталогу примерный рисунок ящерицы. В первые же полчаса я пожалел, что во все это ввязался, потому что на ребрах бить откровенно больно. Вот так все и началось».

«Мама, увидев первую татуировку, вздохнула, но отреагировала спокойно. Я тогда ей позвонил и сказал: «Мама, я хочу тебе что-то сказать». На что она сразу ответила: «Ты сделал татуировку!». Она посмотрела, спросила, нормально ли она сделана, увидела, что по содержанию никаких глупостей нет, да и перестала беспокоиться. У меня даже бабушка нормально относится к татуировкам, хотя я от нее их скрывал года четыре».

Вторая татуировка

«Продолжилось все, когда мне исполнилось 25, это было в 2006 году. Я подумал, что мне стукнул четвертак и нужно себе сделать какой-то подарок знаковый. Сделав первую татуировку, я начал думать о них, многое узнавать, поэтому ко второй я готовился основательно. И однажды возникла идея тотема. Изначально я хотел сделать татуировку короткую – всего три лица, которые выражают эмоции, существующие всегда в противовес тебе. Если ты спишь, то одно из лиц бодрствует, если ты бодрствуешь, то одно из них спит, и так далее. Сделав три лица у того же Жоры, я понял, что этого мало, и я доделал еще три лица, а сверху мы нарисовали Гром-птицу, и в итоге получился тотем. Для этой татуировки я не брал готовых картинок: мы с татуировщиком обращались к орнаментам из истории искусств. Я даже специально ходил по книжным, открывал книги, смотрел рисунки, фотографировал их на телефон».

Третья татуировка

«В конце 2006 года я сделал резко третью татуировку, на спине. Мы придумали ее буквально за неделю, и сделали очень быстро, перед самым Новым годом. В то время я защитил магистерскую диссертацию по социологии и был на волне, видел мир через призму социальных взаимодействий, и мне хотелось это запечатлеть. Так появилось девятнадцать фигурок, которые олицетворяют человеческие поступки. Этот рисунок тоже сделал Жора.

Эта татуировка – функциональная. Она не красивая, она не показывает мастерство татуировщика, она не объемная и не цветная, это татуировка – напоминание о каких-то определенных точках в жизни. Но чем дальше я от этой точки, тем менее важной она становится. Эта такая же татуировка, как у Лады. Я ее не вижу, и я о ней забываю. Когда мы ее рисовали, то я писал небольшой бриф: там были какие-то слова, ассоциации, но эти бумажки уже утеряны, и все забылось. Я даже не помню, что эти люди на моей спине делают. Через несколько лет после татуировки, когда я начал заниматься йогой, неожиданно кто-то мне сказал, что некоторые картинки – это йога-асаны. Но по сути, это танцы вокруг одного и того же: отчасти это мифология, египетские и греческие плоские рисунки на амфорах, отчасти это северные наскальные рисунки, которыми я в то время интересовался».

Четвертая татуировка

«Четвертая татуировка была сделана осенью 2008 года. Эта татуировка получилась такой из-за непонимания между мной и татуировщиком. Мне давно хотелось сделать татуировку на руку с внутренней стороны. Это место за счет формы руки у меня очень плоское, и татуха сама сюда просилась. Но я хотел рисунок в два раза меньше. Я долго думал, что это будет, долго ходил и не мог понять, что я хочу. А однажды я открыл четвертый альбом Led Zeppelin – а это двойная пластинка, и увидел огромную картинку с этим стариком. На первой пластинке он стоял в темноте на холме с фонарем, на второй был изображен город. И в тот момент я понял, что все решилось. Во-первых, потому что Led Zeppelin для меня значимая в прошлом группа, а во-вторых, я знал, что ребята интересовались мистикой, магией Алистера Кроули, соответственно, у них все картинки-символы очень выверенные. Я подумал, что этот старик идеально будет смотреться на руке. Я скинул эту картинку Жоре, а он меня понял превратно: я думал, что у меня просто будет старик без черного контура, а Жора сделал все точь-в-точь, как на пластинке. Через месяц после того, как я ее доделал, один мой знакомый сказал: «Дима, а ты знаешь, что это за рисунок? Это – карта Таро». Он мне скинул картинку, и это оказалась карта «Отшельник». Правда, рисунок не полный – нет звезды Давида. Я решил ее не забивать. Тогда у меня было странное чувство: это ведь все равно, что икону Богоматери себе на спину наколотить, не зная об этом. Я много прочитал про эту карту. Там немало смыслов, но ключевые, которые я вынес для себя, это интроверсия, поиск себя, несение света другим. Эта картинка – символ, в который люди вложили столько всего, что смысл больше, чем я сам. Тогда же я поговорил с одним мужчиной, которого многие называют шаманом. У него тоже забита на спине одна из карт Таро, и он сказал, что татуировка определяет человека и что она непременно в дальнейшем повлияет на мою жизнь. Но я думаю, что ничего страшного в этом нет, ведь эта жизнь – моя, и я сам ее строю.

Эту татуировку я вижу всегда. Она меня жутко раздражала первые две недели. Именно этот рисунок производит всегда впечатление на людей, и именно о нем они редко спрашивают. На мой взгляд, на это есть несколько причин. Первая – потому что это темное пятно на руке, размером с все предплечье. Вторая – это исполнение, татуировка очень тонко сделана. Третья – этому рисунку очень много лет, и он придуман не мной. Трудно представить, как много раз люди перерисовывали его, раз за разом выверяя все штрихи, отсекая все лишнее. Эта картинка – чистая, как идеальная форма.

На мой взгляд, именно эта татуировка глубже всех других по смыслу. Очевидно, что она оказывала влияние на меня в некоторых решениях, которые я принимал за последние годы. Я возвращался к толкованию карты не раз, и там много говорится о стойкости, о самоотдаче, о взглядах внутрь себя, и все это здорово пересекается с тем вектором, который для меня важен: с медитациями, с випассаной, на которую я ездил».

Пятая татуировка

«Пятая татуировка – лиса, которая делает олле на скейте. Ее я сделал прошлым летом в июне. Мне хотелось новую татуировку и хотелось, чтобы на этот раз она была цветной. Делал ее мой старый знакомый Андрей Истомин, которого я знаю еще по драме и который делал татуировки Оле Маркес, Паше Дунаеву и многим другим. Я раз к нему ездил почти год, мы много говорили, и я почувствовал, что он – человек адекватный, и татуировки у него хорошие получаются. И как-то случайно я нашел картинку этой лисы в интернете, она мне понравилась своей завершенностью и не привязанностью ни к чему. Я в какой-то момент позвонил и сказал: «Андрюха, давай делать!» Я приехал, и мы все сделали. Вот тогда я снова вспомнил, что такое бить на ребрах. Хорошо, что сейчас место там кончилось».

О боли (здесь и ниже рассказывает Дмитрий Здомский)

«Больно или нет – зависит от твоего болевого порога, от места и от жировой прослойки. Вообще кажется, что тебе делают много мелких уколов и скорее раздражает их количество, нежели конкретная боль. Но ведь нельзя сделать татуировку без боли. Если ты зацикливаешься на процессе, то болит, если отвлекаешься – перестаешь замечать. Когда Ладе били татуировку, а она в это время смотрела кино, которое ее увлекало, она переставала замечать, что происходит. Когда мне делали фон для татуировки с отшельником, то была не одна игла, а сразу несколько – три или четыре. Выглядело это все так, как будто тебе елозят вилкой по коже, закладывая краску. Рука раздувалась, кровь отливала, и кожа становилась абсолютно белой. При этом второй рукой я сидел и обрабатывал картинки на ноутбуке, я был настолько увлечен, что не замечал боли. Ну и еще ты должен знать, зачем ты пришел, и если ты готов через это пройти, то ты пройдешь».

О месте для татуировки

«Место для татуировки приходит всегда спонтанно. Я думаю о татуировках с разной периодичностью и однажды понимаю, что на конкретное место мне хочется набить новую. Вот как сейчас: я хочу татуировку на всю левую руку с предплечьем до шеи. Пока это еще ни во что не вылилось, но это место уже понятно».

О красоте тела

«Тонус тела – лучше, чем татуировка на теле. Потому что когда ты смотришь на чью-нибудь худую спину, на которой заколочена сцена из «Звездных войн», то думаешь, что это – убожество. А на красивом теле, например, на развитой руке татуировка выглядит здорово».

О подходе к татуировкам

«Я каждую татуировку так долго продумывал, что все они осознанные и на месте. У меня были знакомые, у которых на руках были татуировки в виде знака анархии с надписью «punks not dead». Они обычно делаются в 14 лет по пьяни, а потом, когда ты понимаешь, что тебе такие грубые некрасивые партачки мешают по жизни, ты готов ее хоть перочинным ножом срезать. Я ни одну из своих сводить не собираюсь».